Глава 1. Пепельная долина

К вечеру второго дня я перестала ждать, что за очередным поворотом обнаружится хоть что-то знакомое.

В первые часы после отъезда из Ардена я еще пыталась найти приметы своего мира. Рассматривала каменные мосты, черепичные крыши, телеги с высокими колесами, людей в длинных плащах. Казалось, стоит смотреть внимательнее — и обязательно обнаружится несоответствие: дорожный знак, провод над крышей, стеклянная остановка. Любая деталь, которая объяснит происходящее.

Но ничего не находилось.

Дорога тянулась между полями и редкими селениями. Мы дважды меняли лошадей, переночевали в городе, название которого я забыла почти сразу, и утром снова двинулись на восток.

Мара ехала со мной.

Я узнала об этом у кареты, увидев ее дорожный сундук рядом со своими вещами.

— Вы тоже едете в долину?

Она посмотрела на меня так, будто сама не до конца понимала, как оказалась среди багажа.

— Я служу вам двенадцать лет, госпожа. Было бы странно остановиться на одиннадцатом.

В ее подсчете явно была ошибка, но я промолчала.

За дорогу Мара рассказала немногое. Я спрашивала о том, что можно было списать на последствия болезни: о деньгах, дорогах, хозяйстве, ближайших городах. О прошлом она говорила осторожнее.

Я не давила.

Слишком подробные расспросы могли вызвать больше подозрений, чем моя потеря памяти.

Среди вещей нашлась коробка с письмами прежней Элины. Я пока не решалась ее открыть. Читать чужую жизнь в трясущейся карете, следя за выражением лица Мары, было бы слишком рискованно.

Сначала нужно было добраться до места.

После полудня пейзаж изменился. Поля стали беднее, сады исчезли, деревни попадались все реже. На склонах росла низкая жесткая трава. Земля то темнела почти до черноты, то покрывалась серыми пятнами.

Я попросила кучера остановиться.

Мара удивленно посмотрела на меня.

— Здесь?

— Ненадолго.

Стоило мне выйти из кареты, как ветер пробрался под ворот плаща.

Воздух был сухим и прохладным. На западе тянулись невысокие темные горы с округлыми вершинами. Дыма не было, признаков действующего вулкана тоже.

Я присела у дороги и взяла горсть земли.

Верхний слой оказался сухим и рыхлым. Между пальцами остались темные частицы — обычная почва для старой вулканической местности.

— Госпожа?

Мара стояла у кареты и явно не понимала, зачем хозяйка ползает по обочине.

— Мы уже на землях долины?

Кучер обернулся с козел.

— До границы около часа. Это владения Кертов.

Я растерла землю и стряхнула ее с пальцев.

Значит, выводы делать рано.

Через час дорога прошла между двумя невысокими каменными столбами. На левом еще угадывалась ветвь — почти такая же, как на моей печати. Надпись на правом стерлась.

За столбами начиналась Пепельная долина.

Первым делом я заметила тишину.

До этого вокруг постоянно звучали человеческие голоса: в лесу стучали топоры, по дороге скрипели телеги, лаяли собаки, с полей доносились окрики. Здесь же дорога проходила мимо участков, где почти никто не работал.

Кое-где стояли пустые дома. Не разрушенные — просто с закрытыми ставнями, заросшими дворами и покосившимися изгородями.

На одном поле женщина с двумя подростками собирала что-то в корзины. На соседнем мужчина вел лошадь вдоль неглубокой борозды. Дальше земля пустовала.

Я смотрела под колеса.

Серые пятна сначала попадались редко, потом стали появляться все чаще.

Через несколько минут я снова попросила остановиться.

На этот раз Мара промолчала.

Я спустилась к ближайшему полю. У межи земля выглядела почти нормально: темная, суховатая после нескольких солнечных дней. Но ниже по склону, метрах в двадцати, поверхность светлела.

Я присела.

Белесая корка ломалась под пальцами.

Соль.

Не чистая, конечно, но сомнений не оставалось.

Я коснулась языком кончика пальца и тут же сплюнула.

Мара ахнула.

— Госпожа!

— Все в порядке.

— Вы попробовали землю.

— Нужно было понять, что это.

— И что?

Я посмотрела на белую корку.

— Ничего хорошего.

Она явно ждала объяснений, но я уже поднялась. По краю углубления росла редкая трава, а в центре почти ничего не было. Проблема возникла не вчера.

— Это из-за проклятия? — тихо спросила Мара.

— Нет.

Ответ вырвался слишком быстро.

Она нахмурилась.

— Откуда вы знаете?

Хороший вопрос.

— Пока не знаю, что именно произошло. Но для соли проклятие не требуется.

Я вернулась в карету.

Чем дальше мы ехали, тем яснее становилась картина. На одних участках еще росли зерновые, хотя посевы были редкими. На других растения желтели пятнами. Канавы вдоль дороги забились камнями и прошлогодним мусором. У одного поля сохранились остатки старого канала, почти полностью скрытого в траве.

Этого было достаточно, чтобы заподозрить серьезную проблему, но недостаточно для вывода. Ставить диагноз всей долине по дороге было бы самонадеянно.

К вечеру показалось поселение. Дома стояли вдоль мелкой речки. Чуть выше темнела мельница с неподвижным колесом; вода под ним текла, но едва заметно.

За поселением дорога поднялась на склон.

Там я впервые увидела главный дом.

Рейнар не преувеличивал.

Двухэтажное здание из темно-серого камня выглядело внушительно, хотя западное крыло заметно обветшало. Центральная часть крыши была целой, но несколько окон закрывали ставни, а часть водосточного желоба отсутствовала.

Я посмотрела на дом, затем перевела взгляд на долину.

Отсюда открывался широкий вид: низина между темными склонами, поля, пастбища, поселение у воды, небольшие рощи. На севере над землей поднимались тонкие струйки пара.

Горячие источники.

И еще отсюда хорошо было видно, насколько по-разному выглядели поля. Одни оставались темными, другие светлели длинными полосами.

— Вы передумали? — спросила Мара.

— О чем?

— О том, что хотите здесь жить.

Я отвернулась от окна.

— Нет.

Она кивнула, но спокойнее не стала.

У дома нас ждали.

На верхней ступени стояла женщина лет пятидесяти с небольшим. Крупная, прямая, в темном платье без украшений. Седые волосы были убраны под простой чепец. Рядом находились двое мужчин и молодая служанка.

Когда я вышла из кареты, женщина спустилась на ступень ниже.

— Госпожа Элина.

Она не улыбнулась. Это мне понравилось больше, чем показная радость.

— Добрый вечер.

На ее лице мелькнуло удивление. Возможно, прежняя Элина редко здоровалась первой.

— Леста Варн, — представилась женщина. — Веду дом и домашние счета.

— Благодарю, что встретили.

Леста оглядела карету и сундуки, затем снова посмотрела на меня.

— Мы не знали, что вы приедете так скоро.

— Я сама решила два дня назад.

— Господин Дост говорил, что вы, возможно, захотите продать владение.

Вот и причина ее настороженности.

Я сняла перчатки.

— Я ничего не продаю.

Леста выдержала паузу.

— Понятно.

По ее лицу было видно: ничего ей не понятно.

Я перевела взгляд на мужчин.

Один оказался конюшим. Второй, худой и жилистый, лет сорока семи, представился Савелом Тарном.

— Занимаюсь каналами, — сказал он. — И водосбросами, когда на них выделяют людей.

Последняя фраза прозвучала без всякого почтения.

Леста бросила на него предупреждающий взгляд.

— Завтра мне понадобится ваше время, — сказала я.

Савел нахмурился.

— Мое?

— Хочу осмотреть каналы.

Теперь удивился не только он.

— Все?

— Для начала основные. И колодцы.

Леста осторожно заметила:

— Госпожа, вы только приехали.

— Поэтому сегодня ничего осматривать не будем.

Я посмотрела на нее.

— Сегодня я хочу поесть и понять, где буду спать.

Напряжение немного спало.

Леста распорядилась занести вещи, и я последовала за ней в дом.

Внутри оказалось лучше, чем обещал Рейнар. Не роскошно, но вполне пригодно для жизни.

Каменные стены были побелены, на полу лежали старые ковры. Мебель давно вышла из моды, зато выглядела крепкой. В коридоре пахло деревом, пылью и пряностями с кухни.

У лестницы стояли два ведра.

Я указала на них.

— Крыша?

Леста не стала притворяться, будто не понимает.

— После дождя течет возле западной галереи. Мастер сказал, что нужно заменить часть кровли.

— Сколько это стоит?

Она назвала сумму.

В местных деньгах я пока ориентировалась плохо, поэтому сравнила ее с цифрами из счетов, которые успела просмотреть.

Неприятно, но не катастрофа.

— Пока поставьте под течь еще одно ведро.

Леста замерла.

— Госпожа?

— Если балки уже гниют, их нужно хотя бы временно закрыть. Полную замену пока не заказывайте.

Она явно хотела спросить почему.

— Сначала я должна понять, сколько денег потребуется на воду.

— На воду?

— На каналы и колодцы.

— Дом тоже ваш.

— Знаю.

Я посмотрела на потолок.

— Но если западная галерея месяц постоит под ведрами, мы переживем. Если колодцы действительно портятся, ждать нельзя.

Леста промолчала, хотя по ее лицу было ясно: такой порядок расходов ей не нравится.

Мне показали комнаты. Спальня находилась на втором этаже, в восточной части дома. Там пахло закрытым помещением. Кто-то заранее разжег камин, на кровати лежало свежее покрывало.

Я оставила Мару разбирать вещи, а сама вернулась вниз.

До ужина оставался час.

— Где хозяйственные книги? — спросила я у Лесты.

Она указала на дверь рядом со столовой.

— В кабинете.

— А документы по земле?

— Часть здесь. Старые книги, карты и отчеты управляющих — в архивной комнате.

— Где сейчас Варен Дост?

— В городе. Приезжает несколько раз в месяц.

— Кто распоряжается работами в его отсутствие?

— Я веду дом. Савел отвечает за воду. На полях — старосты.

Это было лучше, чем я ожидала.

— Завтра утром позовите Савела.

— Во сколько?

Я едва не назвала привычные семь, но вовремя вспомнила, что здесь люди начинают работать на рассвете.

— Когда он обычно приступает?

— На рассвете.

— Тогда после завтрака. Не хочу ломать ему день только ради того, чтобы показать, что сама встала раньше.

Леста посмотрела на меня внимательнее.

— Хорошо.

За ужином я впервые встретилась с Идой Кел.

Она принесла хлеб из поселковой пекарни. Как объяснила Леста, домашняя печь последние два дня плохо держала жар.

Иде было чуть за тридцать. Темные волосы собраны в простой узел, на рукаве белела мука.

Увидев меня, она остановилась.

— Госпожа.

— Добрый вечер.

— Я не знала, что вы уже приехали.

— Сегодня приехала.

Ида поставила корзину на стол.

— Тогда хлеб свежий. Хоть в чем-то вам повезло.

Леста поджала губы.

Я едва заметно улыбнулась.

— А в чем мне не повезло?

Ида покосилась на Лесту.

— Раз начала — говори, — сухо разрешила та.

— С долиной.

— Это я уже заметила.

Ида, похоже, не ожидала такого ответа.

Я предложила ей присесть, если она не торопится.

— Мне еще печь закрывать.

— Тогда не задержу. Вы давно здесь живете?

— С рождения.

— Почему люди уезжают?

Она не ответила сразу.

— Потому что земля больше не кормит.

Просто и без жалоб.

— Насколько все ухудшилось?

— Пять лет назад у нас еще покупали зерно на севере. Три года назад мы уже сами брали часть муки. В прошлом году две семьи бросили поля. В этом еще четыре собираются уехать после сбора урожая.

— А вода?

Ида провела большим пальцем по краю корзины.

— Из нижнего колодца пить можно. У старой кузницы вода стала горькой. Северный почти не используют.

— Когда это началось?

— Не за один год.

— Постепенно?

— Сначала думали, что весной в землю что-то наносит. Потом вкус не исчез и летом.

Я запомнила.

— Спасибо.

Ида поднялась.

— Если хотите узнать о полях, поговорите с Марком Ивеном. Он староста нижнего поселения.

— Поговорю.

У двери она обернулась.

— Госпожа...

— Да?

— Вы правда не будете продавать долину?

Вопрос прозвучал не как любопытство, а как проверка последней надежды.

— Правда.

Ида кивнула.

— Тогда, может, моя сестра не уедет до зимы.

— Почему она собиралась?

— Ее муж нашел работу на дороге у Фальта. Здесь ему почти нечего делать.

Ида ушла.

Я еще некоторое время смотрела на закрытую дверь.

Вот что скрывалось за плохими цифрами в хозяйственных книгах. Не просто падение доходов. Семьи уезжали, потому что не могли прокормиться. Работы становилось меньше, людей — тоже. Из-за этого труднее было содержать каналы, мельницу и дороги, а затем еще больше земли выпадало из обработки.

Замкнутый круг.

После ужина я попросила Лесту принести последние хозяйственные книги.

Она удивилась, но принесла.

Я просидела над ними почти до полуночи.

Цифры были понятны. Местные меры и названия культур — нет. Пришлось составить отдельный лист с соответствиями.

Пшеница и ячмень назывались почти так же, две другие культуры были мне незнакомы. Судя по расходам на семена и уборку, одну выращивали на корм.

Доход долины снижался не резко, а постепенно. Пять лет назад падение было небольшим, четыре года назад стало заметнее, а последние два года оказались провальными.

При этом расходы на воду росли.

Я нашла платежи за расчистку каналов, закупку камня и ремонт шлюзов. Урожайность после этих работ не увеличилась.

Значит, либо ремонтировали не то, либо часть работ существовала только в отчетах, либо причина лежала глубже.

В спальню я поднялась далеко за полночь.

Мара уже спала в соседней комнате.

Я лежала в темноте и слушала дом. За окнами не было ни машин, ни далекого городского гула. Только иногда поскрипывало дерево, а снаружи перекликались птицы.

Именно ночью воспоминания о Земле вернулись особенно отчетливо.

Квартира.

Кружка на кухонном столе.

Куртка, брошенная утром на спинку стула.

Рабочая папка в машине.

Люди, которые, возможно, уже знали о моей смерти.

Если я действительно умерла.

Я повернулась на бок и закрыла глаза.

Плакать не хотелось. Наверное, организм еще не понял, что именно потерял. Или я просто слишком устала.

Утром меня разбудил стук.

За окном только начинало светать.

Мара вошла с тазом теплой воды.

— Савел уже ждет внизу.

Я села на кровати.

— Я сказала — после завтрака.

— Он ответил, что все равно уже встал.

Логично.

Через сорок минут я спустилась.

Савел стоял у двери в грубой куртке и высоких сапогах. В руках он держал длинный деревянный посох с металлическим наконечником.

— Для чего это?

— Ил проверять.

— Тогда идем.

Из столовой вышла Леста.

— Госпожа, вы не позавтракали.

— Позавтракаю позже.

— После трех часов по каналам?

Я посмотрела на Савела.

— Три часа?

— Если осматривать только ближние.

Леста поставила передо мной завернутый в ткань хлеб и кусок сыра.

— Возьмите хотя бы это.

— Спасибо.

На улице было прохладно.

Мы спустились от дома к поселению. Савел шел быстро, но подстраивался так, чтобы я не отставала.

— С чего начнем? — спросил он.

— С питьевой воды.

Он покосился на меня.

— Не с полей?

— Если проблема только в полях, это одно. Если портятся колодцы — совсем другое.

— Северный колодец почти не используют.

— Поэтому начнем с него.

Мы прошли через поселение. Люди здоровались, некоторые останавливались и провожали меня взглядом.

Я чувствовала себя чужой.

Потому что была чужой.

Первый колодец находился у площади. Каменная кладка была старой, но целой. Над водой висело ведро на цепи.

Савел набрал воду.

Она выглядела прозрачной.

Я понюхала ее — ничего необычного. Сделала глоток.

Вода оказалась мягкой и прохладной.

— Это нижний?

— Да.

— Им пользуются все?

— Те, кто живет рядом.

Я попросила показать, куда сливают лишнюю воду, и осмотрела землю вокруг колодца. Трава росла ровно, без подозрительных пятен.

Потом мы пошли к старой кузнице.

Второй колодец стоял между домами, один из которых давно пустовал.

Савел набрал воду.

На этот раз вкус изменился сразу. Вода была минерализованной — не настолько, чтобы от одного глотка стало плохо, но для постоянного питья явно не годилась.

— Вы называете это горечью?

— Люди называют по-разному.

— Когда стало хуже?

Савел оперся на посох.

— Первые жалобы появились года четыре назад. Потом вроде стало лучше. После позапрошлой весны снова испортилась.

— Вода меняется по сезонам?

— Да.

— Когда хуже всего?

— После долгих дождей. Иногда летом.

Ответ мне не понравился.

Сезонность указывала на движение воды через разные слои.

Мы пошли дальше.

Савел показывал каналы. Главный восточный еще работал: кладка местами осыпалась, но вода шла. Западный выглядел гораздо хуже. Русло забили ил и мелкие камни, боковые отводы почти исчезли под травой.

— Почему его не чистили?

— Чистили.

— Когда?

— Два года назад.

Я присела и провела пальцами по плотному слою осадка у края.

— Полностью?

Савел усмехнулся.

— По бумагам — полностью.

— А на деле?

— Дали двенадцать работников на три дня. Они дошли от моста до старого сада.

— Кто принимал работу?

— Господин Дост.

Я запомнила.

— Вы жаловались?

— Писал управляющему.

— Досту?

— Ему.

— И что он ответил?

— Что в следующем сезоне людей дадут.

— Дали?

— Нет.

Пока для упадка долины не требовалось никакой мистики. Достаточно было плохого управления.

Но оно не объясняло соль.

Мы вышли к полям.

При дневном свете повреждения стали заметнее. На одном участке зерновые росли полосами. Там, где земля опускалась ниже, стебли желтели и редели.

Я присела.

Сверху почва была сухой, но чуть глубже оставалась влажной — слишком влажной после нескольких солнечных дней.

— Здесь всегда так?

Савел присел рядом.

— В низинах — да.

— А раньше?

— Раньше вода уходила быстрее.

— Куда?

Он указал на запад.

— По малым отводам к нижнему ручью.

— Они работают?

— Некоторые.

Мы дошли до ближайшего отвода. Он почти полностью забился.

Я выпрямилась.

Если вода задерживалась в почве, испарялась и оставляла соли, происходящее становилось понятнее. Но откуда брались сами соли в таком количестве?

Я посмотрела на северный склон. Даже утром над ним висела тонкая полоса пара.

— Там горячие источники?

— Там и выше.

— Этой водой поливают поля?

Савел поморщился.

— Иногда.

— Почему?

— Когда в каналах мало воды, берут любую.

— Давно?

— В последние годы все чаще.

— Она соленая?

— Горьковатая.

Вот это уже было серьезно.

— Покажите.

Мы поднялись выше.

Первый источник находился в каменной чаше между темными скалами. Вода была прозрачной, над поверхностью дрожал пар.

Я коснулась ее пальцами. Теплая, но не обжигающая.

Попробовала только после того, как Савел сказал, что раньше здесь купались.

Вкус оказался резким, минеральным. Я сплюнула.

— Этой водой действительно поливают поля?

— Не прямо отсюда. Ниже есть отвод.

— Кто его сделал?

— Он был еще до меня. Раньше горячую воду смешивали с холодной.

— В какой пропорции?

Савел пожал плечами.

— Кто знает. Когда воды хватало, вкус почти не чувствовался.

— А теперь?

— Теперь холодной меньше.

Я посмотрела на поток.

Если доля минерализованной воды выросла, многолетний полив мог постепенно засолить почву. Но испорченные колодцы это все равно не объясняло.

Колодец и оросительный канал могли быть связаны лишь косвенно.

— Где северный колодец?

— Еще выше.

Мы шли к нему около двадцати минут. По дороге миновали два заброшенных дома и старую каменную постройку без крыши.

— Что это?

— Раньше был склад.

— Для чего?

— Не знаю. Я тогда мальчишкой был.

Северный колодец оказался почти у подножия склона. Навеса и цепи не было — только каменное кольцо и деревянная крышка.

Савел сдвинул ее.

— Веревку придется взять мою.

Он привязал к ведру тонкий канат и опустил его в темноту.

Когда ведро поднялось, вода выглядела чистой. Но запах был другим: слабый минеральный, с металлической нотой.

Я окунула пальцы и замерла.

— Что? — спросил Савел.

— Она теплая.

Он пожал плечами.

— Здесь всегда такая.

— Всегда?

— Сколько себя помню.

— А зимой насколько теплая?

— Не замерзает.

Это было важнее, чем казалось.

— Другие колодцы зимой замерзают?

— Верх иногда схватывается.

Я снова коснулась воды.

Горячие глубинные воды где-то рядом влияли на водоносный слой. Возможно, так было всегда. Вулканическая местность вполне могла давать теплые колодцы.

Но если состав воды изменился за последние годы, значит, изменилось и движение подземных потоков.

— Поблизости есть еще колодцы?

— Один.

— Далеко?

Савел указал вниз по склону.

— За старым садом. Минут десять.

— Он тоже теплый?

Савел задумался.

— Кажется, нет.

Я повернулась к нему.

— Вы уверены?

— Не совсем.

— Покажите.

Мы спустились к старому саду. Большинство деревьев засохло, остальные держались из последних сил, с редкими кронами.

За каменной оградой стоял второй колодец.

На вид почти такой же, как северный. Между ними было всего несколько сотен шагов.

Савел опустил ведро.

Я ждала, уже предполагая результат.

Вода оказалась холодной.

Не просто прохладнее — холодной.

Я попробовала ее. Вкус тоже отличался: минерализация почти не ощущалась.

Поставив ведро на землю, я посмотрела вверх по склону.

Два колодца рядом.

Один теплый, с неприятным привкусом.

Другой холодный, почти нормальный.

Если бы дело было в общем состоянии грунтовых вод, разница не могла бы быть настолько резкой.

Значит, под землей проходили разные потоки. И где-то они начали смешиваться там, где раньше не пересекались.

Савел наблюдал за мной.

— Что вы нашли?

Я не ответила сразу.

Мне нужны были карты: старые каналы, источники, границы поврежденных полей. И записи хотя бы за последние десять лет.

Ответа у меня пока не было.

Зато впервые появился вопрос, с которого можно было начать.

Я снова опустила руку в холодную воду, затем посмотрела в сторону теплого колодца за садом.

— Пока только вопрос, — сказала я. — Но, кажется, правильный.