Беллатрикс сидела у окна в одной из тихих комнат на третьем этаже дома Блэков, когда гоблинская сова из Гринготтса бесшумно скользнула в открытое окно и положила перед ней серебристый конверт. Таких сов использовали только для самой дорогой и закрытой доставки.

Она вскрыла конверт.

Бумага была дорогая. Пергамент почти не гнулся, словно внутри него проходила тонкая нить стабилизирующего чарования. Такие листы делали в гоблинских мастерских: они не старели десятилетиями и не принимали на себя посторонних чар. Чернила были матовые, густые. Почерк ровный, почти холодный, из тех, что не допускают случайных изгибов и не выдают настроения пишущего. Ни герба, ни печати. Только дата и подпись: две буквы.

Она прочитала письмо: Леди Беллатрикс, Вы носите ребёнка самого могущественного волшебника нашего времени. Он сейчас не рядом с вами, но есть люди, которые готовы действовать в его интересах и от его имени. Если потребуется любая помощь, вы можете связаться со мной через банк. Оставьте запечатанную записку в Гринготтсе, в отделе малых частных сейфов, для ящика с пометкой B.C. В записке укажите, что требуется, и люди, которые хотят его успеха, предоставят вам это. Ответ будет оставлен там же.— B.C.

На мгновение в её взгляде сверкнул гнев, и защитные чары дома едва заметно вспыхнули жестким синим блеском, откликнувшись на всплеск магии хозяйки. Затем всё погасло, и её взгляд снова стал холодным. Ей сейчас вредно волноваться.

Беллатрикс аккуратно сложила пергамент. Бумага тихо хрустнула. Раздражение и гнев вновь поднимались в ней. Автор писал так, будто имеет право знать о её ребёнке и говорить от имени Дамблдора! Какого драккла?

Кто-то в окружении Дамблдора — наверное, Макгонагалл! — мелькнуло в её мыслях — узнал обо всём и решил, что вправе обсуждать её положение и предлагать ей помощь! Значит, Дамблдор рассказал обо всем Макгонагалл! А кому ещё он рассказал?

Нет, решила Беллатрикс. Она не станет строить догадки и вообще заниматься этим. "Пусть с этим разбирается тот, кому это положено," — с усмешкой подумала она.

И просто отнесла письмо Главе Дома.

* * *

Сириус прочёл письмо молча. Они стояли в библиотеке дома Блэков. Старые портреты вдоль стен наблюдали за происходящим с явным интересом, но ни один не осмелился вмешаться. Дом чувствовал настроение хозяев.

Лицо Сириуса постепенно каменело.

— Дом Блэков не нуждается в помощи, — сказал он коротко.

Он ещё раз посмотрел на подпись, словно запоминая её.

— И уж тем более в посредниках.

Сириус сложил письмо, взял его и направился к камину. Через несколько секунд зелёное пламя поглотило его.

* * *

В кабинете директора Хогвартса Сириус ничего не объяснял. Он просто подошёл к столу и без единого слова положил письмо перед Дамблдором. Дамблдор поднял глаза.

На мгновение они просто смотрели друг на друга. Воздух вокруг Сириуса, вздрогнув, жестко ощетинился синими искрами, быстрыми и острыми, как отблеск стали. Вокруг Дамблдора в ответ поднялось едва заметное золотое сияние, мягкое и спокойное.

Затем директор взял пергамент. Он читал медленно и внимательно, как человек, привыкший искать в тексте не только смысл, но и намерение автора. В кабинете было тихо. На столе мягко шуршали серебряные механизмы. Феникс на жердочке дремал, уткнув клюв под крыло.

Дамблдор дочитал письмо и положил его на стол.

— Я никогда ни с кем не обсуждал ничего, связанного с леди Беллатрикс, — спокойно сказал он.

Сириус смотрел на него пристально.

— Письмо, тем не менее, написано так, будто кто-то уверенно говорит от вашего имени.

Дамблдор кивнул.

— Я это заметил.

Он снова взял пергамент и провёл по нему кончиками пальцев. На миг в воздухе мелькнула едва заметная золотистая искра диагностического заклинания.

— Гоблинская доставка, — тихо сказал он. — И защита от следящих чар. Очень аккуратная работа.

Он положил письмо обратно и едва заметно усмехнулся. Автор письма, кто бы он ни был, оказал ему услугу, создав ситуацию, которую можно было развернуть в его пользу. Такие возможности директор Хогвартса не привык упускать.

— Независимо от того, кто его написал, — произнёс он наконец, — сама ситуация требует осторожности. Подобные слухи опасны. Стоит им начать распространяться, остановить их будет уже трудно.

Сириус коротко кивнул, в его взгляде мелькнул гнев, и по комнате прокатилась волна магии — даже пламя в камине на секунду вспыхнуло холодным синим светом, а Феникс на жердочке проснулся, открыл глаза и пристально посмотрел на него.

Дамблдор, казалось, этого даже не заметил.

— Поэтому я считаю необходимым поговорить с леди Беллатрикс лично, — продолжил он. — Спокойно и без свидетелей.

Он поднял взгляд. Золотое сияние вокруг него уже погасло, но в глубине глаз всё ещё оставалась тихая внимательность человека, привыкшего просчитывать последствия на несколько шагов вперёд.

— Если она предпочитает, мы можем встретиться не в Хогвартсе. Дом Блэков на площади Гриммо защищён достаточно надёжно.

Сириус на мгновение задумался. В доме Блэков старые защитные чары слушались только крови семьи. Они чувствовали родичей, как живое существо чувствует собственное сердце. Любой чужой маг, даже самый сильный, входил туда лишь как гость, и стены дома это прекрасно понимали. А Глава Дома там был сильнее любого гостя.

Наконец Сириус кивнул.

— Да. Там будет безопаснее.

Он забрал письмо со стола — пергамент тихо хрустнул в его пальцах. Сириус сложил его в несколько раз — с такой резкостью, будто собирался не складывать, а разорвать.

Дамблдор больше ничего не сказал. Когда Сириус вышел из кабинета, он ещё некоторое время смотрел на пустое место на столе, где только что лежал пергамент.

Он действительно ни с кем не говорил о Беллатрикс.

И он снова ясно почувствовал ту тихую тоску, которую последние несколько месяцев старательно отодвигал в сторону, занимая мысли работой, всякой суетой и бесконечными школьными делами.

Письмо неожиданно напомнило ему об этом — и дало то, о чём он сам никогда не позволил бы себе просить.

Повод увидеть её снова.