Глава 3. Цена чистой воды

На седьмой день после начала расчистки я запретила использовать для полива воду из северного горячего отвода.

К полудню об этом знала половина долины.

К вечеру у главного дома собрались люди.

Я увидела их из окна кабинета: человек десять мужчин и две женщины. Никто не кричал и не размахивал руками, но по тому, как они стояли у крыльца, было ясно: обычным разговором о погоде дело не закончится.

Леста вошла без стука.

— К вам арендаторы.

— Вижу.

— Они недовольны.

— Это тоже вижу.

Утром Савел перекрыл старый отвод от одного из горячих источников. Вода из него поступала в оросительную канаву, которой пользовались три северных участка и два поля ниже по склону.

Я понимала, что решение людям не понравится.

Стоял конец лета. Урожай еще не везде убрали, а холодной воды в основном канале едва хватало на поля ближе к поселению.

Но продолжать поливать засоленную землю минерализованной водой только потому, что другой пока не было, означало окончательно ее погубить.

Я закрыла хозяйственную книгу.

— Кто пришел?

— Марк Ивен, братья Рены, Тал Керн и еще несколько человек с северных полей.

Имя Марка я помнила со слов Иды. Староста нижнего поселения.

— Хорошо. Пусть заходят.

Леста посмотрела на дверь кабинета.

— Все?

— Если поместятся.

— Обычно старосты разговаривают с хозяйкой от имени остальных.

Я задумалась. Это было разумно, но сейчас мне нужно было, чтобы люди услышали объяснение напрямую, без пересказов.

— Тогда не в кабинет. В большую столовую.

Через несколько минут я вошла туда.

Разговоры стихли.

Марк Ивен оказался крепким мужчиной лет пятидесяти с седой бородой. Он первым наклонил голову.

— Госпожа.

Остальные последовали его примеру.

— Садитесь, — предложила я.

Никто не сел. Я тоже осталась стоять.

— Вы пришли из-за северного отвода?

Марк кивнул.

— Савел сказал, воду перекрыли по вашему приказу.

— Да.

— На поле Кернов через три дня будет сухо.

Мужчина рядом с ним мрачно подтвердил:

— Раньше брали воду из главного канала. Теперь до нас почти ничего не доходит.

— Я знаю.

— Тогда зачем закрыли то, что еще работает?

Вопрос был справедливым. Я ожидала обвинений, но услышала то, что и должна была услышать от человека, рискующего урожаем.

— Потому что эта вода портит землю.

Тал Керн усмехнулся.

— А без воды земля, значит, станет лучше?

Несколько человек заговорили одновременно.

Марк поднял ладонь, и голоса стихли.

— Госпожа, мы понимаем, что вы хотите привести каналы в порядок. Только урожай ждать не станет.

— Поэтому я не собираюсь просто перекрыть воду и оставить вас разбираться самим.

— А что изменится?

Я попросила Лесту принести две миски, которые утром оставила на кухне.

Она сразу поняла, о чем речь.

Когда миски поставили на стол, люди придвинулись ближе.

В одной на дне почти ничего не осталось. Во второй лежал белесый налет.

Тал Керн нахмурился.

— Что это?

— Вчера я взяла одинаковое количество воды из нижнего колодца и горячего отвода. Воду налили в одинаковые широкие миски и оставили медленно испаряться.

Я указала на чистую посуду.

— Это вода из нижнего колодца.

Потом на вторую миску:

— А это та, которой вы поливаете северные поля.

Марк провел пальцем по налету.

— Соль?

— Не только. В воде растворены разные вещества. Но именно после такой воды на земле остается светлая корка.

Тал посмотрел на меня с недоверием.

— Мы этой водой не первый год пользуемся.

— Именно поэтому я ее перекрыла.

— Раньше поля не умирали.

Савел, стоявший у стены, вмешался:

— Раньше ее смешивали с холодной.

Тал повернулся к нему.

— И сейчас смешиваем.

— Сейчас холодной воды в три раза меньше, чем было при моем отце.

— Ты мерил?

— Я каждый день вижу каналы.

Марк снова коснулся белого налета.

— Если дело в этой воде, почему некоторые поля выше еще нормальные?

Я посмотрела на него с уважением. Он заметил то же противоречие, которое не давало мне покоя.

— Потому что одной воды недостаточно, чтобы объяснить все. На участках, где работают отводы, лишняя влага уходит быстрее, и земля страдает меньше. Там, где канавы забиты, вода задерживается, потом испаряется, а растворенные в ней вещества остаются в почве.

Один из мужчин спросил:

— Тогда почистить канавы — и можно снова поливать горячей водой?

— Нет.

— Почему?

Я взяла вторую миску.

— Потому что мы можем улучшить отвод воды, но не заставим соль исчезнуть. Если каждый раз добавлять новую, рано или поздно даже хороший дренаж перестанет спасать землю.

Тал Керн скрестил руки.

— Хорошо. Допустим, вы правы. Чем мне поливать?

Вот этого вопроса я ждала.

Я развернула принесенную карту.

— На ближайшие десять дней меняем порядок подачи холодной воды.

Люди подошли ближе.

— Нижние поля уже почти закончили налив зерна. Марк подтвердил, что два участка до сбора можно поливать реже.

Марк кивнул.

Мы говорили об этом утром.

— Освободившуюся воду Савел направит на север. Ее не хватит на прежний режим, поэтому поливать придется реже — только ночью и ранним утром.

— Почему ночью? — спросила женщина у края стола.

— Меньше воды испарится.

Я не стала объяснять очевидное: днем вода исчезала с поверхности гораздо быстрее.

— На двух самых поврежденных участках после сбора полив прекратим совсем, — продолжила я. — До весны там ничего не сеем.

В комнате поднялся шум.

— Совсем?

— А чем семье жить до весны?

— Плату за землю никто не отменял.

Я дождалась, пока голоса стихнут.

— За участки, которые по моему распоряжению временно выводятся из обработки, арендную плату брать не будем.

Леста резко повернула голову. Мы этого еще не обсуждали.

Марк тоже выглядел удивленным.

— Вы отмените аренду?

— Было бы странно брать полную плату за землю, которой я сама запретила пользоваться.

— А казенный сбор?

Вот здесь все было сложнее. Налог на землю никуда не исчезал, даже если поле не давало урожая.

— Казенный сбор останется. Его долю за эти участки пока оплачу из средств долины.

Тал нахмурился еще сильнее.

— У вас много лишних денег?

— Нет.

— Тогда зачем это делать?

Я посмотрела на него.

— Если заставить вас платить за поле, которое по моему приказу нельзя засевать, вы просто уедете. Следующей весной мне придется искать нового арендатора для еще более испорченной земли.

Марк чуть заметно усмехнулся.

— А если за зиму земля не станет лучше?

— За одну зиму она почти наверняка не станет хорошей.

Улыбка исчезла.

— Тогда зачем ждать?

— Чтобы хотя бы перестать делать ей хуже и понять, что можно восстановить.

Я не собиралась обещать урожай там, где сама еще ничего не знала.

— Одни участки придется промывать чистой водой. На других, возможно, достаточно восстановить отвод. Часть земли, вероятно, несколько сезонов придется использовать иначе. Но сначала нужно прекратить поступление минерализованной воды.

Женщина рядом с Талом впервые заговорила:

— А если холодной воды не хватит?

— Тогда часть урожая потеряем.

Она моргнула, словно ждала другого ответа.

— Вы так спокойно это говорите.

— Потому что другого честного ответа у меня нет.

Я снова взяла карту.

— Могу открыть горячий отвод сегодня. Тогда воды вам хватит, и в этом году вы, возможно, соберете немного больше. Но через несколько лет поле может стать таким же, как низина у старого сада.

Тал опустил взгляд на миску с налетом.

— А вы можете ошибаться?

— Конечно.

В комнате снова стало тихо.

— Тогда почему мы должны рисковать из-за вашего решения?

— Потому что земля принадлежит мне, а урожай на ней выращиваете вы. Решение о воде касается всех. Я отвечаю за то, что будет с долиной дальше, вы — за свои семьи. Поэтому я покажу, на чем основываюсь. Если у кого-то есть наблюдения, которые противоречат моим выводам, я их выслушаю.

Я указала на Савела.

— А порядок подачи воды он составит вместе со старостами. Каналы он знает лучше меня.

Савел чуть поднял брови.

Я не собиралась сама решать, в который час открывать каждый шлюз. Для этого были люди, прожившие здесь всю жизнь.

Марк первым сел за стол.

— Тогда давайте смотреть.

Через полчаса спор шел уже не о том, открывать ли горячую воду, а о том, какие поля получат холодную первыми.

Это было гораздо полезнее.

Тал Керн сопротивлялся дольше остальных. Его участок находился дальше по каналу, и новый порядок бил по нему сильнее.

В итоге Савел предложил очистить короткий боковой отвод, которым много лет не пользовались. Это позволило бы подать туда часть воды напрямую, минуя два верхних поля.

— Сколько работы? — спросила я.

— Шесть человек на день.

— Люди есть?

— После уборки у Ренов будут.

Тал покачал головой.

— Я дам двух своих.

— Тогда завтра начинайте, — сказала я.

К вечеру люди разошлись.

Леста дождалась, пока дверь закроется за последним человеком.

— Вы только что уменьшили платежи с двух участков.

— Да.

— И взяли на хозяйство их казенный сбор.

— Пока да.

— На какой срок?

— До весны. Потом посмотрим.

Она сложила руки на груди.

— А если весной вы решите оставить их без посева еще на год?

— Тогда придется считать заново.

— Откуда брать деньги?

— Из других доходов.

— Каких?

Вопрос был неприятным именно потому, что правильным.

— Сейчас разбираюсь.

Леста посмотрела на две миски.

— Вы уверены насчет воды?

— Уверена, что ее больше нельзя лить на поля.

— А что именно происходит под землей?

— Не знаю.

Я убрала карту.

— Пока у нас несколько отдельных проблем: минерализованная вода, забитый дренаж, снижение холодного потока, испорченные колодцы. Возможно, они связаны. Возможно, часть возникла независимо.

— А проклятие?

— Если найдем его в хозяйственных книгах, обязательно учтем.

Леста неожиданно улыбнулась — совсем немного.

— Вам принесли еще счета из архива.

— Тогда мое проклятие уже ждет.

Она фыркнула и вышла.

Я вернулась в кабинет.

Работа с книгами шла медленнее, чем хотелось. Сначала мне казалось, что достаточно сравнить цены — и сразу станет видно, куда исчезали деньги. На деле за пять лет менялись поставщики, объемы работ, стоимость перевозки, число работников и даже названия некоторых материалов.

Приходилось начинать с простого.

Я завела три списка.

В первый внесла работы, которые удалось подтвердить.

Во второй — те, о которых Савел ничего не знал.

В третий — платежи, которые выглядели завышенными или повторялись слишком часто.

Через два дня третий список оказался самым длинным.

Особенно меня заинтересовала компания, название которой встречалось почти на каждой второй странице последних трех лет.

«Северный камень».

Они поставляли кладочный камень, деревянные балки, железные скобы и инструменты. Через них же оплачивали перевозчиков. Однажды компания даже продала долине семена.

Я перечитала запись.

Камень, балки, скобы и семена от одного торговца.

Такое было возможно: крупные торговые дома нередко занимались разными товарами.

Но цена зерна оказалась почти на треть выше прошлогодней.

Я позвала Лесту.

— Вы знаете «Северный камень»?

Она посмотрела на запись.

— Только по счетам.

— Они местные?

— Нет. Кажется, из столицы.

— Варен сам с ними работал?

— Он приносил договоры.

— Товар действительно приезжал?

— Камень приезжал. Балки тоже.

— Сколько?

— Я не считала.

— Кто принимал?

— Варен или его помощник.

Помощника в долине сейчас не было. Леста сказала, что тот уехал еще весной.

— А семена?

Она задумалась.

— Кажется, в прошлом году привозили.

Я нашла соответствующую запись в расходах, а затем подняла книгу выдачи семян арендаторам.

Количество не совпадало.

Разница была слишком большой, чтобы объяснить ее обычными потерями.

— Здесь указано сто восемьдесят мешков.

— Вижу.

— А людям выдали сто двадцать четыре.

Леста нахмурилась.

— Остальное могло остаться в амбаре.

— Проверим.

Мы пошли вместе.

В амбаре прошлогодних семян не было.

Старший работник помнил поставку, но точного количества назвать не смог.

— Много было? — спросила я.

— Телеги четыре.

— Большие?

— Обычные.

Я на секунду закрыла глаза.

Четыре телеги ничего мне не объясняли.

— Кто разгружал?

Он назвал несколько имен.

Двое работников все еще жили в долине.

Я поговорила с ними.

Один помнил пять телег, второй был уверен, что три.

Через год после события человеческая память оказалась такой, какой и должна была быть: ненадежной.

Я вернулась к книгам.

К вечеру нашла счета «Северного камня» за позапрошлый год.

Внизу каждого документа стояла отметка: «Одобрено управляющим Пепельной долины Вареном Достом».

Рядом значилось еще одно имя — Герман Сорен.

Не подпись, а пометка о договоре через торговую контору Соренов.

Я перечитала строку несколько раз, потом достала более старые бумаги.

Там «Северного камня» не было.

Компания появилась вскоре после того, как Варен стал управляющим.

Я попросила Мару принести коробку с личными письмами.

До сих пор я откладывала их, но теперь пришлось открыть.

Письма лежали аккуратными связками.

Большинство оказались обычными: приглашения, поздравления, счета модисток, короткие записки знакомых.

Письма Германа я нашла по почерку на конвертах.

Их было много.

Первые я читала с ощущением, будто вторгаюсь в чужую комнату. Потом это прошло.

Герман писал сестре мягко и заботливо. Спрашивал о здоровье, жаловался, что Рейнар слишком мало времени проводит дома, советовал не беспокоиться о семейных счетах.

Несколько раз он повторял, что Элине не стоит заниматься хозяйственными мелочами: он все решит сам.

В одном письме, написанном пять лет назад, была фраза:

«Я поставил в долине человека, которому доверяю. Варен понимает хозяйство и избавит тебя от необходимости ездить туда по каждому пустяку».

Я перечитала ее.

Вот как Варен оказался в Пепельной долине.

Не Элина его выбрала.

Герман.

Следующее письмо оказалось еще интереснее.

«Поставщик, о котором я говорил, возьмет на себя камень и перевозку. Через одну контору будет проще, чем каждый раз искать людей на месте».

Название не указывалось, но по времени письмо совпадало с первыми счетами «Северного камня».

Я отложила бумагу.

Все еще мало.

Эта связь не доказывала обман. Герман действительно мог найти поставщика для сестры.

Но список вопросов становился длиннее.

На третий вечер после собрания арендаторов в долину приехал Варен Дост.

Я узнала об этом от Лесты.

Она вошла в кабинет около пяти.

— Господин Дост приехал.

— Наконец.

— Он просит принять его сразу.

Я посмотрела на бумаги перед собой.

— Пусть входит.

Через минуту дверь открылась.

Варен оказался мужчиной лет сорока пяти, широкоплечим, хорошо одетым и слишком ухоженным для человека, который якобы большую часть времени проводил между полями и каналами.

Он остановился у стола и поклонился.

— Госпожа Элина. Рад видеть вас в добром здравии.

— Благодарю. Садитесь.

Варен сел. Его взгляд быстро прошелся по раскрытым книгам.

— Мне сообщили, что вы решили заняться делами долины лично.

— Верно.

— Если бы я знал о вашем приезде заранее, подготовил бы полный отчет.

— Подготовьте сейчас.

Он улыбнулся.

— Конечно.

— За последние пять лет.

Улыбка стала чуть слабее.

— Это потребует времени.

— У меня есть.

Он устроился удобнее.

— Я также слышал, что вы начали крупные работы на северном отводе.

— Не крупные. Пока расчистили часть русла.

— Без моего согласования.

— Вы управляющий, а не собственник.

— Разумеется. Я имел в виду согласование расходов.

— Расходы согласовала я.

Варен кивнул.

— Тогда вопросов нет.

Но вопрос у него явно был.

Он перевел взгляд на окно.

— Госпожа, я понимаю ваше желание отвлечься после неприятных событий.

— Каких именно?

— Развод всегда тяжел для женщины.

Я ждала продолжения.

— Но Пепельная долина сейчас требует слишком больших вложений. Не уверен, что вам стоит связывать с ней будущее.

— Почему?

— Расходы будут расти. Урожаи падают. Людей становится меньше. Несколько северных участков уже почти потеряны.

— Поэтому их нужно восстанавливать.

Варен вздохнул.

— Я видел такое раньше. Иногда разумнее принять убыток.

— Вы предлагаете бросить землю?

— Продать.

Вот мы и пришли к главному.

— Кому?

Он чуть помедлил.

— Покупатель найдется.

— Назовите.

— Ваш брат давно говорил, что готов забрать долину в состав земель Соренов.

Я положила перо.

— Забрать?

— Купить, разумеется.

— За сколько?

Варен назвал сумму.

Мне пришлось сдержать смех. Даже с учетом нынешнего состояния долины цена выглядела слишком низкой.

— Откуда эта оценка?

— Доход почти отсутствует.

— У долины есть земля, лес, мельница, строения и горячие источники.

— Мельница требует ремонта. Значительная часть земли испорчена. Источники дохода не приносят.

— Пока.

Варен наклонился вперед.

— Госпожа Элина, простите за прямоту. Вы никогда не занимались управлением землей. Сейчас вам кажется, что можно расчистить несколько каналов — и все вернется. Но Пепельная долина угасает много лет.

— Я заметила.

— Господин Герман предлагает вам возможность избавиться от расходов и получить деньги сразу.

— Когда он сделал это предложение?

Варен слегка сбился.

— Мы обсуждали такую возможность раньше.

— Со мной?

— С вашим братом.

— Земля принадлежит мне.

— Разумеется.

— Тогда странно обсуждать ее продажу без меня.

Варен быстро улыбнулся.

— Вы доверяли господину Герману все хозяйственные вопросы.

— Больше не доверяю.

На этот раз он не успел скрыть реакцию. Совсем небольшую, но я ее заметила.

— Мне сообщили об отзыве доверенности, — сказал он.

— Хорошо.

— Ваш брат был очень удивлен.

— Представляю.

— Возможно, после болезни вы принимаете решения слишком поспешно.

Фраза прозвучала мягко, почти заботливо. От этого она понравилась мне еще меньше.

— Что именно кажется вам поспешным?

— Отзыв доверенности. Продажа украшений. Расходы на дренаж. Отказ использовать горячую воду для полива.

Он уже знал про украшения.

Я сохранила спокойное лицо.

— Вы хорошо осведомлены.

— Управляющему приходится знать, что происходит во владении.

— Я продала украшения в городе.

— Люди разговаривают.

— Быстро.

Варен пожал плечами.

— Долина небольшая.

Я откинулась на спинку кресла.

— Вы считаете, что я зря перекрыла горячую воду?

— Людям нужен урожай.

— В этой воде много солей.

— Здесь всегда были горячие источники.

— А доля холодной воды раньше была выше.

— Возможно.

— Не «возможно». Это видно по старым расходам воды и состоянию каналов.

Варен впервые нахмурился.

— Вы читали старые отчеты?

— Читаю все, до чего могу добраться.

— В них много устаревших сведений.

— Например?

Он не ответил сразу.

Я достала один из счетов.

— Расскажите лучше о «Северном камне».

Пауза длилась всего секунду.

— Поставщик.

— Я поняла.

— Хороший торговый дом. С ними удобно работать.

— Особенно удобно покупать у них все подряд.

— У крупных торговцев это нормально.

— Камень, балки, железо, инструменты, перевозку и семена?

— Они работают через несколько мастерских.

— Кто их выбрал?

— Господин Герман рекомендовал.

— А договоры заключали вы?

— По вашей доверенности.

— Моей или Германа?

Варен поджал губы.

— Герман Сорен имел право распоряжаться хозяйством от вашего имени. Я получал указания через него.

— Значит, все платежи «Северному камню» согласовывал Герман?

— Большинство.

— Почему их цены выше старых?

— Все дорожает.

— За один год почти втрое?

— Вы сравниваете разные работы.

Я подвинула к нему два счета.

— Здесь одинаковый объем камня.

Варен посмотрел на бумаги.

— Разные места доставки.

— Расстояние отличается меньше чем на половину дня пути.

— Дороги разные.

— Разница в цене почти двойная.

Он вернул бумаги.

— Если хотите, я запрошу объяснение у поставщика.

— Запросите.

— Разумеется.

— И привезите мне оригиналы договоров.

Варен посмотрел внимательнее.

— Оригиналы хранятся в столице.

— Тогда закажите копии.

— Хорошо.

— Еще мне нужна ведомость прошлогодней поставки семян.

— Она должна быть в книгах.

— В книгах сто восемьдесят мешков. Людям выдали сто двадцать четыре. Остатка нет.

Его лицо не изменилось.

— Часть могла испортиться.

— Тогда должен быть акт списания.

— Возможно, он утерян.

— Найдите.

Варен замолчал.

Я тоже.

Мне не хотелось давить сильнее, чем позволяли доказательства. Пока у меня были только несостыковки и человек, который слишком легко объяснял каждую из них по отдельности.

— Госпожа Элина, — произнес он наконец, — я понимаю, что после случившегося с вашим браком вам трудно доверять людям.

Это была уже вторая попытка превратить хозяйственный разговор в обсуждение моего состояния.

— Варен, мой развод не имеет никакого отношения к ста восьмидесяти мешкам семян.

Он поджал губы.

— Конечно.

— И к цене камня тоже.

— Конечно.

— Тогда оставим мой брак за дверью.

— Как пожелаете.

Он поднялся.

— Я подготовлю бумаги. Но все же прошу подумать о предложении господина Германа. Сейчас он готов заплатить хорошие деньги.

— Вы только что назвали цену, которая ниже стоимости одного нормального участка без построек.

— Эта земля ненормальная.

— Тогда зачем она так нужна моему брату?

Варен не ответил сразу.

— Семейное владение. Он хочет вернуть его дому Сорен.

— Оно и сейчас принадлежит Сорен.

— Вам.

— Именно.

Я закрыла книгу.

— Пепельная долина не продается.

— Даже если расходы окажутся выше ее стоимости?

— Тогда я сама решу, когда признавать поражение.

— Господин Герман может улучшить предложение.

— Не тратьте его время.

Варен поклонился.

У двери он задержался.

— Здесь сложно жить зимой, госпожа.

— Мне уже рассказывали про крышу.

— Я не о доме.

Он посмотрел на меня через плечо.

— Люди становятся раздражительными, когда урожай плохой. Если ваши решения лишат их последнего, они перестанут видеть в вас спасение.

— Они и сейчас не видят во мне спасение.

— Пока вы им интересны.

Я не ответила.

Варен вышел.

Через несколько минут вошла Леста.

— Что он хотел?

— Купить долину для Германа.

Она нахмурилась.

— Сейчас?

— Похоже, они не любят откладывать выгодные предложения.

— Вы отказали?

Я посмотрела на нее.

— А вы сомневались?

— Немного.

— Почему?

Леста опустилась на стул.

— Потому что здесь тяжело. А у вас есть дом в городе и деньги.

— Есть.

— Вы могли бы уехать.

— Могла бы.

— Но не уедете?

Я перевела взгляд на окно. Отсюда северного склона не было видно — только часть поселения, крыши и верхушки деревьев.

— Пока нет.

Леста некоторое время молчала.

— Люди узнают о предложении.

— От Варена?

— От кого-нибудь. Здесь действительно быстро разговаривают.

— Пусть узнают.

На следующее утро Марк Ивен пришел сам.

Он принес лист с новым расписанием подачи воды, составленным вместе с Савелом.

— Первые две ночи прошли нормально, — сказал он. — У Кернов воды мало, но доходит.

— А остальные?

— Ругаются, но терпят.

Я просмотрела расписание.

— Если кто-то начнет самовольно открывать горячий отвод?

Марк усмехнулся.

— Вы хотите, чтобы я ответил как староста или как человек, который знает своих соседей?

— Лучше второй вариант.

— Попробуют.

— Что будете делать?

— Поговорим.

— Этого хватит?

— Смотря кто полезет.

Я вернула лист.

— Пока никаких штрафов. Если вода нужна срочно, пусть идут к Савелу. Будем менять расписание.

Марк кивнул, но не ушел.

— Что-то еще?

— Дост сказал, вы хотите продать долину.

Я медленно положила перо.

— Он сказал именно это?

— Сказал, что ваш брат готов купить, а вы пока думаете.

— Я не думаю.

Марк ждал.

— Я отказала.

Он шумно выдохнул.

— Хорошо.

— Почему?

— Потому что если долину заберет господин Сорен, половина людей уйдет до зимы.

— Откуда такая уверенность?

Марк посмотрел на меня странно.

— Дост уже два года говорит, что северные поля надо закрыть, а людей переселить.

Я замерла.

— Куда?

— Кто куда сможет.

— Герман это говорил?

— Его здесь почти не бывает. Дост говорил от его имени.

— Почему вы раньше не рассказали?

Марк пожал плечами.

— Вы не спрашивали.

Справедливо.

— Что еще Варен делал от имени Германа?

— Много чего.

— Например?

— Сокращал людей на каналах. Говорил, что расходы бессмысленны. Перевел мельницу на три рабочих дня вместо шести. Запретил ремонтировать северную дорогу. В прошлом году хотел закрыть второй амбар.

Каждый пункт по отдельности мог быть обычной экономией в убыточном владении. Вместе они выглядели иначе.

— Зачем закрывать амбар?

— Говорил, урожая все равно мало.

— И закрыл?

— Леста не дала.

Я почти улыбнулась.

Это было похоже на нее.

Марк поднялся.

— Если вы правда не продаете, скажите людям сами.

— Собрать всех?

— Не надо. Достаточно старост.

— Сегодня вечером.

Он кивнул.

Я проводила его до двери, потом вернулась к столу и снова достала письмо Германа, где он писал сестре, что поставил в долине человека, которому доверяет.

Варен появился здесь пять лет назад.

Примерно тогда же начали меняться поставщики.

Через год ухудшилось обслуживание каналов.

Еще позже стали быстро падать урожаи.

Я не собиралась строить обвинение только на совпадении дат, но теперь не могла считать их случайными.

Вечером в столовой сидели четыре старосты, Савел и Леста.

Я сказала им только то, что могла подтвердить:

— Герман Сорен предложил купить Пепельную долину. Я отказалась. Земля остается моей. Работы на каналах продолжаются.

Никто не захлопал, и это было хорошо.

Марк кивнул.

Один из старост спросил:

— До весны?

— Что до весны?

— Вы останетесь?

Я задумалась.

Могла бы красиво ответить, что это теперь мой дом и я никуда не уйду. Только я не знала, что будет через полгода. Не знала, хватит ли денег, что произойдет с водой и почему вообще оказалась в этом мире.

— Я не собираюсь бросать долину, пока вижу возможность ее восстановить.

Староста поморщился.

— Это не совсем ответ.

— Другого у меня нет.

Савел сидел у края стола, скрестив руки.

— А если не получится?

— Тогда будем знать, что именно не получилось и почему.

Он коротко кивнул.

Разговор занял меньше часа.

После него я вышла на крыльцо.

День был теплым. Внизу, у поселения, кто-то вел телегу по дороге. Со стороны северных полей доносились голоса.

Пепельная долина все еще выглядела уставшей.

Слишком много пустых участков.

Слишком мало людей.

Слишком много белых пятен на земле.

Но теперь меня тревожило другое.

До этого я думала, что имею дело с последствиями запущенного хозяйства и неудачных решений.

После счетов, писем и разговора с Вареном возник другой вопрос.

Если долина действительно была такой бесполезной, как мне постоянно объясняли, почему Герман так хотел получить ее именно сейчас?

Я вернулась в кабинет и еще раз разложила перед собой старые карты.

Северный склон.

Горячие источники.

Старые каменоломни, о которых упомянул Савел.

Завтра мы собирались идти туда.

Теперь я точно знала, что пойду.