Утром Винки отнесла письмо в банк, чтобы его отправили оттуда гриннготской совой — так останется меньше следов. Она причитала, что "хозяин Барти мало кушает и мало спит", и Барти, растрогавшись, погладил ее по голове. Она — единственная, кто сейчас на его стороне...

Он ждал. Не ответа, ответа могло и не быть. Но хотя бы какого-то знака. Но ничего не произошло.

Он решил работать из дому в этот день — беседовать со Скримджером, даже видеть его в коридоре, не хотелось. Он разобрал бумаги, просмотрел отчёты, подписал несколько распоряжений. Всё выглядело как обычно. Но к вечеру стало ясно то, чего он упорно пытался не замечать.

Каждый его шаг заканчивался тупиком. Разговор со Снейпом — неудача. Попытка следить за Поттером — неудача. Теперь ещё это письмо — неизвестно, дойдёт ли оно вообще... Барти сидел за столом, глядя на бумаги. Он умел думать, умел работать. Когда ему давали задачу, он решал её с блеском. Но сейчас всё, к чему он прикасался, словно рассыпа́лось. Он долго сидел неподвижно.

Затем резко поднялся. Был ещё один источник знания — но Барти до сих пор не хотел его использовать. Алтарь.

После того, как Лорд однажды рассмеялся, когда разговор зашёл о родовых алтарях, Барти считал разговор с Алтарем пережитком старых традиций. Повелитель тогда сказал, что это игрушки для тех, кто не умеет полагаться на себя. Барти хорошо помнил этот смех.

Но теперь он подумал о том, что у Лорда ведь и не было своего алтаря.

Он прошёл в каменный зал в глубине дома. Алтарь Краучей стоял у стены, тёмно-серый, тяжёлый, с едва заметными рунами на поверхности. Барти остановился перед ним и коснулся камня ладонью. Камень был тёплым — значит Алтарь согласен говорить с ним. Барти постоял ещё немного, затем снял мантию и лёг прямо на плиту. Некоторое время он просто лежал, глядя в потолок. Потом сказал вслух:

— Я разумен, силён и осторожен. Я настойчив. Тогда почему всё рушится?

Раздался лёгкий шум крыльев, и Барти повернул голову. На каменном выступе под потолком сидел Хранитель рода Краучей — Сокол. Он смотрел на Барти, но не спешил говорить.

— Ты действительно разумен, — сказал он наконец. — Ты силён. Упрям. И умеешь доводить дело до конца.

Сокол сделал короткую паузу.

— Но твоя цель не имеет смысла.

Барти нахмурился.

— Не имеет смысла? Я служу сильнейшему волшебнику нашего времени.

— Именно. А сокол никому не служит. Он может летать рядом с кем-то и охотиться вместе. Но в своём сердце он всегда остаётся свободным.

Некоторое время стояла тишина.

— Ты всю жизнь пытался добиться любви отца. Он её не дал. Но это означало только одно. Тебе нужно было строить собственную опору.

Барти медленно произнёс:

— Я её построил.

— Нет. Ты просто попытался найти другого отца.

Он слегка ударил когтями по камню.

— Соколы выбрасывают птенцов из гнезда, потому что птенец должен летать. Сам. Птенец, который цепляется за край гнезда, падает. Особенно, если это чужое гнездо.

Барти молчал.

— Ты цепляешься за чужое. Поэтому всё распадается.

Сокол надолго замолчал. Барти снова закрыл глаза. Алтарь под его спиной оставался тёплым — это значило, что разговор не окончен. И действительно, через некоторое время Сокол сказал:

— Скоро придёт сильный ветер.

Барти не открыл глаз.

— Какой ветер?

— Тот, который выбрасывает птенцов из гнезда.

Барти саркастически усмехнулся.

— Спасибо, утешил.

Сокол спокойно продолжил:

— Когда это случится, держаться будет не за что.

Он расправил крылья.

— И тогда ты полетишь сам.