Северус приходил к Дурслям каждую субботу в одиннадцать, без опозданий, с угощением и подарками. Дадли ждал подарков. Гарри просто радовался.

Арабелла Фигг, соседка, часто заходила к Петунье и предлагала посидеть с детьми, если Петунья уставала. Она с удовольствием возилась с ними и говорила о Гарри с теплотой, как о своём племяннике. Книзлы обожали детей, а дети — их. Пушистые звери без устали с ними играли и даже мурлыкали громче обычного.

Время шло быстро.

Однажды Гарри испугался соседской собаки, выскочившей за забор с громким лаем. Он отшатнулся, сжал кулаки — и в следующую секунду густая рыжая шерсть пса стала ярко-синей. Собака замерла, ошарашенно глядя на себя. Петунья на всякий случай сразу же написала об этом Северусу в протеев блокнот. Тот появился через минуту.

— Поздравляю, Гарри, ты волшебник! Мы с тобой будем теперь учиться работать с твоей магией.

Собака заскулила, и Северус её перекрасил обратно в рыжий цвет.

С тех пор он регулярно занимался с Гарри, и вскоре Гарри научился управлять магическими импульсами, а потом — и чинить разбитые чашки. Никто в их семье уже давно не боялся магии.

Гарри и Дадли пошли в первый класс. Оба учились неплохо, сидели рядом, возвращались домой вместе, и всё шло спокойно, пока однажды на большой перемене Саймон, сын школьного футбольного тренера — высокий, уверенный в себе мальчик — не сказал при всех Дадли:

— Эй, толстомордая свинья, подвинься!

Кто-то засмеялся. Кто-то отвернулся. Дадли покраснел, неловко шагнул в сторону и промолчал. После урока он исчез. Гарри искал его на площадке, в коридоре, возле раздевалки... Наконец он услышал тихий всхлип в школьной уборной. Дадли сидел в кабинке, дверь была закрыта.

— Дадли? — тихо позвал Гарри.

Тот не ответил сразу. Потом вышел, вытер лицо рукавом и сказал глухо:

— Он сказал это при всех… И все смеялись.

На следующий день на перемене, когда Саймон снова оказался рядом, Гарри подошёл поближе и сосредоточился. Он вспомнил, как Северус учил его: не горячиться, не давать магии выйти рывком. Сжать энергию магии внутри, и направить точно в цель.

Саймон как раз собирался что-то сказать — и неожиданно для себя произнес:

— Хрю.

Он моргнул.

— Хрю.

Дети вокруг замерли. Кто-то фыркнул. Кто-то засмеялся. Саймон покраснел и снова попытался заговорить.

— Хрю.

Так продолжалось весь день — на уроках, в столовой. Даже когда его вызвали к доске — вместо ответа звучало только тихое, отчаянное «хрю». В конце концов его отправили к медсестре. Та ничего не нашла, но на всякий случай дала ему витаминную таблетку.

Хрюкание прошло лишь к концу дня.

Дадли шёл домой рядом с Гарри, сдерживая улыбку.

— Это ты, да? — тихо спросил он.

— Нннну... Только не рассказывай никому.

Дадли широко улыбнулся.

— Договорились.

Он поднял ладонь.

— Пять!

Гарри ударил по ней.

Позже Дадли поговорил с родителями о своём весе. Вернон отнёсся к этому серьёзно и записал его в секцию бокса. Тогда и Гарри, по совету Северуса, пошел на теннис — разрабатывать кисть для палочки.

Петунья тем временем потихоньку попросила у Северуса средство для мягкой коррекции веса — безопасное и без резких эффектов — и через полгода Дадли вытянулся, плечи расширились, движения стали быстрее и увереннее. Он выглядел мощным и крепким, и уж точно не «толстомордым». В школе все решили, что дело исключительно в боксе и дисциплине.

* * *

Альбус перелистывал отчёт Арабеллы Фигг. Дети здоровы. Гарри играет спокойно. Петунья устает, но справляется. У книзлов родился котёнок.

Он потёр переносицу. Она добросовестна, но в её отчётах всегда слишком много бытовых подробностей, поэтому он их так редко читает. Главное, никаких тревожных сигналов — вот и чудесно.

* * *

Котёнка назвали Старри — Звездочка — за серебристые крапинки на тёмной шерсти, будто маленькие звёзды.

С самого начала он выбрал Гарри. Он просто подошёл к Гарри, внимательно посмотрел ему в лицо и устроился у него на коленях так, будто это было единственно возможное место. С того момента они стали неразлучны. Старри спал у Гарри в постели, всюду за ним ходил, терпеливо сидел рядом, когда мальчик делал уроки. Если Гарри расстраивался, котёнок сразу оказывался рядом, мурлыкал и мягко толкал его головой, показывая "я с тобой!"

Северус однажды сказал:

— Попробуй говорить с ним не словами.

— А как?

— Сосредоточься. Не думай фразами. Передай ощущение.

Гарри закрыл глаза. Представил тепло, доверие, радость.

Старри поднял голову и тихо мурлыкнул.

— Вот! А теперь ещё раз, — сказал Северус.

Через несколько недель Гарри уже различал простые импульсы Старри: голод, интерес, тревогу. Это не были слова — скорее образы и направления внимания. С каждым днём они понимали друг друга всё лучше.

— Если он тебя укусит, не пугайся, — предупредил Северус. — Это будет означать, что он станет твоим волшебным фамильяром.

И показал Гарри, как осторожно подкармливать котёнка магией — не всплеском, а ровным тёплым потоком.

Старри вскоре стал заметно умнее. Его движения сделались точнее, взгляд — осмысленнее, а шерсть засияла мягким серебристым блеском. Однажды утром Старри долго смотрел Гарри в глаза — в переданном образе был солнечный луч, соединяющий их — а затем осторожно прокусил кожу на его руке и громко замурлыкал. Гарри испугался лишь на мгновение, а потом понял: у него появился настоящий фамильяр.

После этого их связь укрепилась еще больше, и им стало еще легче общаться: раньше от Старри приходили лишь образы — тепло, направление движения, смутные картинки — а теперь начали возникать слова — короткие, чёткие сигналы: «Тепло», «Идём», «Играй». Иногда в его ментальном голосе проскальзывало лёгкое мурлыканье, словно даже слова проходили через вибрацию.

— Он перешёл на вербальный уровень, — спокойно прокомментировал это Северус, когда Гарри примчался к нему с новостями. — Это редкость. Обычно фамильяры обшаются на уровне образов.

Тем временем сестра Вернона подарила Дадли щенка — коренастого, энергичного бульдога по имени Кили. Щенок сначала носился по дому, громко лая и пытаясь установить свои правила, пока не встретился со Старри. Котенок посмотрел на него, медленно вытянулся — и его тело увеличилось почти вдвое. Шерсть поднялась, плечи стали шире, глаза — ярче. Кили тут же лег на пол и вильнул хвостом, признавая старшинство. Через минуту Старри снова стал обычного размера, легко и без напряжения.

— Он учится управлять собственной формой, — произнёс Северус. — Не безгранично. Но достаточно, чтобы быть удобным… или внушительным. Попробуй попросить его стать меньше.

И Старри послушался — уменьшился до размеров ладони.

Он в конце концов научился менять размер очень быстро — от крошечного — почти как мышь — чтобы незаметно проскользнуть в щель — до размера рыси, чтобы выглядеть серьёзным защитником.

Их связь становилась все глубже, мысли текли яснее. Старри больше не был просто питомцем — он стал союзником.

А щенок Кили с тех пор следовал за Старри по дому, останавливался, если тот останавливался, и никогда не пытался отобрать у него его место. Вернон наблюдая это, хмыкнул.

— Ну надо же. Кот командует собакой.