Кабинет Травологии, где царила Помона Спраут, располагался недалеко от подземелий.

Помона встретила его приветливо, угостила травяным чаем, и Северус тут же почувствовал себя в гостях у любящей бабушки, которой у него никогда не было, которая все поймет и пожалеет. И он не удержался — вместо обмена любезностями пожаловался:

— Помона... Моих студентов обижают и провоцируют. Один первокурсник уже в лазарете...

Помона тяжело вздохнула.

— Я знаю. Мои мне все время об это рассказывают.

Она поднялась и провела его к каменной стене в коридоре.

— Знаешь, Хельга не любила драки и нападения.

Она коснулась палочкой одного из древних символов в кладке. Руна вспыхнула золотистым светом.

— Это защитный контур Основательницы. На территории факультета и вокруг его любой, кто нападает на студентов — физически или магически — будет обезврежен.

Северус поднял бровь.

— Обезврежен?

— Прилипнет к потолку, — невозмутимо ответила Помона. — И тогда их может отлепить только декан или директор.

Она активировала плетение. Золотистая волна прошла по коридору и мягко растворилась в камне.

— Это действует в оранжереях, в коридорах вокруг Хаффлпаффа, рядом с кухней и… — она взглянула на него, — я расширила периметр до подземелий.

Северус неуклюже поцеловал ей руку. Она в ответ потрепала его по волосам.

Эффект не заставил себя ждать. Через два дня двое гриффиндорцев, попытавшихся толкнуть слизеринца в узком переходе, с глухим звуком взмыли вверх и прилипли к потолку, беспомощно болтая ногами.

Минерва Макгонагалл явилась через десять минут.

— Помона.

— Хельгина защита, — спокойно ответила та. — Срабатывает только в случае нападения на студента.

Минерва сжала губы. Снять заклинание она не могла — плетение было встроено в саму структуру замка и привязано к Основательнице.

— Я заберу их, — сказала она.

И так происходило ещё несколько раз.

Альбус вмешиваться не стал. А Минерва вскоре провела беседу с гриффиндорцами. Агрессия несколько поутихла.

* * *

Вечером Северус сидел в кабинете Помоны. На столе стоял чайник и тарелка с печеньем.

— Ты все делаешь правильно, — сказала она, наливая чай. — Защита и дисциплина. Без истерики.

Он молчал.

— Ты знаешь, Северус, — сказала она мягче, — на моём факультете тебе было бы спокойнее.

Он приподнял бровь.

— Правда?

Помона улыбнулась.

— С Хаффлпаффа вышло несколько известных зельеваров. А Хельга не только ценила труд и верность, ещё она умела защищать своих. Если бы где-то рядом оказался оборотень… — она коснулась другого знака на стене, — вот это плетение не позволило бы ему приблизиться ни к одному к студенту Хаффлпаффа на территории замка.

Северус на секунду замер.

— Интересно.

— Замок хранит больше, чем мы привыкли думать, — сказала она.

Потом Помона провела его по теплице, похвасталась недавно приобретенными редкими растениями — и пожаловалась на одну из этих редкостей.

— Не поёт, — сказала она, указывая на высокое растение в отдельной теплице. — По описанию, её цветы должны издавать звук, похожий на пение феникса. А она не поёт уже третий месяц. Листва здорова, корни крепкие, но бутоны раскрываются — и тишина, уже третий месяц — тишина. А ведь я удобряю её по всем правилам.

Растение было тонким, почти прозрачным. Лепестки его цветов переливались мягким золотистым светом, но цветы молчали.

Северус внимательно осмотрел удобрение, вытащил из карманов какие-то реагенты, сделал несколько проверок, и наконец сказал:

— Здесь недостаточно огненного компонента.

И через два дня он вернулся с флаконом густого тёмно-золотистого раствора.

— Для вашей Cantatrix ignifera. Концентрат на основе настойки огненного мха, скорлупы яйца саламандры и стабилизированного пепла фениксового гнезда. Без запаха.

Помона посмотрела на зелье на свет, и осторожно вылила его на корни. Почва на мгновение потемнела. По стеблю прошла тонкая линия света. Лепестки дрогнули — и раздался звук: сначала — едва слышная нота, чистая и долгая. Затем вторая.

Помона замерла.

— Вот так она и должна петь, — прошептала она.

Звук усилился. К пению присоединились соседние цветы. Теплица наполнилась мягким золотым резонансом.

И вдруг воздух у потолка вспыхнул алым светом — Феникс возник без предупреждения. Он опустился на перекладину, склонил голову, слушая. Звуки стали глубже и торжественнее. Птица расправила крылья, облетела круг над растением и мягко спланировала вниз. На каменный стол рядом с Северусом легло перо. Второе перо легло перед Помоной. Феникс посмотрел на них обоих — и исчез в искре пламени. В теплице ещё долго звучало тихое, светлое пение.

Помона осторожно взяла перо.

— Ну что ж, Северус, — сказала она, улыбаясь. — Удобрение удалось на славу.

* * *

Кабинет декана Рейвенкло был заполнен свитками, чертежами и аккуратно разложенными артефактами.

— Филиус, — начал Северус без предисловий, — моих студентов постоянно провоцируют. А мне не хватает опыта, я ведь только первый год, как декан. Может быть, у вас найдется для меня совет?

Флитвик внимательно посмотрел на него поверх очков.

— Да. Я слышал о... происшествиях, — тихо сказал он. — Давай подумаем. В Рейвенкло, как ты знаешь, есть библиотека и лаборатории. Они сейчас доступны только моим студентам. Я могу предоставить твоим доступ к библиотеке Рейвенкло и к зельеварческим лабораториям под башней — при условии соблюдения дисциплины и тишины.

Северус коротко кивнул.

— Большое спасибо. Дисциплина будет.

— Есть и ещё кое-что, — сказал Флитвик с хишной усмешкой и поднял палочку.

— Castellus Reversio.

Лёгкая серебристая плёнка на мгновение окутала его фигуру.

Затем, по взмаху его палочки, стоявший у стола дуэльный манекен выпустил в него простое оглушающее заклинание. Луч ударился о невидимый щит, отразился и с точностью вернулся к источнику, поразив манекен.

— Кокон отражения заклинаний. Работает только против атакующего, возвращает ему его же заклинание. Во-первых, твоим студентам не придётся импровизировать, а во-вторых, их будет невозможно в чем-то обвинить, поскольку это исключительно защитный прием. И это легальные чары, никакой тёмной магии — стандарт дуэльной программы старших курсов, так что никаких претензий со стороны Министерства.

Северус кивнул.

— Впечатляюще! Я включу это в тренировку. Спасибо.

Флитвик улыбнулся.

— А ты молодец, Северус, Настоящий декан!

Северус молча склонил голову и ушёл в подземелья.

Уже через день несколько слизеринцев работали не в общей библиотеке, а в тихом зале факультетской библиотеки Рейвенкло. Там не было насмешек и толчков, только книги, пергаменты и ровный свет окон, а вокруг сидели и работали серьёзные рейвенкловцы.

Другие предпочитали лаборатории — просторные, хорошо оборудованные, с вытяжками и защитными рунами на стенах. Совместная работа над зельями шла спокойно и сосредоточенно.

Нападений в этих зонах не происходило.

* * *

Затем Северус решил сократить количество свободного времени у гриффиндорцев. Поскольку они не возились с растениями в теплицах, как хаффлпаффцы, и не сидели вечерами в библиотеке или лаборатории, как рейвенкловцы, то часто им просто было скучно — вот они и развлекались, цепляясь к слизеринцам.

Он внимательно перечитал Школьный Устав: разделы о дисциплине, о нарушениях правил на занятиях, о неподобающем поведении в коридорах — и теперь на уроках зельеварения и в коридорах Хогвартса для студентов Гриффиндора не было мелочей. Если кто-то из них выходил за рамки правил — даже немного — следовало официальное наказание.

— Мистер Браун, вы добавили иглы дикобраза не вовремя. Нарушение инструкции. Отработка.

— Мисс Лейтон, комментарий во время демонстрации зелья. Отработка.

— Мистер Хопкинс, палочка вне ножен в коридоре. Отработка.

Каждый случай документировался. Дата. Формулировка. Сноска на соответствующий пункт правил поведения в классе зельеварения или Школьного Устава. Через неделю у значительной части гриффиндорцев появились регулярные часы отработок.

В конце концов Минерва явилась в его кабинет.

— Северус, ты назначаешь слишком много взысканий с Гриффиндора.

— Все случаи зафиксированы, — спокойно ответил он и передал ей копии записей. А к моменту, когда она дошла до директора, копия уже лежала и на столе Альбуса.

— Ученики должны следовать Уставу и правилам, — спокойно сказал Дамблдор в ответ на ее негодование.

Минерва промолчала. Формально придраться было не к чему.

Отработки проходили строго по регламенту. Часто — у Северуса. Котлы чистились вручную, без магии, до зеркального блеска. Столы отмывались от застарелых пятен. Ингредиенты сортировались и перепроверялись. Часть взысканий проходила у Помоны: гриффиндорцы переворачивали компост, очищали тепличные канавки, переносили мешки с удобрениями. Работа была утомительной. Посылали их и на отработки к завхозу, где они оттирали полы и стены в заброшенных кабинетах — Аргус высоко оценил подарок декана Снейпа — зелье, которое улучшило блеск шерсти Миссис Норрис.

Вскоре у многих гриффиндорцев почти не осталось свободных вечеров. И всем в Гриффиндоре стало понятно: даже малейшее нарушение приведёт к официальной записи и утомительной отработке. И письмо от родителей тут ничего не изменит — записи о нарушениях были безупречны, не придерешься.

Количество провокаций и нападений резко сократилось.

* * *

Северус, разумеется, не забывал, кто поддержал его факультет в самый напряжённый момент.

Помоне он помогал без лишних слов. Когда в оранжереях появлялись редкие растения, требующие сложных стабилизаторов почвы, он готовил концентраты лично. Для хаффлпаффцев он проводил дополнительные занятия по зельеварению — без той ледяной резкости, которая доставалась гриффиндорцам. Он корректировал рецептуры их исследовательских работ и помогал доводить формулы до чистоты. Если у кого-то из хаффлпаффцев возникали проблемы с теорией ядов или антидотов, дверь его кабинета была открыта.

Рейвенкловцы получили доступ к его лаборатории для сложных экспериментов с ингредиентами, которые требовали точной температурной стабилизации. Он разрешил использовать редкие катализаторы — под своим контролем — и лично проверял их расчёты. Иногда он читал для старшекурсников Рейвенкло короткие лекции по взаимодействию защитных чар и алхимических сред.

Взаимная поддержка стала негласной нормой. Хаффлпаффские теплицы обеспечивали Слизерин свежими ингредиентами без задержек. Рейвенкловская библиотека оставалась тихой зоной для его студентов.

В результате все четыре факультета были заняты делом, происшествий стало меньше, и директор был очень доволен.

— Северус оказался неплохим деканом, — сказал он Минерве за чаем.

— Да, надо сказать, ты прав. Всё стало тише, все при деле — отозвалась та. С её точки зрения, чем меньше было шума и чем реже ей приходилось разбирать жалобы, тем лучше. Каждый инцидент — это нервы: вопиллеры, объяснительные в Министерство, письма родителям. Это время, которого и так не хватает.

Если гриффиндорцы перестали задирать слизеринцев в подземельях — значит, стало тише. Если их снимают с потолка у Хаффлпаффа — значит, защита работает. Если часть учеников сидит на отработках и не шатается по коридорам — значит, коридоры спокойнее. Она могла быть недовольна методами Северуса, но ничего противозаконного он не делал, а результат был очевиден: дисциплина выросла, жалоб стало меньше, и ей не пришлось переутомляться, разбираясь с очередным вопиллером или претензией из Министерства.