История не знает случаев, чтобы женщины-серийные убийцы доходили до такого садизма и извращений, которые они позволяют себе, действуя как сообщницы мужчин-серийников. Шарлин Уильямс Гальего и ее муж Джеральд Гальего за три года заманили в фургон и похитили десять девочек-подростков, которых находили в торговых центрах, на парковках и обочинах дорог. Разделяя друг с другом и реализуя фантазии о секс-рабынях, они насиловали и пытали своих жертв, после чего Джеральд убивал их – иногда на глазах у Шарлин, иногда в одиночку, пока она ждала в фургоне. Тела девушек они увозили и выбрасывали где-нибудь в поле или на пустыре.

Карла Хомолка подмешала наркотик младшей сестре, которой было всего пятнадцать, и предложила ее в качестве «рождественского подарка» своему жениху Полу Бернардо. Дело было в канун Рождества, родители в это время спали у себя наверху. А она снимала на видео, как Пол насилует ее сестру и как та умирает, отравившись средством для наркоза, которое Карла подсыпала ей в стакан. Позднее она сняла на видео похищение, изнасилование и убийство еще двух девочек-подростков, сама активно участвуя в этих преступлениях.

В возрасте двадцати с небольшим лет Майра Хиндли вместе со своим парнем Иэном Брейди участвовала в изнасилованиях и убийствах, предположительно, десяти детей и подростков, как девочек, так и мальчиков. Она фотографировала их и записывала крики жертв, пока Брейди издевался над ними.

Таких пар немало: Розмари и Фред Уэст, Джудит и Элвин Нилли, Кэрол Банди и Дуг Кларк, Кэтрин и Дэвид Бирни, Синтия Коффман и Джеймс Марлоу, Марта Бек и Раймонд Фернандес. Все они вместе неоднократно похищали, насиловали и убивали своих жертв.

Каждая третья (или 33 процента) из шестидесяти двух известных женщин – серийных убийц, выявленных в США с 1800 по 1995 год, действовала в составе группы или в паре с партнером [198]. Большинство из них считались убийцами лишь номинально, в соответствии с буквой закона: физически к факту убийства они были непричастны, но помогали реализовать преступный замысел, заманивая жертв или физически удерживая их, пытая, унижая сексуально, избавляясь от тел или уничтожая улики. Чаще всего сообщником женщины-серийницы выступал мужчина, имевший над ней власть, хотя, как мы еще увидим, у этого правила есть исключения. Известны также случаи чисто женских преступных группировок, лесбийских пар, семейных союзов или сектантских групп, включающих трех и более скоординированно действующих убийц, среди которых доминирующей фигурой опять-таки выступает мужчина [199]. «Семья» Чарльза Мэнсона – пожалуй, самая известная из деструктивных сект последнего времени, включавших также молодых женщин.

Если говорить о серийных убийствах, совершаемых группой людей, то в США речь чаще всего идет о женско-мужских парах. Именно в таких тандемах роль женщины максимально приближается к стереотипной фигуре мужчины-садиста, жестокого серийного убийцы на сексуальной почве. Еще совсем недавно женщины-сообщницы почти всегда воспринимались как жертвы насилия со стороны партнеров-мужчин, и это находило отражение в приговорах, которые им выносили. Если мужчин-преступников приговаривали к смертной казни или пожизненному сроку, то их сообщниц могли выпустить на свободу после относительно небольшого тюремного заключения. Шарлин Гальего и Карла Хомолка – самые известные примеры женщин-убийц, которые сумели защитить себя, убеждая суд, что они были безропотными жертвами своих супругов, избивавших их и принуждавших к участию в ужасных преступлениях.

Доминирование мужчины в таком преступном тандеме, как правило, объясняется тем фактом, что он почти наверняка старше напарницы. И, скорее всего, до встречи с ней, действуя в одиночку, уже отметился в целом ряде преступлений сексуального характера. Его сообщница обычно моложе (на момент первого убийства ей около двадцати лет), чем типичные женщины – серийные убийцы (их средний возраст тридцать лет) [200]. На момент встречи с напарницей мужчина часто обладает большим криминальным опытом, тогда как она до знакомства с ним, как правило, никогда закон не нарушала. Если говорить о Шарлин Гальего и Карле Хомолке, представительницах среднего класса, то обе они получили, что называется, «нормальное» воспитание, в котором не было места ни жестокому обращению, ни правонарушениям, ни каким-либо психическим отклонениям.

Вдвоем мужчина и женщина обычно действуют очень организованно, тщательно планируя преступления и выбирая жертв. Стоит отметить, что, убивая в паре, сообщницы мужчин, как правило, оказываются за решеткой гораздо раньше, чем женщины-одиночки: пару обычно ловят примерно через год, тогда как женщине-серийнице удается скрываться около четырех лет. Нередко причиной задержания пары становится поведение мужчины, его недисциплинированность или утрата контроля. Мужчина в такой паре чаще всего «отрабатывает» профиль типичного убийцы на сексуальной почве: оставляет тело жертвы на виду, в общедоступном месте, использует ножи и оружие, насилует и издевается. И совсем другое дело – типичная одинокая женщина-серийница, которая убивает исподтишка, прибегая к яду или удушению, в силу чего смерть жертвы часто объясняют естественными причинами. Но что поражает и одновременно пугает, так это то, с какой легкостью и готовностью женщины-сообщницы перенимают мужскую манеру убийства.

Как с виду адекватная женщина может стать сообщницей убийцы? Заслуживающих доверия исследований на эту тему не так много. В 2002 году Джанет Уоррен и опытный фэбээровский профилировщик Рой Хейзелвуд опубликовали результаты опросов двадцати бывших жен и подруг сексуальных садистов. Семь из опрошенных участвовали в убийствах в общей сложности девятнадцати жертв [201]. Четыре женщины, замешанные в этих преступлениях, лично присутствовали при убийствах и были обвинены как соучастницы, а в двух из них легко узнаются Шарлин Гальего и Карла Хомолка, хотя настоящие имена в исследовании не называются.

Семнадцать женщин, участвовавших в опросе (85 процентов), выросли в полных семьях и до встречи с партнерами никогда не заключались под стражу. Только троих арестовывали за мелкие правонарушения: одна стащила тюбик губной помады в четырнадцать лет, другая вынесла с работы пишущую машинку, третья украла на работе чек. 75 процентов опрошенных окончили среднюю школу или проучились некоторое время в колледже, а 50 процентов были квалифицированными рабочими или получили профессию. Двадцать процентов на момент встречи с партнером еще учились. Только четыре женщины признались в злоупотреблении алкоголем или наркотиками, попытках самоубийства или психических расстройствах, имевших место до знакомства с партнером-садистом. Исследователи делают вывод, что большинство этих женщин «вели самую обычную, стабильную жизнь без всякого криминала, а потом вступали в отношения, под влиянием которых их поведение радикально менялось» [202].

С женщинами-серийницами, действующими в одиночку, все обстоит с точностью до наоборот. Они, как правило, растут в неблагополучных семьях, плохо учатся в школе, еще подростками нарушают закон и страдают психическими расстройствами.

Однако по многим другим параметрам детские годы опрошенных очень напоминали детство типичных серийников – как женщин, так и мужчин. 35 процентов подтвердили, что в семье их жестоко наказывали, и почти половина (45 процентов) признались, что в детстве неоднократно подвергались сексуальному насилию. 30 процентов заявили, что в возрасте четырех – восьми лет стали жертвой насилия со стороны родного отца. В числе насильников назывались отцы и братья, бабушка, тетя, сестра и просто знакомые. О случаях сексуального насилия со стороны незнакомцев никто не сообщил.

На вопрос, почему они вступили в отношения с абьюзером и садистом, 75 процентов женщин ответили, что любили мужчину и хотели угодить ему. Две женщины признались, что были очень наивными, две сказали, что хотели сбежать из дома, а одна не смогла назвать причину.

По словам большинства женщин (85 процентов), в первое время после знакомства мужчина был с ними нежен и заботлив, дарил неожиданные подарки (65 процентов), брал с собой в поездки (40 процентов) и щедро тратил на них деньги (85 процентов). На вопрос, почему они продолжали эти отношения, только три из двадцати женщин объяснили это любовью; восемь признались, что были наивными или глупыми и надеялись, что партнер изменится в лучшую сторону; одна назвала причиной финансовую зависимость, еще одна – эмоциональную зависимость. И лишь семь женщин упомянули страх перед партнером. На вопрос, почему они все-таки разорвали отношения, восемь ответили, что опасались за свою жизнь, три – за жизнь своих детей, еще три объяснили это арестом партнера, пять привели другие причины; от одной партнер ушел сам. Страх как причина и остаться в отношениях, и разорвать их упоминался примерно одинаковым числом опрошенных (35–40 процентов) и явно не лидировал среди основных причин.

Женщин из последней группы авторы исследования характеризуют как «покорных». Они приходят к выводу, что, хотя все опрошенные женщины «готовы были подчиняться мужчине-садисту в обмен на его внимание и заботу, подспудно тут действует и другой механизм: есть женщины, которые проникаются сексуальной агрессией партнера». Авторы полагают, что женщины, склонные к такому типу поведения, обнаруживают его только после встречи с партнером, а что касается женщин, ставших соучастницами убийства, то сами они, без влияния мужчины, на такое никогда не решились бы. С другой стороны, авторы уверены, что мужчины пошли бы на убийство независимо от того, встретили они свою партнершу или нет. По крайней мере, для семи пар из двадцати это утверждение верно.

Исследование заканчивается таким тезисом:

Мы также считаем, что эти мужчины и их манера поведения не имеют ничего общего с теми эксцессами, которые ассоциируются у нас с «избивателями жен». Хотя некоторые мужчины, поднимающие руку на жен, могут оказаться сексуальными садистами, по нашему мнению, таких явное меньшинство [203].

В середине 1930-х годов американский психолог Абрахам Маслоу провел ряд исследований, направленных на изучение связи между сексуальным поведением и доминированием. Он обратил внимание, что в неволе доминирующие обезьяны почти непрерывно занимались сексом, который часто носил «аномальный» характер: самцы обезьян могли покрывать других самцов, а иногда случалось, что и доминирующие самки взбирались на самцов. Маслоу пришел к выводу, что в этих обстоятельствах секс отражал скорее доминирующий статус примата, чем его половое влечение. Ученый также отметил, что, когда в группе появлялась новая обезьяна, менее доминирующие особи вели себя по отношению к ней крайне агрессивно. Маслоу провел параллель между их атаками и теми проявлениями насилия, которые мы наблюдаем у людей с низкой самооценкой.

Затем Маслоу переключился на молодых девушек, студенток колледжа, и стал проводить среди них опросы. После нескольких лет исследований в 1939 году он пришел к выводу, что женская сексуальность тоже связана с доминированием. Маслоу считал, что всех людей можно разделить на три категории: с высоким, средним и низким уровнем доминирования.

Женщины с высоким уровнем доминирования были менее разборчивы в связях, более предприимчивы в сексуальном плане и более раскованны. Женщины со средним уровнем, как правило, тоже отличались высокой сексуальностью, но предпочитали не более одного партнера одновременно. Низкий уровень доминирования проявлялся в отсутствии интереса к сексу, которым такие особи занимались редко, считая, что его единственная цель – размножение. Маслоу отмечал, что сексуальная активность каждой категории никак не коррелировала с сексуальным желанием: при одинаковом половом влечении количество фактического секса в жизни женщин разного типа существенно отличалось.

Что еще выяснил Маслоу: женщины отдают предпочтение мужчинам, занимающим чуть более доминирующее положение, но в пределах одной и той же категории. Женщины с высоким уровнем доминирования, как правило, отвергают мужчин с более низким уровнем. Одна из женщин признавалась, что способна испытать оргазм, просто глядя на привлекательного мужчину, но при этом, как она объяснила Маслоу, есть мужчины, с которыми она не может получить оргазм, потому что они слабее нее и даже чисто теоретически она не может им «подчиниться».

Женщин со средним уровнем доминирования пугали мужчины, активно доминирующие над ними, а женщины с низким уровнем боялись мужчин со средним уровнем доминирования. Для сексуальных контактов всем им нужны были мужчины одной с ними категории, но чуть более властные. По мнению Маслоу, это некий вариант нормы в отношениях между полами. К гомосексуальным связям эта норма в целом тоже применима.

Однако иногда возникает связь между партнерами из разных категорий, и их отношения могут развиваться непредсказуемо. В основе такого союза обычно лежит эмоциональное расстройство, которое и заставляет человека искать себе пару из другой категории. Люди с высоким уровнем доминирования, страдающие расстройством личности, могут испытывать потребность в садистской власти над партнером и поэтому ищут себе пару среди тех, кого легче подчинить. И, наоборот, люди с низким уровнем доминирования, страдающие расстройством личности, могут тяготеть к абьюзивным отношениям и искать более властных партнеров. В результате часто возникают рабские, почти гипнотические отношения в паре, когда один партнер полностью подчиняет себе другого, но оба непреодолимо зависят друг от друга. Иногда для реализации фантазий об убийстве доминирующему партнеру не хватает какого-то жизненно важного элемента – его-то и дает ему подчиняющийся партнер.

По иронии, первая же семейная пара серийных убийц, историю которой мы хотим рассказать, в определенном смысле опровергает описанные выше нормы. Судя по всему, доминирующей фигурой тут была женщина, хотя мужчина был уверен, что именно он главенствует в их отношениях.

Марта Бек и Раймонд Фернандес, прозванные Убийцами одиноких сердец[35] и действовавшие в конце 1940-х, вдохновили американского композитора и пианиста Леонарда Касла на создание фильма «Убийцы медового месяца» (The Honeymoon Killers; 1970). Выступив в качестве автора сценария и режиссера, Касл снял по-настоящему культовое кино. На момент написания этой главы закончились съемки нового фильма о Марте и Раймонде «Одинокие сердца» (Lonely Hearts), с Сальмой Хайек, Джоном Траволтой и Джеймсом Гандольфини в главных ролях.

Урожденная Марта Джули Сибрук появилась на свет в Милтоне, штат Флорида, в 1919 году. Ее отец, работавший редактором местной газеты, ушел из семьи вскоре после ее рождения. В детстве Марта страдала эндокринным заболеванием, которое спровоцировало слишком раннее созревание: уже в десять лет, развитая как взрослая женщина, она испытывала половое влечение. Болезнь стала причиной и лишнего веса – проблема, с которой в детстве сталкивались многие женщины-серийницы.

Когда в 1951 году Марту судили за убийство, она заявила, что в тринадцать лет ее изнасиловали. Однако мать, когда она пожаловалась, только избила ее и с этого момента стала строго следить за дочерью, отгоняя всех парней, которые пытались к ней приблизиться. В школе над полной девочкой смеялись и избегали ее. Друзей у Марты не было. Сторонясь сверстников, она уходила в свой мир, мир грез и фантазий, возможно, не таких уж безобидных.

Марта была девушкой неглупой, и в 1942 году первой из всех одноклассников получила диплом, окончив в двадцать три года школу медсестер в Пенсаколе. Несмотря на успехи в учебе, из-за своей комплекции на работу медсестрой она устроиться не смогла. Единственным местом, где пригодился ее диплом, стало похоронное бюро. Марта готовила к погребению тела умерших женщин. «Это странное место, – скажет она на суде, вспоминая то время, – научило меня абстрагироваться от смерти, которую я видела каждый день».

С началом войны Марте удалось найти работу медсестры в военном госпитале в Калифорнии. Жила она одиноко, вела беспорядочную половую жизнь, вступая в мимолетные связи с солдатами и матросами в увольнении. В 1944 году Марта забеременела. Когда она предложила отцу ребенка жениться на ней, тот вместо свадьбы покончил с собой.

Беременная Марта вернулась в Милтон, рассказывая всем, что вышла замуж за морского офицера и в доказательство показывала кольцо. Но незадолго до рождения ребенка Марта отправила сама себе телеграмму, извещавшую, что ее муж погиб в бою на Тихом океане. Маленький городок оплакивал вместе с ней потерю, а местная пресса подхватила ее историю.

Вскоре Марта снова забеременела, на этот раз от водителя автобуса из Пенсаколы, которого звали Альфред Бек. Он женился на Марте, но через полгода они развелись. Мать-одиночка с двумя детьми, Марта, весившая тогда почти сто пятнадцать килограммов, стала вести уединенную жизнь, пачками проглатывая популярные в то время журналы с любовными историями и откровенными признаниями. Она устроилась медсестрой в детское отделение одной из больниц Пенсаколы и прекрасно себя зарекомендовала на этой работе. Вершиной ее карьеры стала должность старшей медсестры больницы.

В 1947 году несколько коллег, бывших у нее в подчинении, придумали злую шутку – отправили ей приглашение вступить в клуб знакомств под названием «Семейный клуб матушки Динене для одиноких сердец». До появления знакомств по интернету сотни агентств предоставляли услуги по переписке одиноким людям, которые хотели создать семью, найти любовь, построить отношения. Приняв это за чистую монету, Марта дала в клуб объявление, умолчав о своем весе и существовании двух детей.

Прошло несколько недель, но на объявление Марты никто не откликался. Она почти забыла об этом, как вдруг, незадолго до Рождества, получила письмо от одного из членов клуба – тридцатитрехлетнего Раймонда Мартинеса Фернандеса. Представившись успешным бизнесменом испанского происхождения, Раймонд писал, что занимается импортом-экспортом, живет в Нью-Йорке на 139-й Западной улице, «в своей квартире, слишком большой для холостяка», но в которую он надеется «когда-нибудь привести жену». По его словам, он решил ответить именно Марте, потому что она медсестра и он уверен, что у нее «большое сердце, умеющее любить и утешать».

Несколько недель Марта и Раймонд обменивались страстными письмами. Марта высылала ему групповые фотографии, на которых прятала пышные формы за спинами других медсестер. Она покупала дорогую бумагу и опрыскивала свои послания духами, а письма от Фернандеса всегда носила с собой. Утонченные и романтичные, эти весточки от него, написанные прекрасным почерком, были полны литературных аллюзий. Наконец Фернандес попросил Марту о самой романтичной вещи, которую она только могла себе представить: прислать ему прядь волос. Витающая в облаках Марта не смогла отказать.

Откуда было знать бедной Марте, что для Фернандеса ее волосы были не романтическим подарком на память, а необходимым элементом оккультного ритуала вуду, который, как он считал, поможет превратить ее во влюбленную рабыню. С головой у Фернандеса было не все в порядке.

Раймонд Мартинес Фернандес, у которого действительно были испанские корни, родился 17 декабря 1914 года на Гавайях. Детство его прошло в Бриджпорте, штат Коннектикут, куда его семья переехала, когда ему было три года. Болезненный, изнеженный ребенок, Раймонд вырос в очень привлекательного, хорошо сложенного молодого человека. В восемнадцать лет он уехал в Испанию и поселился у дяди, женился на испанке, у них родился сын. Во время Второй мировой войны служил в торговом флоте Испании, был завербован и шпионил в пользу британской разведки.

После войны, в конце 1945 года, Фернандес решил вернуться в США, найти там работу и забрать к себе жену и двоих детей. Ему удалось устроиться на грузовое судно, которое направлялось в Голландскую Вест-Индию. Но во время плавания произошел жуткий несчастный случай – его ударило по голове тяжелым стальным люком. Удар был таким сильным, что на черепе у него образовалась вмятина, а мозг получил необратимые повреждения. С декабря 1945 по март 1946 года Фернандес пролежал на больничной койке.

Из больницы он вышел совершенно другим человеком. Стал держаться отчужденно, смотрел угрюмо, легко впадал в гнев. На месте травмы, где остался вдавленный шрам, перестали расти волосы, и, чтобы скрыть это, ему пришлось носить парик. На обратном пути в Америку Фернандес непонятно зачем стащил из кладовой корабля кучу одежды и разных вещей, которые были обнаружены у него во время таможенного досмотра. Его судили и упрятали на год в тюрьму города Таллахасси, штат Флорида. Ему попался сокамерник, занимавшийся малоизвестными практиками вуду, с которыми он Раймонда и познакомил.

Фернандес был уверен, что ритуалы вуду помогут ему обрести власть над женским полом. Измученный головными болями и резкими перепадами настроения, он начал переписываться с женщинами, пользуясь услугами клубов одиноких сердец, и всегда просил их прислать прядь волос, с которыми проводил ритуалы. Ему удалось соблазнить десятки женщин и, втершись к ним в доверие, обокрасть их, унося деньги, драгоценности и все, до чего дотягивались руки. Жертвы афериста, сгорая от неловкости и стыда, жаловаться никогда не решались.

Квартира в Нью-Йорке тоже принадлежала одной из жертв Фернандеса, которая поплатилась за знакомство с ним жизнью. Джейн Лусилла Томпсон, богатая разведенная женщина, начала переписываться с Фернандесом в 1947 году. Вскоре они встретились, и у них завязался бурный роман. В октябре 1947-го Томпсон купила им билеты в круиз, и они отправились в Испанию, где Фернандес познакомил ее с женой-испанкой. Их часто видели втроем, они вместе обедали в городе, но как именно Фернандес представил женщин друг другу, неизвестно. 7 октября 1947 года Раймонд и Джейн поссорились у себя в номере, и на следующее утро женщину обнаружили мертвой в ее спальне. Вероятная причина смерти – передозировка наркотиков.

А Фернандес, не теряя времени даром, возвращается в Нью-Йорк с поддельным завещанием и завладевает квартирой Томпсон, выселив оттуда ее овдовевшую мать. Несколько недель он занимается тем, что через клуб одиноких сердец налаживает переписку с десятками женщин, включая Марту Бек.

Получив прядь ее волос и проделав положенный ритуал вуду, 28 декабря Фернандес садится в поезд и отправляется в Пенсаколу на встречу со следующей намеченной жертвой. Он рассчитывает, что у Марты, как у старшей медсестры, водятся деньги, которые он и приберет к рукам.

Даже если Фернандеса и удивила внешность Марты, когда она встретила его на вокзале, виду он не подал. А уж Марта красотой кавалера точно была довольна. Она пригласила его к себе домой и познакомила с детьми. Специально приготовила для него ужин. Когда детей уложили спать, Фернандес, убежденный, что с помощью вуду обрел над Мартой власть, начал расставлять сексуальные сети. Кто кого в итоге соблазнил, так и не ясно, но и следующий день, и еще одну ночь они провели вместе. Видимо, в какой-то момент Фернандес понял, что красть у Марты нечего, и засобирался обратно в Нью-Йорк.

А вот у Марты были другие планы. Она призналась Фернандесу в безграничной любви и закатила истерику, требуя, чтобы он остался во Флориде и женился на ней. Приписав все это действию ритуалов вуду, Фернандес едва вырвался из цепких рук Марты, пообещав вернуться за ней или прислать денег, чтобы она могла приехать к нему в Нью-Йорк. Марта восприняла это как предложение руки и сердца.

Пока Фернандес улепетывал со всех ног в Нью-Йорк, Марта растрезвонила по всему городу, что выходит замуж. Она даже организовала девичник. Раймонд попытался было порвать с ней, но она пригрозила ему, что покончит с собой. Пришлось уступить и пригласить ее на две недели в Нью-Йорк. Вернувшись домой, Марта узнала, что из больницы ее уволили, скорее всего, потому, что она уехала без разрешения. Теперь во Флориде ее больше ничего не держало.

18 января 1948 года Марта снова прибыла в Нью-Йорк, на этот раз с двумя детьми и чемоданами. На пороге у Раймонда она появилась без предупреждения. Он, конечно, оценил, с какой рабской покорностью она готова удовлетворять все его потребности – от готовки до постели, но поставил условие: от детей она должна избавиться. 25 января 1948 года Марта, недолго думая, оставила детей в приюте Армии спасения. Больше она о них не вспоминала.

Раймонд признался Марте, что проворачивает аферы с женщинами из клуба одиноких сердец. Она ничего не имела против, более того, она считала, что помогать ему – «это ее долг». Они стали вместе просматривать письма, приходившие из клуба, и выбирать для него подходящую жертву. 28 февраля 1948 года Фернандес после предварительной переписки женился на школьной учительнице из Пенсильвании, уже вышедшей на пенсию, и перевез супругу в Нью-Йорк. Марта выдавала себя за сестру его бывшей жены. Каким-то образом до учительницы дошли слухи о смерти его «бывшей жены» в Испании, а когда новоиспеченный супруг начал упрекать ее, что она не спешит переоформлять на него страховые полисы и учительскую пенсию, она решила вернуться домой. Ей пришлось попрощаться с машиной и крупной суммой наличными – все это присвоил Фернандес.

14 августа 1948 года, успев жениться и ограбить еще несколько женщин, Фернандес повел под венец Миртл Янг из Арканзаса, которая оказалась моложе и активнее других жертв. На этот раз Марта выдавала себя за сестру Фернандеса, но она так ревновала Раймонда к новой пассии из клуба одиноких сердец, что не допускала и мысли о сексе между ними. Она настояла на том, чтобы спать с молодоженами в одной постели, лежа посредине! Это выходило уже за всякие рамки, и через пару дней Миртл начала возмущаться. И тогда Марта предложила подмешать ей снотворное, чтобы она отключилась. В таком виде они отвезли Миртл на автовокзал, посадили в автобус и отправили ее, спящую, обратно в Арканзас. Предварительно освободив от четырех тысяч долларов, которые у нее были с собой. К сожалению, они ошиблись с дозой, и по прибытии в Литл-Рок Миртл умерла.

После этого двое аферистов еще долго не могли найти подходящую жертву. Марта накладывала вето на всех кандидаток, которые, по ее мнению, были достаточно молоды, чтобы заниматься с Фернандесом сексом. Деньги уже подходили к концу, когда она наконец наткнулась на Джанет Фэй, шестидесятишестилетнюю вдову из Олбани, штат Нью-Йорк.

Женщина очень обеспеченная, Джанет Фэй жила в центре Олбани в большой квартире и держала деньги в банке. Фернандес знал, что она ревностная католичка, и его письма к ней пестрили религиозными отсылками. 30 декабря 1948 года Марта и Раймонд, представившись Джанет братом и сестрой, приехали к ней в Олбани, и вскоре она разрешила им поселиться в ее квартире. У Фернандеса ушло дней пять на то, чтобы убедить Фэй выйти за него замуж, опустошить ее счет, на котором лежало шесть тысяч долларов, и уговорить переехать на Лонг-Айленд, где они будут жить втроем с Мартой в квартире, которую уже сняли для этого. 4 января 1949 года они подкатили на машине к новому жилищу.

До сих пор неясно, что произошло тем вечером после ужина. По всей видимости, Марта вошла в спальню и увидела, как голая Джанет обнимает Фернандеса. Она пришла в ярость. Джанет стала кричать и доказывать, что Марта не имеет права входить к ним, когда они остаются наедине. По словам Марты, Фернандес сказал ей: «Заткни эту бабу. Мне все равно как. Только пусть она заткнется!»

Джанет избили молотком с круглым бойком, она потеряла сознание, после чего ее задушили шарфом. На суде Марта Бек утверждала, что была не в себе и не помнит, кто что делал. Труп они завернули в полотенца и простыни, засунули его в шкаф и легли спать.

На следующий день они купили сундук, уложили в него труп и спрятали в доме сестры Фернандеса. Затем арендовали чужой дом, привезли туда сундук и закопали в подвале, залив слоем цемента. Они обналичивали чеки от имени Джанет Фэй и рассылали ее родственникам письма, напечатанные на машинке, рассказывая, как она счастлива и как планирует поехать во Флориду. Проблема была в том, что у Фэй пишущей машинки никогда не было и печатать она не умела. Заподозрив неладное, ее родственники обратились в полицию.

Но Бек и Фернандеса уже и след простыл. Они спешили в Гранд-Рапидс, штат Мичиган, к следующей жертве. Фернандес уже какое-то время переписывался с сорокавосьмилетней вдовой Дельфиной Даунинг, у которой была двухлетняя дочь Райнель. В конце января он написал ей, что едет с сестрой по делам и собирается заехать в Гранд-Рапидс. Дельфина ответила, что с нетерпением ждет встречи с ними обоими.

Раймонд произвел на Дельфину очень приятное впечатление обходительностью и заботливым отношением к ее дочери. Не прошло и месяца, как они уже спали вместе. Марта, невольный свидетель их связи, сходила с ума от ревности. Однажды утром Дельфина случайно вошла в ванную и, застав Фернандеса без парика, увидела его лысину и ужасный шрам. Она отреагировала очень бурно и обвинила Раймонда во лжи. Марта уговорила ее принять снотворное – это поможет ей успокоиться. Но когда Дельфина уснула, ее дочь Райнель начала плакать. Марта схватила девочку за горло и силой заставила замолчать, оставив на шее заметные следы от пальцев.

Фернандес переживал, что Дельфина, придя в себя, заметит на горле дочери синяки и обратится в полицию. По-видимому, Бек надавила на подельника и заставила его «что-то сделать».

Фернандес взял пистолет бывшего мужа Дельфины и, обмотав его одеялом, чтобы приглушить звук, на глазах у ребенка застрелил мать, приставив дуло к голове. Потом они с Мартой завернули тело в простыни и закопали в подвале дома, а позднее залили сверху слоем цемента.

Два дня они обчищали дом Дельфины и обналичивали ее чеки, готовясь снова удариться в бега. Двухлетняя Райнель звала мать не переставая. Когда Марте надоело слушать ее нытье, она утопила девочку в бочке с грязной водой, стоявшей в подвале. Раймонд выкопал еще одну яму для маленького трупа.

Вместо того чтобы, избавившись от Райнель, тут же покинуть город, они отправились в кино. А когда вечером вернулись домой, к ним нагрянула полиция, которую вызвали бдительные соседи. Бек и Фернандес были арестованы 28 февраля 1949 года и довольно быстро во всем сознались: поскольку в Мичигане смертную казнь отменили, они были уверены, что, даже признав вину, сядут максимум на шесть лет.

Как же они были потрясены, когда в марте 1949 года их экстрадировали в штат Нью-Йорк, где по-прежнему выносились смертные приговоры. Там их и судили. Слушания по делу Бек и Фернандеса начались в июле 1949 года. Они преданно защищали друг друга, чем разительно отличались от других пар серийников во время суда. После сорока дней сенсационных показаний на грани непристойности убийцам вынесли смертный приговор. Любопытно, что их взаимная преданность все-таки дала трещину, но уже в камере смертников, когда до Фернандеса дошли слухи, что у Марты была интрижка с тюремным охранником. И тогда в прессе стали появляться интервью, в которых они обвиняли друг друга, называя хладнокровными убийцами.

8 марта 1951 года в Синг-Синге[36] Марту Бек и Раймонда Фернандеса казнили на электрическом стуле вместе с двумя другими осужденными. По традиции, существовавшей в Синг-Синге, когда приговоренных было несколько, первыми убивали самых слабых. Марта Бек умерла последней из четверых. Перед тем как сесть на электрический стул, она сказала: «Какая разница, кто виноват? Моя история – это история любви, и только тот, кто познал муки любви, поймет меня. Обо мне говорили, что я толстая бессердечная баба… Я не бессердечная, не тупая и не слабоумная… Сколько преступлений, совершенных во имя любви, знает история?»

С 1963 по 1965 год Иэн Брейди и Майра Хиндли, молодая пара англичан, убили пятерых детей и подростков. Возможно, всего жертв было десять. Если Марту Бек и Раймонда Фернандеса можно отнести к серийникам, убивавшим ради материальной выгоды, то Брейди и Хиндли стали первой двуполой парой, совершившей серию убийств на сексуальной почве. С этими сексуальными хищниками, извращенными до такой степени, мало кто мог сравниться как среди женщин, так и среди мужчин-серийников.

Внебрачный ребенок, Иэн Брейди родился в 1938 году. Его мать была родом из Глазго, работала официанткой, налегала на алкоголь и вела распутную, беспорядочную жизнь. Иэна у нее отбирали неоднократно. Те, кто знал Брейди в детстве, вспоминали, что, живя в приемных семьях, он издевался над другими детьми, заживо хоронил кошек, ломал собакам задние лапы, а однажды поджег пса приемных родителей. В школе был случай, когда он отрубил головы четырем кроликам. По словам знакомых, Брейди считал себя выше сверстников и, насколько известно, ни с кем не дружил. При этом его всегда отличал (и отличает до сих пор) высокий уровень интеллекта. Отбывая заключение, не так давно он выпустил книгу «Врата Януса» (The Gates of Janus), в которой анализирует серийные убийства.

Проблемы с законом начались у Брейди уже в одиннадцать лет. Поначалу это были мелкие правонарушения, потом он совершил кражу со взломом, и его приговорили к четырем годам условно. После второй кражи со взломом в пятнадцать лет его отправили на год в исправительную школу для несовершеннолетних. Очередное нарушение закона в семнадцать лет привело к тому, что суд лишил приемных родителей опеки, поскольку контролировать его они уже не могли, и отправил Иэна в Манчестер к матери, которая незадолго до этого вышла замуж. Мать он ненавидел и новым местом проживания был недоволен.

Несмотря на проблемы с дисциплиной, Брейди был очень способным учеником и хорошим манипулятором, умел нравиться людям. Постоянно находил, что почитать. В девятнадцать лет увлекся темой нацизма. Заглатывал одну за другой полупорнографические бульварные книжонки в мягких обложках о зверствах нацистов. В начале 1960-х они стали очень популярны – эти жуткие истории о принудительных лагерных борделях, голых цыганках, которых загоняли в газовые камеры, и садистках из числа лагерных охранниц. Чувствуя себя белой вороной среди своих собратьев-британцев, победивших нацизм, Брейди начал самостоятельно учить немецкий язык. У него появились литературные амбиции – стать новым маркизом де Садом. Брейди считал, что общество погрязло в пороках, а идею Бога придумали священники, чтобы держать в повиновении бедняков.

К двадцати трем годам он чувствовал себя загнанным в угол. Он работал мелким клерком на складе компании «Миллвордз», поставляющей промышленные химикаты, тогда как заслуживал, несомненно, гораздо большего. Там же, в компании, он познакомился с восемнадцатилетней машинисткой Майрой Хиндли.

Если верить описаниям, Майра была совершенно «нормальной» девушкой, которая любила животных, детей и яркую помаду. Она родилась в 1942 году в промышленном районе Манчестера. Ее отец исповедовал католицизм, а мать – протестантизм. Когда Майре было четыре года, ее отправили жить к бабушке, потому что после рождения ее младшей сестры мать решила, что в доме стало «слишком много народа». Их обоих – и Майру, и Иэна – отвергли матери, у обоих накопилось немало непоправимых детских обид, что сближало их со многими другими серийными убийцами. Однако с Хиндли не все было так просто. Ее бабушка, судя по всему, жила на той же улице, что и мать, и Майра свободно бывала в обоих домах.

В каком-то смысле бабушка избаловала Майру, позволяя маленькой девочке фактически верховодить в доме. Хоть она и росла довольно эгоцентричной, в целом у нее было самое обычное детство, с играми на детских площадках и школьными буднями. Училась она удовлетворительно. Ученицей была средней – самой обычной. Вероятно, оценки могли быть и получше, если бы бабушка не шла у нее на поводу и не оставляла дома каждый раз, когда она жаловалась на плохое самочувствие. Она вела самую обыкновенную, заурядную, нормальную жизнь, пока ей не исполнилось пятнадцать.

Внезапно она привязалась к тринадцатилетнему соседскому мальчику, который отставал в развитии, опекая его то ли как старшая сестра, то ли как мать. Проводила с ним все свободное время, не жалея сил на совместные прогулки и игры, защищала от обидчиков, покупала ему конфеты. Однажды мальчик заглянул к Майре – был жаркий летний день – и попросил сходить с ним на заброшенный водоем, где любили собираться местные дети, играть и плавать.

Майре было лень выходить, и она отказалась. Мальчик ушел без нее и утонул.

Майра была безутешна. Она перестала спать и бродила целыми днями как сомнамбула. Единственное, что она могла делать, это ходить по домам и собирать деньги на похоронный венок для друга. Женщины, открывавшие ей двери, вспоминали, что перед ними стояла девушка с каменным лицом, которая словно обвиняла их в чем-то. Одна из женщин признавалась:

Меньше всего она была похожа на маленькую девочку, которую хочется пожалеть. Она заставляла вас чувствовать себя виноватым, как будто это из-за вас [он] утонул, и вам лучше раскошелиться на цветы, иначе она пойдет и донесет на вас [204].

Несколько месяцев Майра лила слезы по утонувшему мальчику, пока в конце концов не пришла мать и силой не отобрала у нее черную одежду. Девушка с головой ушла в нездоровую скорбь, не видя ничего вокруг. Она не могла понять, как весь остальной мир и все эти люди могут жить своей жизнью, пока она оплакивает потерю. Как они смеют? Она вела себя словно мать, потерявшая ребенка, у которой никогда больше не будет детей. А всем просто наплевать. Но кто-то ведь должен быть в этом виноват?

Как пишет один из биографов Хиндли: «Если девушка с нормальным эмоциональным развитием задумалась бы – и не переставала думать – не только о своем горе, но и о трагической судьбе погибшего мальчика и об утрате, которую понесли его родители… то сердце этой девушки оцепенело. Возможно, оно и было разбито, но неподвижно застыло, занятое исключительно Майрой Хиндли» [205].

Опять-таки, может, мы хватаемся за соломинку, чтобы удержаться в море нормальности, но смерть друга детства, родного брата или сестры – один из повторяющихся мотивов в рассказах о детстве серийных убийц: смерть «подружки» Джерри Брудоса, когда ему было пять лет (впоследствии он убьет четырех женщин и отрежет им ноги) [206]; смерть сводных братьев Дженин Джонс и ее страхи перед болезнями. Да, возможно, это и не важно, но за что еще зацепиться? Майра была такой нормальной!

Она еще долго была одержима гибелью мальчика, но спустя несколько лет, по всей видимости, справилась с собой, разве что стала ревностной католичкой. Майра бросила школу, даже не попрощавшись толком с друзьями, и стала работать секретаршей, часто меняя компании в поисках более перспективного места и высокой зарплаты. У нее были парни, но она «берегла себя для брака». Она ходила на танцы и в кино, посещала церковь, не пила. Была обручена, но потом все отменила.

В январе 1961 года она устроилась машинисткой в секретарское бюро компании «Миллвордз», поставлявшей промышленные химикаты. Как секретарше, ей приходилось иметь дело со складским служащим Иэном Брейди. В первый год их отношения никак не развивались, но из дневника Хиндли можно понять, что она просто бредила им. Брейди казался очень властным, смотрел на всех свысока и был абсолютно не похож на тех парней, которых она знала раньше. На работу он приезжал на мотоцикле, в кожаной куртке, шлеме и защитных очках, снимал экипировку возле своего рабочего стола и оставался в деловом костюме. Он был окутан тайной – никто о нем ничего не знал. За первые семь месяцев Майра не сказала ему ни слова.

23 июля она записала в дневнике: «Интересно, ухаживает ли Иэн за кем-нибудь. Я испытываю к нему те же чувства». 25 июля: «Я еще с ним не разговаривала». 27 июля: «Заговорила с ним. Он смущенно улыбается. Я думаю, все изменится, я буду записывать все, что происходит».

1 августа: «Во время работы Иэн украдкой бросает на меня взгляды». 2 августа: «Не уверена, что я ему нравлюсь. Говорят, он играет на скачках». 8 августа: «Не так уж он мне и нравится». 11 августа: «Ходила в паб „Дружба“, но не с Иэном». 14 августа: «Я снова поняла, что люблю Иэна. Он простудился. Как бы я хотела поухаживать за ним». 24 августа: «Настроение испортилось, потому что он со мной сегодня не разговаривал». 29 августа: «Надеюсь, он влюбится в меня, и мы когда-нибудь поженимся».

9 сентября: «Сегодня Иэн в черной рубашке». 18 октября: «Иэн все так же игнорирует меня. Как я устала! А я его все так же люблю». 1 ноября: «Мы с Иэном не разговаривали уже несколько месяцев». 28 ноября: «Всё, с меня хватит. Иэн из кожи вон лезет, только чтобы досадить мне, он оскорбляет меня и специально проходит передо мной. Я увидела его с другой стороны и убедилась, что не так уж он и хорош». 2 декабря: «Я ненавижу Иэна, он убил мою любовь к нему…» 15 декабря: «Я снова влюблена в Иэна».

22 декабря: «У меня свидание с Иэном!»

Новый год Иэн встречает вместе с Майрой и ее семьей. Он приходит к ним домой, и они празднуют вместе с ее родителями и младшей сестрой. Он приносит бутылку немецкого вина и виски, а это большая роскошь по тем временам. Майра пробует виски – первый в ее жизни алкоголь. В дневнике она запишет: «Папа с Иэном разговаривали как старые знакомые. Иэн такой добрый, что мне хочется плакать».

1 января 1962 года: «Я год проработала в „Миллвордзе“, а теперь ухожу к Иэну. Надеюсь, мы с ним будем любить друг друга всю жизнь, поженимся и заживем счастливо».

После еще нескольких нейтральных записей дневник Майры обрывается так же внезапно, как и начался. Теперь у нее почти не останется времени ни на дневник, ни на размышления о своей жизни. Иэн всегда найдет, чем ей заняться.

На первом свидании они пошли в кино, смотрели «Нюрнбергский процесс» (Judgment at Nuremberg) со Спенсером Трейси в главной роли. Фильм о военном трибунале над бывшими нацистскими судьями, которые узаконили принудительную стерилизацию.

Майра уже почти год сходила по Иэну с ума. В ее воображении она принадлежала ему задолго до того, как он об этом узнал. В реальной жизни Майра потеряла с ним девственность и стала его рабыней. От Майры-ревностной католички не осталось и следа, Брейди быстро убедил ее, что Бога не существует. Она была совершенно очарована Иэном, который был старше, «опытнее», читал умные книги, носил черные рубашки, пил немецкое вино и учил немецкий язык.

«За считаные месяцы он убедил меня, что никакого Бога нет, – позже признается Хиндли. – Даже если бы он говорил, что Земля плоская, Луна сделана из зеленого сыра, а солнце встает на западе, я бы поверила ему – он умел убеждать, меня завораживала его мягкая аргументированная речь. Я не все понимала, но, какие бы странные вещи он ни пытался донести до меня, они казались мне евангельскими истинами» [207].

Согласно показаниям Майры, после того, как Брейди соблазнил ее, он почти не проявлял к ней сексуального интереса. Он предпочитал, чтобы она мастурбировала ему, пока он вставлял себе в задний проход свечу. Еще он хотел, чтобы она занималась с ним анальным сексом, но, по ее словам, это было больно. Майра позировала и для порнографических фотографий. Брейди делал их, используя таймер: в кадре они вдвоем занимались сексом, натянув капюшоны. Вскоре Майра начала одеваться в стиле неонацистского шика – черные кожаные юбки, как у Ильзы, и сапоги до колен. Волосы она выкрасила в платиновый блонд.

По рассказам Майры, была одна книга, которая особенно восхищала Брейди. Это «Принуждение» (Compulsion) Мейера Левина, задокументированная история двух университетских студентов из богатых семей, Натана Леопольда и Ричарда Лёба, которые в 1924 году убили в Чикаго четырнадцатилетнего мальчика. Их мотив: доказать, что они сверхлюди и даже больше, совершив «идеальное преступление». Этих двух сверхлюдей арестовали довольно быстро, так как Леопольд обронил на месте преступления очки, единственные в своем роде. В ходе судебных слушаний всплыла информация о том, что они были гомосексуалистами и любовниками, что Леопольд обожал Лёба и покорно делал все, что тот предлагал.

В июле 1963 года, после того как они прожили вместе около полутора лет, Брейди, как вспоминала Майра, начал заводить разговоры об идеальном убийстве, которое доказало бы их превосходство над всеми. И вот 12 июля Майра и Иэн отправляются на идеальное убийство. Она садится за руль фургона, а он следует за ней на мотоцикле. Майра должна была подобрать девушку-автостопщицу. Она остановилась возле шестнадцатилетней Полин Рид, которая шла на танцы в ярко-розовом нарядном платье, и предложила ее подбросить.

Хиндли сказала девушке, что по дороге ей нужно заехать на верещатник – унылые, овеваемые ветрами и поросшие травой просторные пустоши в окрестностях Манчестера, где она якобы потеряла перчатку. Может, Полин поможет ее найти? Тогда ее ждет подарок – пара музыкальных пластинок. Полин согласилась, и они отправились на болотистый пустырь, а Брейди, соблюдая осторожность, покатил за ними на мотоцикле.

Когда они приехали на место, Брейди напал на Полин, изнасиловал ее и перерезал ей горло. Хотя Майра утверждала, что просидела все время в фургоне и не участвовала ни в изнасиловании, ни в убийстве, в открытом письме, написанном из тюрьмы в 1990 году, Брейди заявил, что Майра также совершила с Полин половой акт. Затем, вооружившись специально привезенной в фургоне лопатой, сообщники закопали тело Полин Рид на вересковой пустоши. Останки девушки были обнаружены только в июле 1987 года, ее опознали по нарядному розовому платью, в котором ее тело было предано земле.

23 ноября 1963 года, действуя по той же схеме, они убили двенадцатилетнего мальчика Джона Килбрайда. Майра утверждала, что Брейди изнасиловал ребенка и задушил его, потому что нож оказался слишком тупым, чтобы перерезать горло. Позже полиции удалось найти место захоронения Килбрайда, вычислив его по характерным приметам пейзажа на фотографии Майры, позирующей на свежей могиле вместе со своей собакой. Когда впоследствии Майру арестовали и вскоре сообщили, что ее собака умерла в полицейском участке, она возмутилась: «Да они там все кровавые убийцы!»

Еще один двенадцатилетний мальчик, Кит Беннет, был убит 16 июня 1964 года. Схема действий не менялась. Изнасиловав и задушив жертву, труп закопали на пустоши. Несмотря на неоднократные попытки, включая помощь Хиндли и Брейди, найти тело Кита так и не удалось.

Следующее убийство пара совершила через полтора года. 26 декабря 1965 года они похитили десятилетнюю Лесли Энн Дауни и привезли ее к себе домой. Брейди установил освещение и заставил девочку позировать на камеру для порнографических фотографий. Затем он изнасиловал ее, предварительно включив магнитофон и записывая крики ребенка. Как рассказал он в письме 1990 года, Майра «настояла на том, чтобы убить Лесли Энн Дауни своими руками, для чего воспользовалась шестидесятисантиметровым шелковым шнуром, с которым позже любила появляться на людях, втайне зная, для чего он использовался».

В октябре 1965 года Брейди решил, что хочет создать банду. О возможном ограблении он подолгу разговаривал с Дэвидом Смитом, безработным зятем Майры. Вечером 6 октября Смит заглянул к ним домой и пожаловался, что он на мели. Брейди предложил ему при случае «поиметь педика». Вскоре он привел домой семнадцатилетнего Эдварда Эванса, которому нанес несколько ударов топором, а потом задушил. Присутствовавшего при этом Смита он заставил взять в руки топор и оставить свои отпечатки пальцев. Вдвоем они завернули труп в полиэтилен и смыли следы крови. Майра с Иэном легли спать, а Дэвид Смит отправился домой в шоковом состоянии. Он рассказал о случившемся жене, и они тут же позвонили в полицию.

На следующее утро в дом Брейди нагрянула полиция с обыском. В спальне для гостей, все так же завернутый в полиэтилен, лежал труп. В корешке молитвенника обнаружили ключ от камеры хранения на вокзале, где были найдены фотографии и магнитофонная запись криков Лесли Энн Дауни, молившей о пощаде, когда ее убивали. Пленку проигрывали в зале суда во время совместного рассмотрения дел обоих убийц – Иэна Брейди и Майры Хиндли.

В мае 1966 года их признали виновными по трем пунктам обвинения и приговорили к пожизненному заключению. В убийстве Полин Рид и Кита Беннета они признались только через двадцать лет, в 1986 году. Их привезли на вересковые пустоши, чтобы они помогли полиции отыскать тела, но останки Кита Беннета так и не были обнаружены.

После вынесения приговора Хиндли и Брейди около семи лет продолжали переписываться и даже просили разрешения на брак. В 1972 году Майра соблазнила тюремного охранника и попыталась бежать. Со временем она все больше дистанцировалась от Иэна, а когда стала ходатайствовать об условно-досрочном освобождении, начала выставлять себя жертвой. Она утверждала, что Иэн избивал ее и накачивал какими-то препаратами, заставляя подчиняться ему. По ее словам, он угрожал убить ее, если она не будет участвовать в убийствах. В середине 1990-х, отбыв минимально положенный тридцатилетний срок и получив право на УДО, Майра развернула активную кампанию, добиваясь возможности выйти на свободу и доказывая, что она встала на путь исправления.

Британское общество было настолько потрясено преступлениями Брейди и Хиндли, что даже в конце 1990-х эта тема вызывала неоднозначную реакцию. Когда в сентябре 1997 года Королевская академия художеств проводила выставку работ молодых художников, где планировалось выставить четырехметровый портрет Майры Хиндли авторства Маркуса Харви, многие были против. Семья одной из жертв обратилась в академию с просьбой убрать работу. В день открытия выставки портрет забрызгали краской, облили чернилами и забросали яйцами. На неделю его забрали на реставрацию.

В разгар борьбы за досрочное освобождение, когда она, казалось, вот-вот утрясет все формальности, Майра Хиндли умерла от осложнений, вызванных болезнью сердца. Это произошло 15 ноября 2002 года. Ей было шестьдесят лет.

Иэн Брейди с первых же дней давал признательные показания, настаивая на том, что его и Майру нельзя выпускать на свободу. Не так давно он закончил исследование о серийных убийствах, скромно умолчав о собственных преступлениях. В США его опубликовало альтернативное издательство Feral House, вызвав возмущение британцев.

Когда Майра начала ходатайствовать об освобождении, Брейди написал письмо министру внутренних дел Великобритании Джеку Стро, отвечавшему за политику в области правосудия, в котором настаивал, что Хиндли нельзя выпускать на свободу. В письме, в частности, говорилось:

Не забывайте о решающем факторе. Мы с Майрой Хиндли когда-то любили друг друга. Мы действовали как одно целое, а не как противоборствующие стороны. В основе наших отношений лежала не бредовая концепция парной мании, а сознательно-бессознательная эмоциональная и психологическая близость.

Парная мания (folie à deux) – это психическое расстройство, которым иногда пытаются объяснить, почему в компании любовника или мужа некоторые женщины решаются на ужасные убийства. В «Диагностическом и статистическом руководстве по психическим расстройствам» IV издания (DSM-IV) его называют индуцированным бредовым расстройством. Более сильная личность индуцирует свои идеи более слабой (реципиенту бредовой идеи), но бред также может возникать одновременно у связанных друг с другом индивидов, которые к этому предрасположены (конформный бред).

В заключение Брейди писал:

Она относилась к этим периодическим убийствам как к неким ритуалам взаимной иннервации, брачным церемониям, которые теоретически еще крепче нас связывали. Как известно из материалов моего дела, до знакомства с ней я совершал преступления по корыстным мотивам. А потом мотивация раздвоилась. Экзистенциальная философия, помноженная на ощущение призрачности смерти, взяла верх. Мы экспериментировали с теорией, что возможно всё. Мне нужна была леди Макбет, а оказалось, что это Мессалина. Действуя каждый по отдельности, мы пошли бы абсолютно разными путями.

В 1980 году Дуглас Кларк убил в Лос-Анджелесе как минимум шесть молодых женщин, которые либо путешествовали автостопом, либо работали проститутками в районе бульвара Сансет. Кларк, по всей видимости, получал удовольствие, стреляя в головы жертв, когда они занимались с ним оральным сексом. Затем он насиловал их трупы. Его девушка Кэрол Банди составила компанию Кларку как минимум в одном из убийств, сидя на заднем сиденье машины и наблюдая, как впереди Кларк убивает жертву. Когда она начала чувствовать, что Кларк ею больше не интересуется, она сама пошла на убийство.

Кэрол Банди родилась в Луизиане в 1943 году, она была средней из троих детей. Когда она еще не ходила в школу, семья некоторое время жила в Лос-Анджелесе, где ее старший брат, юный актер, несколько раз получал эпизодические роли в кино. Его можно увидеть в классическом фильме «Чудо на 34-й улице» (Miracle on 34th Street), где он сидит на коленях у Санта-Клауса.

То, что нам удалось узнать о детстве Кэрол, ставит в тупик [208]. По всей видимости, родители ее очень любили и заботились о ней. Когда у нее начали выпадать молочные зубы, отец однажды ночью обмакнул в грязь ножки куклы и оставил цепочку следов от окна до ее кроватки, как будто к ней приходила фея. Кэрол вспоминала, как мать, уложив девочек в постель, рассказывала им перед сном волшебные сказки. Хотя жила семья очень скромно, однажды на Рождество ее младшая сестра получила в подарок велосипед, а Кэрол – собственный телевизор. Дети росли умными, и время каникул часто использовалось в образовательных целях. Когда Кэрол начала изучать в школе американскую историю, на каникулах семья отправилась на машине в Вашингтон, посетив Смитсоновский институт[37], а также побывала в нескольких штатах Новой Англии. Родители ласково называли Кэрол Петунией.

В отличие от матери и младшей сестры, Кэрол не отличалась ни красотой, ни грациозностью: довольно упитанная, с бесформенной фигурой и жиденькими мышино-русыми волосами. С девяти лет она носила очки с толстыми линзами, и дети в школе дразнили ее четырехглазой и мисс Энциклопедия.

А потом в семье словно что-то сломалось. Кэрол было восемь лет, когда мать, по непонятным причинам, вдруг стала отталкивать ее. Однажды мать закрылась в доме, оставив дочь на улице. Крошка стучала в двери и окна, просила, чтобы ее впустили, на что мать, по словам Кэрол, сказала: «Уходи, девочка. Ты здесь не живешь. Ты не моя маленькая девочка».

Кэрол отправилась на работу к отцу – идти было больше трех километров – и с ним вернулась домой. Ночью родители подрались. С этого дня, уверяет Кэрол, для матери она словно перестала существовать. Младшая сестра Кэрол, Вики, вспоминала, что их мать была психически больной. Ей категорически нельзя было поднимать на детей руку, потому что, начав бить, она не могла остановиться, пока ее не оттаскивали. По словам Вики, у Кэрол выработались свои приемы психологической защиты. Она помнит, как сестра, улыбаясь, спокойно читала книгу комиксов, пока мать била ее ремнем по лицу и телу.

Умный, но замкнутый подросток, Кэрол любила для развлечения почитать словарь и с головой ушла в научную фантастику. Когда ей было четырнадцать, жизнь семьи снова перевернулась самым трагическим образом. От инфаркта внезапно скончалась мать. И той же ночью отец изнасиловал Кэрол и ее младшую сестру. Над сестрой он издевался несколько месяцев, а Кэрол изнасиловал еще один раз. Через восемь месяцев он привел в дом новую жену, и сексуальные домогательства к дочерям сменились побоями и словесными оскорблениями. Женщина продержалась недолго и ушла. Кэрол и Вики какое-то время жили в приемной семье, а потом отец вернул их, и они поселились в Лос-Анджелесе. В старшей школе Кэрол начала спать с парнями, со всеми без разбору. Привлекательностью она не отличалась и знала это. Понимала она также и то, что внимание привлечь легко – стоит только выразить готовность к сексу, хотя сразу после полового акта интерес к ней пропадал, перерастая в презрение. В девятом классе по школе поползли слухи, что Кэрол беременна, и она бросила учебу.

В семнадцать лет Кэрол вышла замуж за пятидесятишестилетнего мужчину, любителя выпить. По ее словам, она ушла от мужа, потому что он хотел, чтобы она занималась проституцией. Однако, как призналась она позднее, ей случалось в тот период иногда брать небольшие суммы за секс.

В том же году Кэрол познакомилась с тридцатидвухлетним писателем Ричардом Гейсом, автором фантастических и эротических книг. Ричарда привлекали чувство юмора и ум Кэрол, между ними завязались ни к чему не обязывающие отношения. Гейс отредактировал первый рассказ Кэрол, опубликованный в популярном журнале, – о женщине-полицейском, которая ездила на работу на автобусе. Кроме того, Кэрол подготовила и издала один номер научно-фантастического журнала и опубликовала несколько карикатур.

Когда ей было девятнадцать, ее отец покончил с собой. Кэрол попробовала отношения с женщинами, но быстро убедилась, что они так же причиняют боль и отталкивают ее, как и мужчины.

Однажды Кэрол попросила Гейса, чтобы он оплатил ее обучение в школе медсестер. Он согласился при условии, что учиться она будет хорошо. Она окончила школу с отличием и даже произносила на выпускном прощальную речь. В 1968 году в двадцать пять лет Кэрол получила диплом медсестры. Со временем они с Гейсом отдалились друг от друга, но оставались на связи. (В 1975 и 1976 годах Гейс дважды удостаивался премии «Хьюго» в номинации «Лучший автор-любитель».)

Устроившись работать в больницу, Кэрол вышла замуж за работавшего там же медбрата Гранта Банди. Они купили дом в Ван-Найсе, рабочем районе к востоку от Голливуда. В браке с Грантом у Кэрол родились двое сыновей, Дэвид и Крис. В 1979 году Кэрол ушла от мужа, забрав с собой детей, которым было соответственно девять и пять лет.

Кэрол переехала в убогий многоквартирный комплекс, где управляющим служил Джек Мюррей родом из Австралии, в свободное время исполнявший кантри. Хотя Мюррей жил в этом же комплексе вместе с женой, он быстро закрутил с Кэрол роман, убедив ее, что собирается уйти из семьи. Бракоразводный процесс Кэрол шел своим чередом, и дом, которым они владели вместе с бывшим мужем, был выставлен на продажу. На руках у Кэрол оказалась приличная сумма – около двадцати пяти тысяч долларов. А вскоре Джек признался ей, что не сможет на ней жениться, так как не может бросить жену – у нее обнаружили рак. Кэрол, недолго думая, дала Мюррею десять тысяч долларов на лечение жены, надеясь, что теперь-то он к ней переедет. Оставшиеся деньги она положила на совместный счет с Джеком, который вскоре облегчил его еще на восемь тысяч долларов.

Примерно в это же время в жизни Кэрол появился еще один стервятник – Дуглас Кларк. Кэрол Банди с ее распутным прошлым и опытом мазохистского секса в роли подчиняющейся партнерши стала для Кларка идеальной добычей.

Дуглас Кларк родился в 1948 году в семье старшего офицера военно-морских сил США. Он был третьим из пяти детей. Семья жила в Пенсильвании, затем в Сиэтле, Беркли и в Японии. В 1959 году отец ушел в отставку и стал работать в частной компании руководителем отдела снабжения. Семья Кларков переехала на Маршалловы острова в Тихом океане, затем в Индию. По рассказам соседей, Дуг рос симпатичным и шаловливым ребенком. В семье вспоминали только один странный инцидент: однажды мать застукала девятилетнего Дуга, когда он примерял ее нижнее белье и белье сестры.

Подростком Дуга отправили в частную школу в Швейцарию, а родители тем временем переезжали с места на место. Одноклассники вспоминали, что он любил рассказывать басни о несметных семейных богатствах. Впрочем, и в реальности он умел производить впечатление: уже в пятнадцать лет он легко соблазнял женщин старше него. На дворе стоял 1963 год, сексуальная революция еще не докатилась до Швейцарии и окрестностей, а Дуг запросто укладывал в постель взрослых жительниц Женевы. Однако, когда он написал своей школьной учительнице письмо сексуального характера, которое та посчитала «непристойным и вызывающим беспокойство», из школы его исключили.

В шестнадцать лет Дуг вернулся в США и поступил в военную школу. Там он прославился тем, что умудрялся тайком проводить женщин в казарму и заниматься с ними сексом. Все это он записывал на магнитофон и фотографировал себя прямо в процессе, а снимки раздавал однокурсникам. Военную школу он окончил в девятнадцать лет.

Затем Дуглас Кларк поступил на службу в ВВС США и прошел обучение как специалист-аналитик по перехватам. Служить ему пришлось на Аляске, где его работа заключалась в дешифровке русских радиопередач. Остается тайной, почему Кларк уволился из военно-воздушных сил, не дослужив до конца срока. Сам он объяснял это по-разному. По одной версии, он настучал наверх, что некий старший офицер представляет угрозу для безопасности. По другой версии, он раскрыл заговор белых офицеров, которые планировали убить чернокожего сослуживца. Личное дело военнослужащего Дугласа Кларка до сих пор засекречено. Достоверно известно только то, что он был демобилизован с почестями, награжден медалью «За службу в национальной обороне» и сохранил все положенные после службы льготы. Уволившись из ВВС, он переехал в Лос-Анджелес.

В биографии Кларка до этого момента нет ни малейшего намека на потенциального серийного убийцу. Он всегда мог положиться на семью, которая его поддерживала; он был человеком умным и довольно симпатичным, хотя и не без странностей, пользовался успехом у женщин. Он не всегда вписывался в окружение, очень любил прихвастнуть, отличался бунтарством и эгоцентризмом, мог вести себя безответственно. Но этого мало, чтобы разглядеть в нем серийного убийцу даже в зародыше.

В двадцать четыре года Дуг женился на женщине, работавшей бухгалтером. Вдвоем они решили заняться обивкой мебели, но их бизнес прогорел. По странному совпадению, обивочные материалы Дуг Кларк покупал у серийного убийцы Анджело Буоно, одного из «хиллсайдских душителей», который вместе с двоюродным братом Кеннетом Бьянки изнасиловал и убил в Лос-Анджелесе не менее десяти женщин. После ареста Буоно Кларк часто рассказывал о том, как бывал у него в магазине – том самом, где происходили пытки и убийства. Когда Кларк уже сам начал убивать, однажды он выбросил тело мертвой девушки напротив того места, где оставляли своих жертв Буоно и Бьянки.

После неудачи с бизнесом Дуг выучился на инженера по эксплуатации и начал работать в Лос-Анджелесе, обслуживая котельную на крупной электростанции в Сан-Фернандо. Одно время у него были проблемы с алкоголем, но общество анонимных алкоголиков помогло ему избавиться от зависимости как минимум на два года.

Брак его, однако, все равно распался. Бывшая жена, с которой они прожили четыре года, не любила распространяться о том, почему они расстались, однажды только заметив, что «он ничего не хотел делать по дому». Они с Дугом после развода оставались друзьями, и когда его арестовали, она не могла в это поверить. Она знала его как абсолютно нормального мужчину. Ну разве что однажды они обменялись нижним бельем и так пошли на работу, а еще Дуглас несколько раз предлагал попробовать обмен женами и секс втроем. Учитывая, что речь идет о Калифорнии начала 1970-х, такие вещи вряд ли могли встревожить – это было обычным делом.

Первые тревожные звоночки начали поступать в конце 1970-х, когда Кларк работал на электростанции в Сан-Фернандо. О том, что он хвастун, коллеги знали давно, а теперь узнали и Кларка в гневе: как минимум четыре раза он угрожал им расправой. Трудовая дисциплина у Дуга тоже хромала – около пятнадцати процентов рабочего времени его не было на месте. И при этом у него всегда находился какой-нибудь замысловатый предлог не выходить на работу. Наконец, в 1979 году, Кларка уволили, при этом мастер участка был до такой степени напуган его угрозами, что пришлось вызвать полицию, чтобы не дать Дугу вернуться на рабочее место. Кларк узнал о вакансии инженера по эксплуатации на мыловаренном заводе Джергенса, куда его и взяли.

Дуг начал крутить романы исключительно с полными и невзрачными женщинами. Соблазнив, он быстро переезжал к ним и устанавливал свои правила. Мог не платить за квартиру, жить за их счет, питаться тем, что они готовили. Как только женщины начинали слишком много требовать, он с ними расставался. Но в целом Кларк не выходил за определенные рамки. Обчистить банковский счет или обокрасть пассию – такого он себе никогда не позволял. Доставлял мелкие неприятности: мог одолжить машину и вернуть ее с пустым баком, не платить за продукты или междугородние звонки. Он просто использовал их, этих толстых, никому не интересных женщин, доведя это умение до настоящего искусства. По-видимому, этот женский типаж удовлетворял какую-то его патологическую потребность.

Однажды вечером в кантри-баре – дело было в Северном Голливуде в 1980 году – Кларк обратил внимание на полную женщину с волосами мышиного цвета, в больших и круглых, как у водолаза, очках. Он пригласил ее на танец. Так Дуглас Кларк познакомился с Кэрол Банди.

Хотя они переспали в первый же день, едва познакомившись, Кларк не торопил события, ухаживая и обольщая Банди. Он представился инженером и смотрел на нее взглядом соблазнителя. Рассказал, что учился в частной школе в Швейцарии, служил военным шифровальщиком. В отличие от многих серийных убийц, которые сочиняли о своем прошлом всякие сказки, Кларк не скрывал правду – врать он начнет позднее.

Сославшись на то, что сегодня он приглашен на ужин и ему уже пора, Дуг попросил у нее номер телефона, всячески показывая, что сражен ею наповал. Умная от природы, Кэрол оценила интеллект Кларка. Когда он позвонил на следующий день, она, должно быть, посчитала, что это и есть «настоящая любовь».

Кларк пришел в гости, поиграл с ее сыновьями и помог уложить их спать. Они были рады услышать от него: «Кстати, я останусь на ночь с вашей мамой».

Как свидетельствовала Кэрол, в постели он искренне пытался доставить ей удовольствие. Многие мужчины, уверяла она, хотели доставить ей удовольствие, но они словно делали над собой усилие и обязательно ждали от нее похвалы. А вот Кларку, казалось, нравилось делать ей приятно в постели, он мог часами заниматься с ней оральным сексом, не уставая повторять, какая она красивая и умная. По ее словам, его мягкий, интеллигентный голос гипнотизировал ее. Когда однажды утром Кларк проснулся в ее постели, так похожий на маленького потерянного мальчика, и спросил, не будет ли она против, если он перевезет к ней кое-что из своих вещей, она с готовностью согласилась.

Банди быстро поняла, какой на самом деле Кларк эгоцентрист. Хотя он и говорил, что она слишком много болтает, никакого желания выслушивать истории из ее жизни у него не было. Однажды Кэрол попыталась показать ему свой рассказ, а он в ответ вытащил собственную рукопись толщиной в пол-ладони, в которой описывались пытки в подземельях. Разговор у них часто заходил о серийных убийцах, и Кларк рассказывал ей, как встречался с Анджело Буоно, когда занимался обивочным бизнесом.

Лежа в постели под покровом ночи, Кларк начал потихоньку нашептывать на ухо Кэрол свои фантазии. Например, как он мечтает напасть и похитить молодую девушку, увезти ее в загородный дом с камерой пыток и держать там как секс-рабыню. В другой раз он стал рассуждать, что вся история человечества – это история чудовищных убийств, и Кэрол не могла с этим не согласиться. Убивать – это забавно, говорил Кларк, и женщина, которая его любит, должна быть готова убить ради него.

Однажды Дуг заявил, что он наемный киллер, работает на мафию, и ему нужна помощь: он должен убить кое-кого в Денвере. Кэрол без колебаний согласилась помочь ему, спросила, каким рейсом лететь и что она должна надеть.

В апреле 1980 года Дуг привел Кэрол в ломбард и попросил ее купить пару небольших пистолетов 25-го калибра. Он убедил Банди зарегистрировать оружие на свое имя, потому что у него якобы уже была судимость за вооруженное ограбление в Индиане и владеть огнестрельным оружием он не имел права. Это была неправда: в отличие от многих серийных убийц, к суду он еще ни разу не привлекался.

Сдерживать фантазии становилось все труднее. Кларк позволял себе оскорблять Банди и выказывать презрение к ней, из-за чего она все отчаяннее нуждалась в его внимании. Не заладились у него отношения и с одним из ее сыновей. Кэрол отправила детей жить к их бабушке и дедушке по отцу. Продала детскую мебель и стала искать квартиру поближе к работе Дугласа.

По версии следствия, убивать молодых женщин из пистолетов, купленных на имя Кэрол, Кларк начал на исходе весны 1980 года. 31 мая он подобрал проститутку в районе бульвара Сансет-Стрип и застрелил ее. Тело выбросил на одном из холмов Лос-Анджелеса. 11 июня он заманил в машину двух девочек-подростков и обеих застрелил. Трупы привез в гараж, который взял в аренду, и занялся с ними сексом, а перед тем как выбросить тела неподалеку от дороги на Голливудских холмах, сделал несколько фотографий. Сожительнице он ничего не рассказывал, пока она не обнаружила сумку с окровавленной одеждой у себя в машине, которую часто ему одалживала. Одежду Кэрол тщательно отстирала.

Когда он признался ей, что убил двух девушек, Кэрол сразу позвонила в полицию – она не собиралась его сдавать, просто хотела удостовериться, что он действительно кого-то убил. Она стала выспрашивать обо всем у детективов из убойного отдела, объясняя это тем, что подозревала в убийствах своего парня, но не хотела выдавать его, пока сама во всем не убедится. Не могли бы они подробнее рассказать ей об этих убийствах? Разговор они не закончили – их разъединил коммутатор в полицейском участке.

Между тем новоявленный убийца повел Кэрол на экскурсию – показать, где он выкинул тела двух девушек, а также тело первой жертвы, которое на тот момент еще не обнаружили. Он сказал Кэрол, что, убив ее, разрезал ей живот, чтобы трупные черви побыстрее ее доели. Одежду убитой проститутки он отдал одиннадцатилетней девочке, соседке по жилому комплексу (с которой и Кэрол, и Кларк занимались сексом), а ее нижнее белье оставил себе.

Банди, все верно поняв, назвала Кларка социопатом, на что тот очень обиделся.

Для охоты Кларк облюбовал участок бульвара Сансет, пролегавший между Голливудом и Западным Голливудом, – эпицентр уличной проституции Лос-Анджелеса 1980-х. Тогда это был – да и сейчас мало что изменилось – депрессивный, загруженный транспортом район, задыхающийся от выхлопных газов, с крошечными захудалыми магазинчиками, дешевыми квартирками, сомнительными мотелями, киосками фастфуда и супермаркетами, чьи парковки пестрели проститутками в ожидании клиентов. Унылое, выжженное солнцем плато, затиснутое между склоном, уходящим на юг, к центру Лос-Анджелеса, и подъемом на север, к прохладным Голливудским холмам. Проститутки рассчитывали на довольно плотный поток машин, которые медленно пересекали с востока на запад эти несколько кварталов, направляясь в другие районы Лос-Анджелеса.

Вечером 20 июня Кларк отправился на очередное убийство и взял Кэрол с собой. Оставив ее на заднем сиденье, он подобрал проститутку возле супермаркета на Хайленд-авеню. Она была не против обслужить клиента в машине, пока толстуха сидела сзади и смотрела. Когда девушка занималась с Кларком оральным сексом, он поднял руку, подав сигнал Кэрол, и она вложила ему в открытую ладонь маленький пистолет 25-го калибра. Он выстрелил девушке в голову. Она потеряла сознание, но не умерла. Кларк нажал на газ, а Банди запрыгнула на переднее сиденье. Голова девушки, истекающей кровью, лежала на коленях у Кэрол, а та стягивала с жертвы украшения и одежду. После чего промокнула бумажным полотенцем рану на голове и вытерла девушке нос, из которого пузырилась кровь. Выехав на одну из северных окраин Лос-Анджелеса, они выбросили тело на пустыре и оставили там умирать. Личность девушки, которой было примерно семнадцать-двадцать лет, до сих пор не установлена.

Как вспоминала Кэрол, убийство ее не заводило, но и отторжения не вызывало. По ее словам, ею овладело что-то вроде интеллектуального любопытства к происходящему. Снимая с девушки одежду, она думала о том, как трудно раздевать кого-то против его воли, о том, что девушка хорошо сложена, что у нее на лобке красивые светлые волосы. Снимая с нее сапоги и обнаружив нож, спрятанный внутри под сигаретами и расческой, Кэрол поймала себя на мысли: «Вот дурочка, что толку от ножа, если его так прятать».

Ее интеллект Дугу очень пригодится – после всего увиденного Кэрол в этом не сомневалась. Она посоветовала ему брать с собой «сумку для убийства» – бумажный пакет с ножом, бумажными полотенцами, резиновыми кухонными перчатками и жидким моющим средством. После каждого убийства он должен сразу отмыть машину. Ей же пришла в голову идея, что каждое новое преступление должно быть ужаснее предыдущего, и тогда полиция будет думать, что это дело рук психопата, а не «нормального» человека вроде Кларка. Отправляясь с ним на охоту за новыми жертвами, Кэрол, сидя в машине, каждой ставила клеймо: «сучка», «извращенка» или «ошибка природы».

Чтобы пустить полицию по ложному следу, Кэрол позвонила по телефону доверия для жертв изнасилования и заявила, что этих девушек убил ее черный бойфренд. А чернокожую медсестру, с которой они вместе работали в больнице, она попросила дать ей один волос с лобка. Дуг хотел подбросить его на место преступления в следующий раз. Медсестра обиделась и отказалась.

Убийца Дуг Кларк становился все азартнее. 22 июня он снова вышел на охоту, на этот раз один. В районе Сансет он увидел трех проституток – двух белых и одну черную. Девушки уже были наслышаны об убийствах, и сесть в машину к клиенту согласилась только черная. Кларк отказался. Как типичного серийного убийцу, Дуга интересовали жертвы только одной с ним расы. Кларк покружил еще, но больше ему никто не попадался. Уже по дороге домой он заметил одну из двух белых проституток, блондинку с мелированными волосами, которая брела по тротуару в одиночестве. На этот раз он уговорил ее сесть к нему в машину. Когда она делала ему минет, он убил ее выстрелом в затылок. После чего заехал на парковку позади закрытого ресторана – дело было в воскресенье ночью, – вытащил тело из машины, надрезал шею и отпилил голову. Спрятал ее в полиэтиленовый пакет, которым предусмотрительно снабдила его Кэрол, и закинул его на заднее сиденье легкового фургона. А потом уехал, оставив на задворках ресторана обезглавленный труп.

Чуть отъехав, Дуг запаниковал – две другие проститутки могли его опознать. Он вернулся в район Сансет и стал их высматривать. Увидел чернокожую девушку и заманил ее в машину, где тут же застрелил, снял с нее драгоценности, забрал деньги, а тело вышвырнул на улицу. Расправа над этой девушкой только подтверждает, что за каждым преступлением серийного убийцы стоит свой мотив, в каждом используется свой метод. Чернокожую проститутку Кларк убил с одной целью – устранить в ее лице свидетеля, по всем остальным параметрам она не подходила под типаж его жертв. После этого он пустился на поиски третьей девушки, но найти ее не смог.

Домой Дуг приехал с полиэтиленовым пакетом, в котором лежала голова блондинки. Кэрол очень хотела на нее посмотреть, но он не стал ей показывать, отговорившись тем, что это «слишком мерзко». И даже возражения Банди, что она медсестра и ничего не боится, потому что привыкла иметь дело с трупами, его не переубедили.

На следующее утро, войдя в кухню, Кэрол обнаружила голову на стойке возле раковины: у нее был широко открыт рот, а со светлых мелированных волос стекала вода. Он брал ее с собой в душ, объяснил Дуг, и занимался с ней оральным сексом. Хранил он голову в морозилке.

Два дня спустя Кларк решил, что от головы пора избавиться. Кэрол пошла и купила деревянный ящик тонкой работы – таких много привозили из Мексики. Дуг попросил ее расчесать и уложить волосы на голове феном, затем нанести макияж. В какой-то момент он испугался, что Кэрол могла оставить на голове отпечатки, и велел отдраить ее щеткой в кухонной раковине. Голову они спрятали в ящик, сели в машину и стали наматывать круги, пока Кэрол не выбросила ящик в каком-то переулке. Тем же вечером его обнаружил водитель, парковавший там машину.

Дуг был вне себя от злости, что она выбросила улику в таком неудачном месте. «Как я смогу сделать из тебя убийцу, если ты такая неуклюжая и рассеянная?» – отчитывал он ее.

Насмешки и оскорбления со стороны Кларка не прекращались. Банди казалось, что, во всем поддерживая Дуга, она станет ближе ему. Так же старательно, как она упаковывала ему на работу обед, Кэрол собирала «сумку для убийства», которую он брал с собой, уходя вечером «по своим делам». Но чем больше угодливого внимания к его делам она проявляла, тем сильнее было у Кларка чувство, что она полностью в его руках, с ней можно не церемониться и не считаться.

Объединив все преступления, в которых жертвы были убиты пулей 25-го калибра, полиция запросила списки людей, недавно покупавших пистолеты такого калибра. Среди тех, на кого регистрировалось оружие, фигурировало и имя Кэрол Банди, но, понятное дело, следователи присвоили ей низкий приоритет: полиция считала, что подозреваемый не мог быть женщиной.

Если верить Кларку, то на тот момент он совершил уже около сотни убийств. Однако полиция считает, что, помимо упомянутых выше пяти молодых женщин, его жертвами летом 1980 года могли стать еще от двух до пяти девушек. В конечном итоге его обвинили в шести убийствах, хотя было обнаружено еще несколько трупов с огнестрельными ранениями в голову пулей калибра 25. Однако доказать, что все они выпущены из пистолетов, которыми пользовался Кларк, не представлялось возможным, так как пули были слишком фрагментированы.

Тем временем Кэрол чувствовала себя сексуально отвергнутой. Она заметила, что после каждого убийства о сексе с Кларком можно было даже не заикаться. Не то чтобы он возвращался удовлетворенным – он был на взводе, в состоянии эйфории, но словно отдалялся от нее. Зато критики и насмешек в ее адрес становилось еще больше. Он никогда не поднимал на нее руку, но Кэрол с ее нездоровой психикой считала, что, если бы он ее бил, это означало бы, что она ему небезразлична. Она была в отчаянии.

Чтобы заставить Дуга ценить ее дружбу, 4 августа Кэрол решила сама совершить убийство. Она разыскала Джека Мюррея, бывшего любовника, к которому перекочевала большая часть денег с ее банковского счета. Соблазнив обещанием секса, она затащила Джека в его фургон, а когда они оказались внутри, выстрелила ему в голову. Как профессиональная медсестра, Кэрол проверила у него пульс – он четко прослушивался. Тогда она прострелила ему голову с другой стороны, после чего нанесла шесть ударов ножом в спину. После чего, по ее словам, рассекла ему анус и вырезала кусок ягодицы, имитируя действия психопата. Она помнит, что, когда резала его ножом, приговаривала: «Хотел трахаться – вот я тебя и затрахаю!»

Тщательно стерев отпечатки пальцев, Кэрол осознала, что две пули, которые она выпустила Джеку в голову, позволят связать это убийство со всеми предыдущими. Поэтому она отрезала ему голову, положила ее в полиэтиленовый пакет и забрала домой. Потом они сели с Дугом в машину. Когда он спросил ее, что она хочет сделать с головой, Кэрол ответила: «В ней три дырки. Можно сходить в боулинг и покатать шар».

Дуг притормозил возле контейнера для промышленных отходов и велел ей засунуть пакет поглубже в мусор. Голову так и не нашли. К разочарованию Кэрол, вместо того, чтобы гордиться ею, Дуг принялся ее отчитывать. Говорил, что она идиотка, потому что забрала простреленную голову, но оставила на полу фургона гильзы 25-го калибра.

В субботу вечером, когда жители соседних домов стали жаловаться на неприятный запах из припаркованного рядом фургона, полиция вскрыла его и обнаружила тело Джека. Нашлись свидетели, которые видели, как Джек разговаривал с Кэрол в одном из баров Северного Голливуда, где он часто бывал и где все знали, что она его бывшая любовница. В воскресенье днем полиция допросила Банди. Она подтвердила, что виделась с Джеком в день его исчезновения, но отрицала, что ей что-либо известно об убийстве. На вопрос, есть ли у нее пистолет 25-го калибра, она ответила, что у нее было два таких пистолета, но она продала их еще в мае. Нет, она не помнит, как звали человека, который их купил.

Никакой поддержки от Дуга Кэрол не дождалась. Наоборот, он сказал ей: «Делай, что хочешь, но не надо вешать на меня Джека. Я его не трогал и отвечать за него не собираюсь». После ухода полиции Кэрол Банди была на грани истерики. Она позвонила сыновьям, которые жили на севере у ее бывшей свекрови. Их разговор продлился минут двадцать. Потом она набрала Дика Гейса и спросила, можно ли ей приехать к нему в Орегон. Он ответил, что не хочет ее видеть. Дуглас тем временем ушел с другой женщиной, ничего не сказав Кэрол. В тот воскресный вечер она чувствовала себя одинокой и брошенной.

Нередко случается, что раскрывать преступления помогают какие-то мелочи. В истории Дугласа Кларка и Кэрол Банди такой мелочью стал либриум: проснувшись в понедельник утром, Кэрол, принимавшая этот транквилизатор, обнаружила, что он у нее закончился. Подвезя на работу Дуга, который ворчал всю дорогу, упрекая ее, что она слишком много болтает и наговорила лишнего полиции, Кэрол приехала в больницу в Вэлли-Сентер, где работала медсестрой.

В больнице многие уже давно считали Банди странной и надоедливой, но специалистом она была хорошим. В тот день коллеги-медсестры обратили внимание, что она очень взвинчена. Незадолго до обеда Кэрол отвела в угол одну из медсестер и выложила ей все про убийства, не упуская самых кровавых подробностей. Живописуя в мельчайших деталях, как она отрезала Джеку голову, но забыла подобрать с пола гильзы, Кэрол механически шарила в кармане халата. Ошарашенная медсестра, заметив это, в ужасе решила, что у нее в кармане пистолет. Закончив исповедь, Кэрол сказала, что сейчас поедет домой, соберет все улики и сдастся полиции.

Медсестра поспешила вызвать охрану, а когда в больницу прибыли полицейские, Кэрол Банди спокойно спустилась в подвал, переоделась и, не обращая внимания на поднявшуюся панику, покинула здание незамеченной. Дома она первым делом сложила одежду жертв, оставшиеся пули, фотографии и другие улики (пистолеты Кларк прятал у себя на работе на заводе Джергенса) и попыталась дозвониться до полиции.

Любопытно, что, набирая номер за номером, Банди натыкалась то на сигнал «занято», то на автоответчик, то на переадресацию на другой номер. В конце концов она дозвонилась до детектива по расследованию убийств, который не только работал в удаленном от места преступлений районе, но и слышал об этих убийствах лишь краем уха. Он даже не читал о них в газетах. Однако он удержал ее на линии и выслушал рассказ обо всем, что она знала. На вопрос, почему она сдает любовника, Кэрол ответила: «А потому, что он привык обращаться со мной как с куском дерьма. И с каждым днем становилось только хуже. А потом я сама пошла и убила. Убила без его помощи, и у него от этого снесло крышу. А мне это все уже осточертело».

Когда детектив спросил, жалеет ли она, что совершила убийство, Кэрол заявила: «Убивать людей забавно, и это чистая правда. Если бы мне удалось сбежать, я, скорее всего, сделала бы это снова. Я точно могу сказать – знаю, что это прозвучит жутко, может быть, ненормально, хотя на самом деле я не считаю себя какой-то ненормальной, – что это довольно забавно. Как кататься на американских горках».

Позже из тюрьмы она напишет Ричарду Гейсу:

Знаешь, Дик, я поняла простую вещь. Убить очень легко. Мы все на это способны. Только социальные условности, внушенные с детства, мешают нам становиться убийцами… Мне говорили, что это проще простого – совершить убийство и выйти сухим из воды. Я в этом уверена. Если бы я сама не созналась… Да что уж… Слишком поздно. Слишком поздно.

Едва Кэрол Банди положила телефонную трубку, как прибыла полиция. Им уже передали всё, что она наговорила в больнице. Банди сразу арестовали по подозрению в убийстве Джека Мюррея. Через несколько часов на выходе с завода Джергенса был арестован Дуг Кларк. Найти спрятанные на заводе пистолеты не составило труда.

В суде Дуглас Кларк решил защищать себя сам, как это делал Тед Банди. В 1983 году его приговорили к смертной казни. Он до сих пор сидит в камере смертников и продолжает настаивать, что все эти убийства совершили Кэрол и Мюррей, а его подставили.

Кэрол признала свою вину и получила два срока – от двадцати пяти лет до пожизненного заключения – за убийство неизвестной проститутки и Джека Мюррея. В 2012 году в возрасте шестидесяти девяти лет она получила бы право ходатайствовать об условно-досрочном освобождении. Но 9 декабря 2003 года Кэрол Банди умерла. Ей был шестьдесят один год.

Едва улеглись страсти после ареста Дугласа Кларка и Кэрол Банди, произведенного в августе 1980 года полицией Лос-Анджелеса, как спустя три месяца, утром 2 ноября, в полицию Сакраменто, штат Калифорния, поступил странный звонок. Студенты отмечали День основателя колледжа, устроив по такому случаю торжественный ужин и танцы. Когда поздно вечером двадцатидвухлетний Крейг Миллер и его девушка Мэри Бет Сауэрс, двадцати одного года от роду, вышли из ресторана, за ними незаметно увязался их друг Энди Бил. Он хотел их разыграть, но не успел. На парковке к ним подошла молодая блондинка. По непонятной причине они последовали за ней к ее машине и сели сзади. Энди Бил подбежал к автомобилю и со смехом запрыгнул на место водителя. К его удивлению, в темноте он увидел на переднем пассажирском сиденье мужчину мрачного вида. Энди оглянулся назад и по лицам друзей понял, что что-то не так. Внезапно со стороны водителя в салон заглянула блондинка, наклонилась, дала ему пощечину и громко потребовала, чтобы он выметался. Опешивший Энди вылез из машины и молча наблюдал, как женщина садится за руль и, взвизгнув тормозами, уносится прочь, увозя его друзей. К счастью, он сообразил записать номерной знак машины.

Проверив номера, полиция выяснила, что автомобиль зарегистрирован на жительницу Сакраменто, двадцатичетырехлетнюю Шарлин Гальего. Шарлин принадлежала к богатой и уважаемой в Сакраменто семье, окончила колледж, вышла замуж, была на седьмом месяце беременности. Полицейских, приехавших задать ей несколько вопросов, она заверила, что в тот вечер была одна и машину никто не брал – она оставила ее на подъездной дорожке. Не зная, действительно ли на парковке имели место какие-то противоправные действия, и не заметив в поведении беременной Шарлин ничего подозрительного, полиция уехала. Может, парень ошибся, записывая номера, решили полицейские, а может, выпил лишнего, и ему просто показалось. Однако через несколько часов было обнаружено тело Крейга Миллера. Ему трижды выстрелили в затылок из пистолета 25-го калибра и выбросили труп в поле.

Взявшись за мужа Шарлин, Джеральда Гальего, полиция установила, что за ним тянется длинный шлейф преступлений на сексуальной почве, начиная с нежного тринадцатилетнего возраста, когда он изнасиловал семилетнюю девочку. Выяснилось, что Гальего находился в розыске за анальный секс с четырнадцатилетней дочерью и изнасилование ее подруги. Более того, как оказалось, в их семье он не первый нарушитель закона. Его отец отличился тем, что убил двух сотрудников правоохранительных органов и стал первым человеком, которого казнили в газовой камере штата Миссисипи. Джеральду было тогда девять лет.

Когда полиция примчалась обратно в дом Джеральда и Шарлин Гальего, они успели скрыться. Исчезла и их машина. Вдвоем они похищали и убивали молодых женщин, часто по две одновременно, начиная с 1978 года.

У Шарлин был айкью 160, как показали тесты, проведенные в тюрьме. Бисексуалка Шарлин выросла в состоятельной калифорнийской семье, была талантливой скрипачкой, получила диплом колледжа. Однажды вечером, покупая в клубе наркотики, она познакомилась с Джеральдом Гальего. Очарованная «криминальным» ореолом, окружавшим его, вскоре она вышла за него замуж.

Опять-таки, Шарлин, по всей вероятности, была женщиной с высоким уровнем доминирования, искавшей такого же доминирующего мужчину, – и Джеральд подходил ей идеально. Вдвоем с Шарлин они фантазировали о секс-рабынях – юных девственницах, живущих в загородном доме где-нибудь в глуши. На четырнадцатый день рождения дочери (от предыдущего брака) Джеральд подверг ее анальному сексу и изнасиловал ее подругу. На глазах у Шарлин.

Перелом в их отношениях произошел после того, как однажды вечером они соблазнили шестнадцатилетнюю танцовщицу гоу-гоу. Сексом втроем все остались довольны, но на следующий день, вернувшись с работы, Гальего застал Шарлин с танцовщицей в постели. Он пришел в ярость, выгнал девушку и перестал заниматься с Шарлин сексом. И тогда она предложила похищать, насиловать и убивать молодых девушек.

Большинство жертв, убитых ими с сентября 1978 по ноябрь 1980 года, были похищены из торговых центров Сакраменто. Случалось им похищать девушек и в Неваде, и в Орегоне, часто они добивали их монтировкой по голове или убивали из пистолета 25-го калибра. Одну из жертв, беременную женщину, они похоронили заживо. Три раза похищали сразу двух женщин. Жертвами Джеральд и Шарлин пользовались вместе; она любила кусать одну девушку, пока другая занималась с ней оральным сексом. Однажды она откусила жертве сосок.

Доходило у них и до перестрелок. Как-то Джеральд, «не подождав ее», начал насиловать двух похищенных девушек-подростков в кузове фургона, пока Шарлин сидела за рулем. Она выстрелила в мужа, он стал стрелять в ответ, и это продолжалось до тех пор, пока пуля Шарлин не зацепила его руку.

В конце концов их задержали. Джеральду Гальего вынесли смертный приговор, а Шарлин Гальего, по уже опробованной схеме, приговорили к шестнадцати годам лишения свободы в обмен на показания против Джеральда.

В тюрьме она продолжала получать образование, изучая широкий спектр предметов – от психологии и бизнеса до исландской литературы. «Она очень умная женщина, – отмечал окружной судья Ричард Вагнер, главный обвинитель на суде по делу Гальего, проходившем в штате Невада. – У нее феноменальная память, что делает ее бесценным свидетелем… Почти с фотографической точностью она может вспомнить о жертвах все, вплоть до обуви и одежды».

Шарлин вышла на свободу 17 июля 1997 года и вернула себе девичью фамилию Уильямс. В одном из интервью она утверждала, что была такой же жертвой Гальего, как и остальные девушки: «Одни его жертвы умерли, другие выжили. Мне потребовалась куча времени, чтобы понять, что я тоже одна из его выживших жертв».

О Джеральде Гальего она говорила: «Перед моими родителями он изображал из себя суперсемьянина. А у меня было ощущение, что меня засасывает болото. В жизни становилось все меньше привычных вещей и знакомых людей, он отсекал их одного за другим, пока не оказалось, что меня окружают только его родственники, а они все такие же, как он, там других нет… Это безвыходная ситуация. Даже в тюрьме у меня было больше свободы, чем рядом с ним».

Гальего умер от рака, так и не дождавшись пересмотра дела, которого он так добивался. 20 ноября 1999 года фермер из Невады обнаружил на своей земле неглубокую могилу, где были захоронены тела двух из десяти предполагаемых жертв Шарлин и Джеральда – четырнадцатилетней Бренды Джадд и тринадцатилетней Сандры Колли. Они числились пропавшими без вести с 1979 года.

Если говорить о психопатологии, то серийных убийц, действующих парами, отличает ряд характерных признаков. Один из них мы наблюдали в большинстве описанных выше случаев: мужчина-сообщник фантазирует о том, как где-нибудь в глуши удерживает в сексуальном рабстве нескольких девственниц. Это так называемая фантазия «коллекционера». У женщин-сообщниц гораздо меньше общего. Разве что нескрываемая ненависть или гнев по отношению к другим женщинам в сочетании с гомосексуальными или бисексуальными наклонностями. Все преступления воспринимались партнершами через призму секса – либо через прямой сексуальный контакт с жертвами, либо через сексуальный контакт с ними мужчин-убийц.

В каждом из рассмотренных случаев, хотя и было доказано, что сообщница убийцы участвовала в преступлениях в равной, а иногда даже в большей степени, чем мужчина, ей всегда выносился более мягкий приговор. Общество не готово признать, что женщина в принципе может быть такой же садисткой и безжалостной убийцей, как и мужчина, особенно если речь идет о паре мужчина-женщина.

Дело Пола Бернардо и его жены Карлы Хомолки, орудовавших в канадской провинции Онтарио, поразительно похоже на преступления Хиндли и Брейди, Банди и Кларка, а также семейки Гальего. Разница лишь в том, что они использовали более совершенные технические средства, чтобы документировать изнасилования и пытки жертв: они снимали все на видеокассеты, оставив после себя жуткие свидетельства того, как именно обращается с жертвами организованный серийный убийца-садист. Никогда еще в истории криминалистики видеозаписи убийств, настолько же подробные и обстоятельные, как записи Бернардо и Хомолки, не рассматривались как улики – даже печально известные видеокассеты Леонарда Лейка и Чарльза Нга.

Убийцы Кен и Барби – так называли Пола Бернардо и Карлу Хомолку за их сходство с красивыми миниатюрными куклами, любимыми игрушками миллионов девочек. На момент ареста ему было двадцать восемь, ей – двадцать два года. Высокий голубоглазый блондин атлетического сложения, Пол Бернардо отличался умом и той красотой, которую многие называли ангельской. Карла была ему под стать: густые светлые волосы, красивые локоны, голубые глаза; миниатюрная, стройная, сообразительная и очень привлекательная. Он – бухгалтер с университетским дипломом, она – недавняя выпускница школы, работавшая помощником ветеринара. Оба выросли в однотипных пригородах, облюбованных средним классом, ходили в типичные в таких районах школы для семей среднего достатка. Посещали типичные школьные вечеринки и студенческие мероприятия. Типичные представители «среднего среднего класса» с его вкусами и стилем – прослойка между высшим средним и низшим средним классом. Фешенебельная посредственность, завсегдатаи торгово-развлекательных центров.

Богатая, но, опять-таки, типичная, вполне посредственная свадебная церемония Пола и Карлы словно сошла со страниц популярного свадебного журнала (скорее всего, так оно и было). Выйдя из церкви, они сели в карету, запряженную лошадьми, и покатили в медовый месяц, который провели на Гавайях.

Жить они решили в одном из тех типичных небольших богатых городов, которыми усеяны плодородные районы южного Онтарио, так называемой «Золотой подковы», протянувшейся от Торонто до Ниагарского водопада, недалеко от границы с Соединенными Штатами. За тысячу двести долларов в месяц они арендовали чудный небольшой домик в стиле кейп-код[38] на берегу озера, примерно в тридцати минутах езды от Ниагарского водопада, и обставили его типовой мебелью из канадской сосны.

Но было и кое-что нетипичное: к моменту отъезда в свадебное путешествие Пол и Карла уже изнасиловали и, вдоволь поиздевавшись, убили двух девушек-подростков. Одной из них была младшая пятнадцатилетняя сестра Карлы. Оба преступления они записывали на видеокассеты. Они были настолько симпатичной и безобидной парой, настолько приличными представителями среднего класса, что, когда в их районе начали пропадать школьницы, которых потом находили расчлененными, замурованными в цемент на берегу пруда или выброшенными без одежды в канаву, то никому и в голову не приходило их подозревать.

Карла Хомолка родилась в 1970 году, у нее было две младшие сестры. Ее детство прошло в Сент-Катаринсе, богатом городе с населением около ста тридцати тысяч человек, расположенном между Торонто и Ниагарским водопадом. Сент-Катаринс называли городом-садом – за обилие сельскохозяйственных угодий, где процветал бизнес по выращиванию винограда, яблок и овощей. Мать Карлы родилась и выросла в Канаде, работала администратором в больнице. Отец, чехословацкий эмигрант, торговал подвесными светильниками и картинами на черном бархате – из тех, на которых изображались Элвис Пресли или «Битлз».

О том, как жила семья, известно немного. По воспоминаниям друзей, Карла с детства любила командовать, и ее без тени иронии называли Принцессой. Очень развитая девочка, блондинка с длинными золотистыми волосами, она собирала кукол Барби (у нее была огромная коллекция) и читала детские детективные романы из серии «Нэнси Дрю» и «Братья Харди». Говорила, что, когда вырастет, хочет стать детективом. Друзья детства отмечали, что она всегда стремилась быть главной.

В старших классах, по единодушному мнению, Карла была самой умной, самой красивой и самой популярной девушкой. Не блистала разве что в спорте. И все-таки счастливой она себя не чувствовала. Она стала хуже учиться, ее интересовали только мальчики, и это было сродни одержимости. Казалось, ей не терпелось поскорее выскочить замуж и бросить школу. Но парни рядом с ней не задерживались.

Лет в пятнадцать-шестнадцать Карла начала красить волосы в кричащие черно-красные панковские цвета. Принимала противозачаточные таблетки и занималась сексом, как и сотни тысяч школьниц в старших классах. Дома случались скандалы, но ничего серьезного. Ей было семнадцать, когда ее бойфренд перебрался в Канзас и она решила к нему съездить. Родители ей запретили. Тогда она забронировала билет на самолет и все равно улетела, но по прибытии не забыла позвонить родителям, чтобы они не беспокоились, и предупредила, что вернется через две недели.

Как-то Карла показала одной знакомой мелкие царапины на запястьях и сказала, что пыталась покончить с собой, но ее собеседница, у которой на запястьях тоже виднелись глубокие шрамы от порезов, ей не поверила. Было непохоже, что Карла действительно хотела покончить с собой – она просто привлекала к себе внимание.

Депрессивных настроений в юности у нее тоже хватало. В выпускном альбоме одному из одноклассников она написала: «Помни: живи быстро, уходи сам! Это круто. Всё тлен! Смерть рулит. Смерть – это кайф. Я люблю смерть. Прикончим этот гребаный мир».

Еще одна девушка припомнила случай, когда они сидели в школьной столовой и Карла стала шептать ей на ухо: «Знаешь, чего мне хочется? Покрыть чье-нибудь тело точками, взять нож и поиграть в „соедини точки“, а потом облить всё уксусом».

Читала Карла запоем. Судя по тому, что проходило через ее руки в школьные годы, она любила литературу пожестче: детективы в жанре тру-крайм, оккультизм, ужасы и фэнтези.

У Хомолки с подружками, такими же «дрянными девчонками», была своя тусовка, которую они называли Эксклюзивным бриллиантовым клубом, или ЭБК. По их словам, цель у них у всех была одна: найти богатого симпатичного мужчину на пару лет старше, получить в подарок бриллиант, выйти замуж и жить с ним долго и счастливо.

Некоторые девушки запомнили Карлу другой – веселой и жизнерадостной, планировавшей поступить в университет и стать ветеринаром. Она любила животных и подрабатывала в зоомагазине.

Обнаружить в юности Карлы Хомолки что-нибудь особенное, отличавшее ее от жизни миллионов типичных подростков, так и не удалось. Никаких намеков на жестокое обращение, неблагополучную семью, чувство покинутости, изнасилование или эмоциональную травму. Все очень типично, обыкновенно.

В 1987 году, когда Карле было семнадцать, они с друзьями отправились на выходные в Торонто, где проходил съезд владельцев зоомагазинов. Забронировали номер в отеле в районе Скарборо. В пятницу вечером Карла с подругой сходили выпить и потанцевать, а в номер вернулись за полночь. С собой они привели двух мужчин и уже готовы были переспать с ними, но что-то не сложилось, и гостей выставили за дверь. Переодевшись в пижаму, Карла собиралась укладываться спать, как вдруг ей ужасно захотелось съесть бутерброд. Она позвонила в обслуживание номеров, но ей сказали, что они уже не работают. А вот ресторан внизу еще открыт. Как была, прямо в пижаме, Карла с подругой спустились перекусить в ночной ресторан. Там она и познакомилась с Полом Бернардо.

Оглядываясь назад, можно сделать страшные открытия. Если в прошлом Карлы не нашлось ничего, что указывало бы на потенциальную серийную убийцу, то у Пола Бернардо все было с точностью до наоборот. Только на первый взгляд Бернардо выглядел как типичный представитель среднего класса, такой же, как Карла. Третий ребенок в семье, он родился в 1964 году. Его отец, Кеннет Бернардо, был преуспевающим бухгалтером, а мать, Мэрилин, домохозяйкой, которая в свободное время отдавала все силы движению «Девочки-скауты».

Кеннет и Мэрилин, принадлежа к среднему классу, выросли в процветающем городcком поселении Китченер-Уотерлоу в провинции Онтарио, посреди земледельческих ферм менонитов. В городке действует один из ведущих университетов компьютерных наук в мире. Мэрилин вела свой род от лоялистов Объединенной империи – британских граждан, которые отвергли революцию 1776 года, охватившую Тринадцать колоний, и переехали в Канаду, став со временем правящей элитой. Ее отец, юрист, был полковником канадской армии и отличился во время войны в Италии. У отца Кеннета Бернардо корни были поскромнее: он эмигрировал из Португалии и, поселившись в Канаде, создал успешную компанию по производству облицовочной плитки, специализируясь на мелкозернистом мраморе.

Сочетавшись браком, Кеннет и Мэрилин Бернардо поселились в престижном районе Скарборо, восточном пригороде Торонто, который начал разрастаться в 1950-е, когда Канада переживала подъем. Они жили в доме с бассейном на заднем дворе – большая роскошь, учитывая, что канадское лето редко длится больше двух месяцев.

За благополучным с виду семейным фасадом скрывалась мрачная изнанка. Когда Пол был ребенком, отец неоднократно насиловал его сестру, которой было всего девять лет. Однажды Кеннет в одной пижаме ходил и заглядывал в окна к соседям, пока те не вызвали полицию. Эти факты, согласно исследованиям ФБР, позволяют отнести Пола к той же категории, что и 50–53 процента серийных убийц, которых растили родители с криминальным прошлым и психическими проблемами. (По странному стечению обстоятельств, в тот же день, когда Пол после ареста наконец предстал перед судом, его отца, Кеннета Бернардо, которому было уже пятьдесят восемь, доставили в соседний зал суда для оглашения приговора – его признали виновным в неоднократном совращении дочери двадцать лет назад, в период с января 1969-го по июнь 1974 года. Она выдвинула обвинения уже во взрослом возрасте после того, как узнала, что он стал приставать к ее дочери. [209]) Обстановка в семействе Бернардо, как вспоминали свидетели, была «сложной», супруги ночевали в отдельных спальнях. Мать Пола располнела, стала апатичной и утратила интерес к жизни.

Однажды, когда ему было лет пять-шесть, Пол сбежал из дома и вернулся только через несколько дней. По словам его старшего брата Дэвида, родители даже не поинтересовались, где он был.

Как и у многих серийных убийц, раннее детство Пола Бернардо не обошлось без проблем со здоровьем: из-за кислородного голодания во время родов у него развилась афазия. Он не разговаривал до пяти лет, а затем еще несколько лет страдал заиканием и другими нарушениями речи.

В юности Бернардо, как когда-то и Тед Банди, узнал тайну своего появления на свет, которую от него скрывали. Однажды, когда родители в очередной раз страшно поругались, мать ворвалась в комнату Пола с фотографией какого-то мужчины в руках и заявила, что это и есть его настоящий отец. Полу тогда было шестнадцать. Он уже привык слышать от матери, что он «гребаный ублюдок». На вопрос об отцовстве Кеннет Бернардо подтвердил, что Пол не его биологический сын, но отметил: «Его почему-то это задевало. А вот я никогда не видел в этом проблемы».

В младших классах дети издевались над нелюдимым Полом, обзывали его «грязной свиньей» и «вонючим животным». Однако уже через несколько лет он превратился в спортивного привлекательного юношу. Многие запомнили, каким популярным вожатым он был в летнем лагере, как помогал детям, относясь к ним с добротой и нежностью. Часто вспоминали и его ангельское лицо.

Конечно, у Пола были и свои секреты. Примерно лет с десяти он собирал рекламу женского нижнего белья, хотя это увлечение, наверное, коснулось и миллионов других десятилетних мальчиков. Было еще кое-что: он любил подглядывать в окна, и соседи несколько раз ловили его, а однажды даже вызвали полицию. По рассказам друзей, к старшим классам Пол стал заядлым любителем порнографических видео и ужастиков про убийц-психопатов.

В девятнадцать лет он поступил в Торонтский университет, планируя стать бухгалтером, как и его отец. Девушка, с которой он тогда встречался, вспоминала, что ему нравился очень жесткий секс. Они садились в его автомобиль, приезжали на пустынную заводскую парковку, где он начинал душить ее проводом, принуждал к анальному сексу и заставлял мастурбировать винной бутылкой. К девятнадцати годам он, как говорится, совсем слетел с катушек.

Чтобы подзаработать, в студенческие годы Бернардо занялся контрабандой – беспошлинным ввозом в Канаду сигарет из города Ниагара-Фолс, штат Нью-Йорк. Он хорошо изучил район между Торонто и Ниагарским водопадом. И начал культивировать в себе чувство человека «вне закона».

Однажды ночью Бернардо с другом зашли в ресторан при отеле выпить кофе. Едва заметив блондинку в пижаме, он сразу решил к ней подойти. Они проговорили около часа, Бернардо хвалился мифическими успехами в бизнесе. Красивый, напористый, уверенный в себе двадцатитрехлетний блондин, Пол совершенно очаровал Карлу Хомолку. Она назвала его «большим и страшным бизнесменом» – по аналогии с большим и страшным Серым Волком. Хомолка с подругой пригласили мужчин к себе в номер. Через час Пол и Карла уже переместились в постель. Они набросились друг на друга в порыве животной страсти.

Психиатры до сих пор пытаются разобраться, что связывало Бернардо и Хомолку. Карла была личностью властной и энергичной, но безропотно подчинялась Полу. Обладая задатками лидера, она считала, что рядом с ней должен быть сильный мужчина с характером. Психопат Бернардо отвечал всем ее требованиям. Последним, замыкающим, звеном в этой цепочке стала абсолютная аморальность Карлы. При всем ее интеллекте, в силу каких-то причин, она была лишена моральных принципов. Когда она сошлась с безнравственным психопатом Бернардо и последовала за ним в мир его фантазий, путь к убийству был открыт.

На следующие выходные Пол Бернардо приехал в Сент-Катаринс повидаться с Карлой. Всем подружкам по Эксклюзивному бриллиантовому клубу она уже растрезвонила, что встретила прекрасного принца. Он зашел к ней домой и познакомился с ее родителями, потом они вдвоем отправились на фильм ужасов «Князь тьмы» (Prince of Darkness), рассказывающий о злом духе, который прорывается в наш мир. После кино Карла устроила у себя дома вечеринку, пригласив нескольких друзей. Все, кто видел тогда Бернардо, согласились с Карлой: это был парень мечты.

В разгар вечеринки Карла с Полом ускользнули от всех и уединились в ее спальне наверху. Закрывая за собой дверь, Бернардо заметил, что на дверной ручке висит джинсовая куртка Карлы с пришитыми наручниками – что-то вроде украшения. Карла разрешила Полу использовать наручники на ней. Он приковал ее к кровати, и они занялись сексом.

Обаятельный и компанейский с ее родителями, Пол изображал заботливого бойфренда. Он называл Карлу своей маленькой принцессой. Приезжал каждую среду и на выходные, дарил цветы и подарки. Хомолка готовилась к его приезду, сочиняя приторно-сладкие записочки. Когда они предстанут перед судом за убийство, сотни этих записок будут фигурировать как улики. Спустя какое-то время Карла уговорила родителей разрешить Полу, когда он приезжал в Скарборо, ночевать на диване у них дома, чтобы они проводили вместе больше времени. Ночью Пол тихонько прокрадывался в спальню Карлы и возвращался на диван еще до того, как просыпались ее родители.

Карла обратила внимание, что Бернардо не большой любитель вагинального секса и предпочитает, чтобы она делала ему минет. Вагинальный секс с ней не доводил его до оргазма. Они часто ездили на озеро Гибсон, популярное у рыбаков, и там Карла по настоянию Пола прямо в машине делала ему минет.

Однажды оставшись ночевать у них в гостиной, Бернардо обошел дом со стороны заднего двора и стал подглядывать, как Тэмми, двенадцатилетняя сестра Карлы, раздевается перед сном.

В декабре 1987 года, через два месяца после знакомства с Хомолкой, Бернардо совершил первое из длинной серии изнасилований в Скарборо. Это был кошмар всех женщин. Поздно вечером она выходит из автобуса возле своего дома, а из темноты на нее набрасывается незнакомец, затаскивает в укромное место и насилует, в том числе анально. Судя по всему, на момент знакомства Карлы и Пола он уже совершал жестокие изнасилования, но, возможно, это началось вскоре после их встречи. Когда Бернардо арестовали за убийство, ему также предъявили обвинение в двадцати трех случаях изнасилования, зафиксированных в Скарборо.

А тем временем Бернардо уже начал показывать семнадцатилетней подружке свое истинное лицо. Теперь, занимаясь его членом, она должна была называть себя «сосалкой, трахалкой и шлюхой», причем именно в таком порядке. Когда они приезжали на озеро Гибсон, прежде чем сделать ему минет в машине, она обязана была говорить: «Меня зовут Карла. Мне семнадцать лет. Я твоя маленькая сосалка. Я твоя маленькая трахалка. Я твоя маленькая шлюха».

В декабре Бернардо заявил ей, что, поскольку, когда они познакомились, Карла не была девственницей, они должны заняться анальным сексом. Девушка отказалась. Несколько месяцев в их отношениях не спадало напряжение. Пол стал требовать, чтобы Карла придумала имя его пенису. Она назвала его Дружком.

Карла писала Полу письма. К одному из них прилагался любовный купон с таким текстом: «Предъявитель получит симпатичную маленькую семнадцатилетнюю блондинку, которую он поставит перед собой на колени, и она выполнит все его желания». В самом же письме говорилось:

Милый Пол!

Ты моя мечта, ставшая реальностью. Ты лучший, мой большой и страшный бизнесмен! Целый день я фантазирую, как бы я пошалила с твоим телом. С твоей крепкой грудью. Твоими мускулистыми руками. Твоими красивыми стройными ногами. Твоим накачанным плоским животом. И с Дружком, чудным Дружком. У меня нет слов, чтобы описать, какое удовольствие я получаю, трогая, облизывая и посасывая Дружка.

Знаешь, что я люблю? Когда ты заталкиваешь его в меня, так что мне приходится хватать ртом воздух, пока в соседней комнате сидят мои родители. Я люблю, когда ты кончаешь мне в рот. Мне хочется проглотить все до капли, и даже больше. Не могу описать, какую власть надо мной ты имеешь. Когда мы сидим вместе на диване, мне приходится делать над собой усилие, чтобы не начать срывать с тебя одежду. Ты меня так возбуждаешь…

Я так тебя люблю – я никогда не думала, что можно так любить. Слова даже приблизительно не передают моих чувств. Когда ты появился в моей жизни, я ощутила себя наполненной. Целостной. Когда ты рядом со мной, все идет так, как и должно быть. Ты открыл мне глаза на то, как думать и жить по-новому. Я буду любить тебя всегда, что бы ни произошло.

Карла XOXOXO

Когда они приезжали в машине на озеро Гибсон, Карла должна была следовать такому сценарию:

– Мне нравится держать Дружка во рту.

– А кто ты?

– Твоя маленькая сосалка.

– А еще кто?

– Твоя маленькая трахалка. Твоя шлюха. Я хочу все время сосать Дружка.

В феврале 1988 года, после того как Бернардо пригрозил ее бросить, Карла наконец согласилась на анальный секс. Он привез ее в дом своих родителей, пока те были в отпуске. Как обычно, не успела Карла согласиться на анальный секс, как Полу этого было уже мало. Теперь он хотел одновременно делать фотографии. Настроив «Полароид», он заставил Карлу мастурбировать бутылкой вина. Потом велел ей лечь на кровать и проник в анус. В какой-то момент он накинул ей на шею черный электрический провод и натянул его. А в руку схватил двадцатисантиметровый охотничий нож. Карле он сказал, что она может не волноваться: просто два предмета возбуждают его сильнее. Эти точно датированные фотографии позже будут приобщены к делу.

Вместо того чтобы бежать от него куда глаза глядят, Карла, наоборот, втянулась в эти игры. Она надеется, признавалась она Полу, что он на ней женится.

Примерно через год после их знакомства, осенью 1988 года, по свидетельству Хомолки, Бернардо впервые ее ударил. Он сказал, что хочет, чтобы она надевала собачий ошейник, а она в ответ рассмеялась. И тогда он дал ей пощечину. Когда они в следующий раз занимались анальным сексом, Бернардо дергал Карлу за собачий поводок и нежно нашептывал: «Ты моя маленькая дворняжка». Вскоре Пол стал требовать от нее «анилингус», а в сценарии, которому должна была следовать Карла, появилось новое слово – «жополизка».

В первую годовщину их знакомства в открытке возлюбленному (а она отправляла их по почте почти каждый день) Карла написала:

Спасибо за лучший год в моей жизни. Невероятно, насколько с твоим появлением моя жизнь стала богаче… Я хочу сосать Дружка и так возбудить его, чтобы он уже готов был взорваться. А потом хочу приютить твой пульсирующий пенис в своей маленькой тугой вагине. Твоя малышка мечтает, чтобы ты ее растоптал. Хочет оказаться в полной власти своего большого и страшного бизнесмена.

Люблю, Кар

В 1989 году Карла Хомолка окончила среднюю школу. Она хотела стать полицейским и собиралась поступать на факультет криминалистики Торонтского университета. Бернардо заявил, что не хочет, чтобы «его жена» занималась таким опасным делом, как служба в полиции. Так что вместо колледжа Хомолка устроилась помощником ветеринара в Сент-Катаринсе. Сначала она планировала переехать в Торонто, но к этому времени контрабанда сигарет стала основным занятием Бернардо, и он отказался уезжать далеко от Сент-Катаринса, который так удобно расположен на полпути между границей США и Торонто.

Еще одну грань Бернардо показал во время школьного выпускного вечера Карлы. Напившись, он стал обвинять нескольких ее одноклассников в том, что они с ней флиртуют. Завязалась драка. Парни играли в школьной футбольной команде и были в отличной физической форме, но Бернардо не боялся задирать их. Накачанные футболисты были в абсолютном большинстве, и Полу от них крепко досталось (они разбили ему нос), но он продолжал наносить удары и, казалось, наслаждался стычкой. В отличие от многих серийных убийц, Бернардо не боялся других мужчин и не тушевался в их присутствии.

Бернардо хотел заниматься рэп-музыкой и в домашней студии записал рэп-альбом под названием «Смертельная невинность» (Deadly Innocence). Когда слушалось его дело, судья не разрешил использовать тексты песен в качестве улик. С точки зрения закона, стихи или тексты песен необязательно отражают настоящие чувства и мысли автора. Возможно, и так… Тем не менее вот что написал Бернардо:

Ты считаешь меня невинным?

Но это только маска, я несу смерть.

Так что давай, иди ко мне,

Я охренительный красавчик,

Я настоящий милашка,

Ну давай, не тяни, иди ко мне, чел.

Давай, ударь меня, как ты умеешь,

И посмотрим, что с тобой будет, приятель.

Ты просто свалишь отсюда, чел.

Ты подкатываешь ко мне, неся свой пивной живот,

И думаешь, что ты весь такой крутой,

А я превращаюсь в себя тринадцатилетнего,

И надеру тебе задницу.

Я убью твоих родителей,

Я застрелю твою девушку,

И трахну твою жену.

Это я, Смертельная Невинность.

Бернардо прекрасно осознавал и то ангельское очарование, которое от него исходило, и ту дикую ярость, которая кипела внутри него.

От Пола и его миловидного личика были в восторге все – и родители Карлы, и ее младшая сестра Тэмми. Миссис Хомолка называла его своим «сыном выходного дня», а пятнадцатилетняя Тэмми просто влюбилась в бойфренда сестры. Зимой 1990 года Пол Бернардо и Карла Хомолка обручились. Они начали потихоньку планировать свадьбу, наметив ее на июнь 1991 года.

Тем временем Тэмми не выходила у Бернардо из головы. По ночам он приходил в ее комнату и, пока она спала, мастурбировал на ее подушке. Он стал требовать, чтобы Карла носила одежду сестры, и придумал для их игр новый сценарий. («Сценарность» – типичная черта сексуального садиста.) Теперь Карла должна была говорить: «Я твоя пятнадцатилетняя девственница. Я тебя люблю. Ты мой король». Пока Карла удовлетворяла Бернардо орально, он не сводил глаз с фотографии ее сестры. Он настоял, чтобы они с Карлой занялись сексом в спальне Тэмми, пока ее не было дома. Карлу, судя по всему, это нисколько не задевало, и она приняла правила игры.

Около 1990 года Бернардо купил видеокамеру. Мол, она пригодится им во время свадьбы. Теперь он как одержимый записывал все на видеокассеты.

Однажды Бернардо и Тэмми поехали в США за алкоголем. Карлу они с собой не брали. На обратном пути они останавливались, обнимались и целовались. Каким-то образом узнав об этом, Карла рассердилась и набросилась на Бернардо: «У нее еще не было парней. Она понятия не имеет, что делать с Дружком».

Бернардо вцепился в идею, которую Карла, не желая того, сама ему подсказала: «Так, может, я займусь сексом с Тэм и покажу ей, что к чему? Разве не классно было бы, если бы Тэм почувствовала Дружка внутри? Разве не классно, чтобы именно я лишил ее девственности?»

Хомолка не хотела это даже обсуждать. И, как это уже случалось, когда Бернардо требовал анального секса, после ее отказа их отношения снова стали натянутыми. Хомолка опасалась, что назначенная на июнь свадьба может не состояться, хотя жених уже подарил ей обручальное кольцо за четыре с половиной тысячи долларов.

Только в декабре 1990 года Карла наконец сдалась – она согласилась преподнести жениху девственность Тэмми в качестве «рождественского подарка», чтобы компенсировать тот факт, что сама она девственницей уже не была. Из ветеринарной клиники, в которой она работала, Карла украла немного галотана, эфирообразного вещества, которое используется для усыпления животных. Зайдя в аптеку, она сказала, что заказывает седативные препараты для ветеринарной клиники, и заодно попросила хальцион, сильнодействующее успокоительное на основе триазолама.

В канун Рождества 1990 года Бернардо, захватив видеокамеру, приехал в гости к семье невесты, чтобы провести с ними праздники. Через много лет телезрители будут ужасаться этим домашним видео: пятнадцатилетняя Тэмми пьет яичный коктейль с ромом, к которому подмешан хальцион, а Пол и Карла так и нависают над ней. Жить ей остается считаные часы.

Досидев до глубокого вечера, родители пошли спать и предупредили Тэмми, что ей тоже пора ложиться. Маленькая Тэмми запротестовала: Карла и Пол предложили ей остаться, чтобы посидеть вместе, посмотреть кино на видеомагнитофоне. Родители легли спать, а Бернардо поставил видеокассету. Фильм под названием «Лиза» (Lisa) рассказывал о молодой женщине, которая влюбилась в мужчину, не подозревая, что на самом деле он серийный убийца. К концу фильма подмешанный в коктейль хальцион подействовал – Тэмми погрузилась в сон.

Карла сбегала в свою комнату и принесла галотан. Смочив им ткань, она прижала ее к лицу Тэмми, чтобы та гарантированно не проснулась. Тем временем Бернардо расстегнул на девочке блузку и гладил ее грудь. Карла разделась догола, Бернардо снял с Тэмми спортивные штаны и нижнее белье, затем включил видеокамеру. Эта часть видеозаписи никогда не попадала в телеэфир, но через пять лет после преступления, когда Пола Бернардо судили за убийство, ее показали присяжным в зале суда. Эти пленки, записанные видеокамерой Бернардо и представленные в суде, дают понимание того, как все происходило.

(Начало видеозаписи.)

ХОМОЛКА. Надень презерватив.

(Бернардо вагинально проникает в Тэмми Хомолку.)

ХОМОЛКА. Пол, поторопись.

БЕРНАРДО. Заткнись!

ХОМОЛКА. Пожалуйста, давай быстрее, пока кто-нибудь не спустился.

БЕРНАРДО. Заткнись. Следи, чтобы она не проснулась.

(Хомолка еще раз смачивает галотаном ткань, лежащую на лице Тэмми. Бернардо снова входит в Тэмми. Хомолка настаивает, чтобы он надел презерватив.)

ХОМОЛКА. Надень хоть что-нибудь.

БЕРНАРДО. Заткнись, Карла.

ХОМОЛКА. Надень что-нибудь. Пожалуйста!

БЕРНАРДО. Чего ты такая нервная стала?

ХОМОЛКА. Да ну на фиг! Просто надень презерватив.

(Бернардо проникает в Тэмми анально. Это продолжается около минуты.)

БЕРНАРДО. Ты меня любишь?

ХОМОЛКА. Да.

БЕРНАРДО. Ты мне отсосешь?

ХОМОЛКА. Да.

БЕРНАРДО. Соси ее грудь.

ХОМОЛКА. Не могу.

БЕРНАРДО. Соси ей грудь. Соси. Соси. Соси.

(Хомолка сосет грудь Тэмми.)

ХОМОЛКА. Давай быстрее, пожалуйста.

БЕРНАРДО. Лижи ей между ног.

(Бернардо подталкивает Хомолку к паху Тэмми.)

БЕРНАРДО. Лижи. Ты не лижешь.

ХОМОЛКА. Я так…

БЕРНАРДО. Давай. Лижи ей манду. Лижи. Вылизывай, чтоб чисто было. Теперь засунь в нее палец.

ХОМОЛКА. Не хочу.

БЕРНАРДО. Давай, быстро. Не тормози, ну? Засунь в нее три пальца.

ХОМОЛКА. Нет.

БЕРНАРДО. Засунь пальцы. Внутрь! Глубже!

(Хомолка вводит палец во влагалище Тэмми. Когда она вынимает его, он перепачкан менструальной кровью.)

БЕРНАРДО. Хорошо, попробуй на вкус. Попробуй там внутри… внутри.

ХОМОЛКА. Да, я… уже!

БЕРНАРДО. Теперь еще раз, глубже. Внутри. Глубже. Прямо там внутри. Ну как, вкусно? Неплохо на вкус?

ХОМОЛКА. Отвратительно, твою мать!

(Видеозапись останавливается.)

Согласно показаниям Хомолки, в этот момент Бернардо ее ударил и сказал, что перед камерой ей лучше быть посговорчивей. Потом снова включил видеокамеру и заставил Карлу держать ее, пока сам занимался вагинальным и анальным сексом с Тэмми. Он так и не кончил – на записи видно, что он внезапно остановился и отодвинулся. Хомолка положила камеру и выключила ее.

По ее словам, Бернардо заметил, что что-то не так – ему показалось, что Тэмми не дышит.

Тэмми была мертва. Во время изнасилования ее вырвало, и рвотные массы попали в дыхательные пути. Бригада скорой помощи прибыла около двух часов ночи, но они уже ничего не могли сделать. Приехавший на вызов полицейский обратил внимание на странное красное пятно вокруг рта и носа Тэмми, очень большое и похожее на ожог. Как видно по снимкам, сделанным во время вскрытия, оно было насыщенно-вишневого цвета. Коп также отметил, что Тэмми переместили из гостиной в спальню. Бернардо объяснил, что они перенесли Тэмми, потому что в спальне свет ярче и там лучше видно. Полицейский проверил освещение в обеих комнатах и выяснил, что оно одинаково яркое, но подумал, что в стрессовой ситуации люди действуют не всегда логично. Он поинтересовался, откуда у Тэмми на лице красные отметины. По словам Бернардо, они появились, скорее всего, от трения о ковер, когда они тащили Тэмми в другую комнату. Для этого пришлось бы тащить ее лицом вниз, подумал коп, что выглядело странно. Но в его обязанности входило лишь составить отчет о выезде на вызов, а не расследовать, что произошло. К тому же он был новичком и работать начал совсем недавно. Свои подозрения он держал при себе и предоставил расследование старшим детективам и коронеру.

Побеседовав с родителями Тэмми и узнав от них, что Пол Бернардо – замечательный порядочный молодой бухгалтер, который в июне женится на Карле и которого они любят как сына, полиция посчитала, что оснований подозревать его в чем-то нет.

Судебная патологоанатомия – это не только наука, но еще и искусство интерпретации. Объем исследований, проводимых патологоанатомом при вскрытии, диктуется обстоятельствами смерти, которые сообщает ему полиция. Если бы тело Тэмми обнаружили где-нибудь на обочине дороги, возможно, вскрытие носило бы более обстоятельный характер, но тело девочки нашла любящая, переживающая за нее сестра и будущий шурин. Были проведены тесты на запрещенные наркотики, но искали следы рекреационных препаратов, а не снотворных средств для животных. Ожоги вокруг рта, согласно заключению судмедэксперта, были вызваны кислотными рвотными массами. Осмотр прямой кишки и влагалища признаков изнасилования не показал. Бернардо не успел эякулировать. Однако, даже если семенную жидкость не выявили, влагалище и анус Тэмми явно были достаточно расширены, чтобы вызвать у судебно-медицинского эксперта подозрения, если бы он искал что-то подозрительное. Но никто ничего не искал. Официальное заключение по результатам вскрытия – смерть от аспирации рвотных масс.

Через пять лет во время суда над Бернардо Карла Хомолка подверглась перекрестному допросу с целью выяснить ее роль в смерти младшей сестры.

– Когда он в первый раз заговорил о сексе с вашей сестрой, я думал, вы подскочите на кровати и скажете: «Я никогда не позволю тебе прикоснуться к моей младшей сестренке!» И это была бы правильная реакция?

– Да.

– Но вы этого не сделали?

– Да, я этого не сделала.

– Вы подумали: «Ну выруби ее и займись с ней сексом. Что в этом такого?»

– Я не была уверена, что она теперь в безопасности. Я боялась, что он все равно это сделает. Боялась, что он схватит ее где-нибудь на улице и изнасилует. Так было лучше всего. У меня не было выбора… Я думала, ему хватит одного раза, и больше это не повторится.

Как утверждает Хомолка, после смерти Тэмми над ней нависла угроза разоблачения. Она боялась, что Бернардо расскажет ее родителям, что произошло на самом деле, и поэтому была вынуждена стать его рабыней.

То, что с ними произошло, по словам Карлы, ввело ее в состояние ступора. Но, видимо, ступор оказался недостаточно сильным, чтобы она перестала жаловаться на родителей, в частности на то, что они слишком потратились на похороны Тэмми. Через несколько месяцев после смерти сестры Хомолка писала подруге:

У меня грандиозные свадебные планы. Если бы еще родители не вели себя как идиоты! Они забрали половину свадебных денег, потому что, видите ли, не могут себе этого позволить. Чушь собачья!!! Теперь нам с Полом придется выложить за свадьбу семь или восемь тысяч долларов. Мы и так уже как ненормальные шли на любые компромиссы: согласились на платный бар, отказались от цветов на столе и т. д. Но в конце концов мы с Полом решили: ну его на фиг! Бар будет бесплатным! Коктейли. Всё!!!

Гребаные родители! Нельзя же быть такими тупыми. Только о себе и думают. Мой отец вообще не хочет, чтобы у нас была свадьба. Он считает, что мы можем просто сходить в муниципалитет. Достали уже! Хочет сидеть дома и страдать – пожалуйста, ради бога! После смерти Тэмми он только один раз выходил на работу. Он просто упивается своими страданиями и выносит мне мозг.

Ужасно писать о таком, но я уверена, ты понимаешь, что я имею в виду. Тэмми постоянно говорила, что на шестнадцатилетие хочет «порше». Теперь папаша заладил: «Я должен был купить его». Какой бред! Если бы он на самом деле так убивался, то оплатил бы мою свадьбу, потому что я тоже могу умереть завтра или через год. Одно лицемерие.

Мы и съехали от них из-за этого. Сначала родители говорили нам с Полом, что хотят, чтобы он жил в нашем доме до самой свадьбы. А потом, после смерти Тэмми, стали просить, чтобы он съехал, потому что они хотят побыть одни. Сначала забрали половину свадебных денег, а потом просто выставили нас. Они же знали, что мы не можем друг без друга, но им на это наплевать. Вот придурки!!!

Недели через три после похорон Карла и Пол остались в доме одни: родители уехали на неделю, чтобы прийти в себя после смерти Тэмми, а вторая сестра Карлы гостила у друзей. Бернардо часто включал видеозапись изнасилования Тэмми, которую они сделали, и мастурбировал. Они приходили в комнату Тэмми, оставшуюся нетронутой после ее смерти. Напротив кровати Бернардо установил на штатив видеокамеру и, пока Хомолка переодевалась в одежду Тэмми, предупреждал ее: «И запомни, никаких глупых замечаний! Не испорть мне снова запись». Он до сих пор злился на Карлу за то, что в ночь смерти сестры она сказала, что ей противно заниматься с ней оральным сексом. «Это моя единственная запись с Тэмми, а ты все испортила», – отчитывал ее Пол.

(Начало видеозаписи.)

(Голый Бернардо лежит на кровати Тэмми. Хомолка тоже с ним, зачесанные наперед волосы скрывают лицо. Бернардо держит фотографию Тэмми. Хомолка делает ему минет.)

БЕРНАРДО. Моя маленькая невинная Тэмми. Я тебя трахнул. Порвал твою девственную плеву.

ХОМОЛКА. Тэмми была девственницей.

(Бернардо переворачивается и становится на четвереньки, Хомолка делает ему анилингус, одновременно стимулируя пенис.)

ХОМОЛКА. Я люблю лизать твою задницу. Я люблю сосать твой член. Я тебя люблю. Я так люблю трахать тебя.

(Бернардо переворачивается на спину и поправляет волосы Хомолки так, чтобы они закрывали ее лицо. Она делает ему минет.)

ХОМОЛКА. Я так тебя люблю.

БЕРНАРДО. Я тоже тебя люблю, Тэмми.

ХОМОЛКА. Я хочу ощутить твой член внутри. Я подарю тебе лучший оргазм на свете. Мы идеальная пара. Я хочу потерять с тобой девственность.

БЕРНАРДО. Ты не знала, Тэмми, но я снимал тебя, когда ты раздевалась у себя в комнате. Я следил за тобой через окно.

ХОМОЛКА. Ты всегда будешь думать обо мне? Всегда будешь кончать мне в лицо? Возьми мою девственность, Пол. Возьми ее.

БЕРНАРДО. Возьму, Тэмми. Я люблю тебя, Тэмми.

(Бернардо ставит Хомолку на четвереньки и входит в нее анально. В руке у него по-прежнему фотография Тэмми.)

ХОМОЛКА. Ой, я теряю девственность. Я люблю тебя, Пол. Я так сильно тебя люблю.

(Бернардо переставляет видеокамеру сбоку от кровати. Он жестом показывает Хомолке, чтобы она попала в кадр, а сам смотрит прямо в камеру.)

БЕРНАРДО. Привет, Тэм.

ХОМОЛКА. Привет, Пол.

БЕРНАРДО. Сделаешь меня счастливым?

ХОМОЛКА. Я люблю тебе сосать.

БЕРНАРДО. Ты лучше Карлы, однозначно.

ХОМОЛКА. Я люблю тебя. Ты трахнешь меня, Пол?

(Пока Хомолка удовлетворяет его орально, Бернардо держит фото Тэмми.)

ХОМОЛКА. Я девственница.

БЕРНАРДО. О, Тэмми. О, я люблю тебя. Да. Да. Да, моя маленькая целочка. Да.

ХОМОЛКА. Я люблю тебя, Пол. Я твоя целочка.

(Хомолка делает минет Бернардо двадцать минут, пока он не кончает.)

(Конец видеозаписи.)

Вечером следующего дня Бернардо сел в машину и уехал. Карле перед отъездом он сказал, что, если вернется с девушкой, она должна спрятаться или представиться его сестрой. Он приехал с девушкой лет шестнадцати, они занимались сексом, а Хомолка в это время пряталась за портьерами.

Снова записывать видео Бернардо решил на следующий вечер. Оно было сделано у пылающего камина в той комнате, где умерла Тэмми. Бернардо растянулся на спине с бокалом вина в руке, а Хомолка стимулировала его пенис. Время от времени она делала паузы, и они разговаривали.

(Начало видеозаписи.)

ХОМОЛКА. Мне нравилось, когда ты трахал мою маленькую сестренку. Мне нравилось, когда ты трахал Тэмми. Мне понравилось, что ты лишил ее девственности. Ты король. Я люблю лизать твою задницу, Пол. Готова поспорить, что Тэмми тоже полюбила бы лизать твою задницу. Мне так понравилось, когда ты вставил Дружка ей в задницу.

БЕРНАРДО. Ну и как ощущения?

ХОМОЛКА. Меня распирала гордость! Я была счастлива.

БЕРНАРДО. А еще?

ХОМОЛКА. Я возбудилась. Моя жизненная миссия – делать так, чтобы тебе было хорошо.

БЕРНАРДО. (В камеру.) Вот почему я женюсь на ней. За здоровье короля!

ХОМОЛКА. Я рада, что ты заставил меня лизать ее манду.

БЕРНАРДО. Так ты у нас лесбиянка?

ХОМОЛКА. Нет, конечно.

БЕРНАРДО. Ты занималась сексом со своей младшей сестрой.

ХОМОЛКА. Это другое. Это была моя маленькая сестренка.

(Хомолка поглаживает пенис Бернардо.)

БЕРНАРДО. Такая любовь в семье. Ты считаешь, это возможно?

ХОМОЛКА. Ну знаешь, я получала от этого удовольствие. Мне нравилось, да.

БЕРНАРДО. И какие выводы ты сделала?

ХОМОЛКА. Ну… Нам нравятся маленькие девочки. Мне нравится, когда ты их трахаешь. Если ты захочешь их трахать, я буду их лизать. Всех маленьких девочек.

БЕРНАРДО. И сколько им должно быть лет?

ХОМОЛКА. Тринадцать.

БЕРНАРДО. Почему?

ХОМОЛКА. Потому что это приносит тебе счастье.

БЕРНАРДО. Но почему тринадцать?

ХОМОЛКА. Хороший возраст.

БЕРНАРДО. Но все-таки почему?

ХОМОЛКА. Потому что они еще целки.

БЕРНАРДО. О чем ты вообще?

(Хомолка и Бернардо переглядываются.)

ХОМОЛКА. О том, что ты должен их оттрахать и лишить девственности. Я так думаю. Разорвать им девственную плеву Дружком. Все они наши дети, и, если ты так сделаешь, они станут нашими еще больше.

БЕРНАРДО. Ты абсолютно права. Это хорошая идея. И давно это тебе пришло в голову?

ХОМОЛКА. Только что.

(Хомолка снова занимается оральным сексом с Бернардо, потом поднимается и исчезает из поля зрения камеры.)

ХОМОЛКА. У меня для тебя сюрприз.

(Хомолка возвращается с бумажным пакетом в руке и садится перед камерой рядом с Бернардо. Достает из пакета лифчик и трусики и протягивает их Бернардо.)

ХОМОЛКА. Это вещи Тэмми.

(Бернардо нюхает лифчик Тэмми, а Хомолка поглаживает трусиками его пенис.)

ХОМОЛКА. Давай я поглажу тебе все тело трусиками Тэмми. Тебе будет так хорошо! Я так рада, что ты лишил ее девственности, Пол. Я бы хотела, чтобы у нас было четверо детей, Пол.

БЕРНАРДО. Да?

ХОМОЛКА. И ты мог бы всех их трахать. (Быстро стимулирует пенис Бернардо трусиками.) Ну как, королю нравится?

БЕРНАРДО. Да-а-а.

ХОМОЛКА. Кажется, королю пора перевернуться.

БЕРНАРДО. Окей.

ХОМОЛКА. Потому что его маленькая рабыня хочет еще кое-что сказать и сделать.

(Бернардо встает на четвереньки, а Хомолка пристраивается сзади него. Одной рукой она ощупывает его анус, лижет его, а другой рукой гладит его пенис.)

БЕРНАРДО. О, моя маленькая жополизочка.

(Через несколько минут они меняют положение. Бернардо ложится на спину, а Хомолка гладит его пенис розой на длинном стебле.)

ХОМОЛКА. Знаешь, что мы с ней сделаем? (Подносит розу ближе к камере.) Завтра мы отнесем ее и положим на могилу Тэмми.

БЕРНАРДО. Зачем?

ХОМОЛКА. Потому что тебе будет приятно. Ты любил ее. Она любила тебя. Знаешь, ты был ее любимчиком. Мне очень нравилось то, что ты делал. То, как ты трахнул ее за… сколько? Шестьдесят секунд? Ей было хорошо. Ей было хорошо.

БЕРНАРДО. У тебя сиськи больше, чем у нее.

ХОМОЛКА. Я знаю.

БЕРНАРДО. Они вкуснее. Когда Тэмми была жива, чем ты с ней занималась?

ХОМОЛКА. Ты заставил меня лизать ее и сосать. Мне это понравилось, и теперь я сама этого хочу, Пол. Мне нравилось все, что ты с ней делал. Это была наша маленькая игрушка.

(Хомолка возвращается к минету Бернардо.)

БЕРНАРДО. И мы оба так ее любили.

ХОМОЛКА. Да, наша целочка. Она любила нас.

БЕРНАРДО. А еще что?

ХОМОЛКА. Я не отдавала тебе свою девственность, поэтому отдала тебе девственность Тэмми. Я так люблю тебя, что готова была это сделать.

Потом Хомолка заговорила о девушке, которую Бернардо привел домой накануне вечером.

ХОМОЛКА. (Сжимая член Бернардо.) Ты трахал ее вот этим. Ты трахал ее пизду. Она отсасывала тебе. Она сосала Дружка. Она положила его в рот, вот так… Ты поставил ее на колени. Ты трахнул ее. И я согласилась на это, потому что люблю тебя, потому что ты король… Я хочу снова это сделать.

БЕРНАРДО. Когда?

ХОМОЛКА. Этим летом. Зимой погода неподходящая. Будет здорово, если мы это сделаем.

БЕРНАРДО. Ладно.

ХОМОЛКА. Захочешь сделать это еще пятьдесят раз, можем сделать еще пятьдесят раз. Если захочешь проводить так каждые выходные, можем делать это каждые выходные. Каждый раз, когда будет возможность. Потому что я тебя люблю. Потому что ты король. Потому что ты этого заслуживаешь.

БЕРНАРДО. Да уж, эти сучки-целочки.

ХОМОЛКА. Да-а-а.

БЕРНАРДО. Целки для меня одного. Какое это счастье… переходить от одной манды к другой, от одной задницы к другой. Поможешь мне находить целок?

ХОМОЛКА. Да, если хочешь, я поеду с тобой на машине, если ты считаешь, что так лучше. Или я останусь здесь, а потом все уберу. Я сделаю все, что в моих силах, потому что хочу, чтобы ты был счастлив. Потому что ты король.

(Хомолка сосет пальцы ног Бернардо.)

БЕРНАРДО. О, поиграем в пальчики.

ХОМОЛКА. Королю – королевские ласки.

БЕРНАРДО. Так, а дальше?

ХОМОЛКА. Я твоя маленькая членососка. У меня такие твердые соски. Я твоя пизда. Твоя маленькая шлюха. Твоя маленькая жополизка. Твоя маленькая целочка.

БЕРНАРДО. (Поднимая бокал перед камерой.) Хорошо быть королем.

ХОМОЛКА. Я твоя шлюха, вылизывающая дырку, хранительница твоих целок. Твоя сучка, лижущая задницу. И я люблю тебя. Я хочу за тебя замуж.

(Конец видеозаписи.)

Оргазм Бернардо не попал на эту запись – запись необыкновенной важности, позволяющую понять ход мыслей этой пары серийных убийц, характер отношений между ними. Они фиксировали не только свои преступления, но и интимные моменты, когда фантазировали вслух об этих преступлениях.

Родители Карлы действительно устали от Бернардо. Им было больно видеть, что жених держал их дочь на коротком поводке и никогда не оставлял ее наедине с ними. Когда они обращались к ней, Пол отвечал вместо нее. Они попросили его съехать, объясняя это тем, что, оплакивая смерть Тэмми, хотят остаться в кругу семьи. К их огорчению, Карла обиделась и уехала вместе с Бернардо.

Пара сняла дом в маленьком живописном прибрежном городке Порт-Далхаузи, недалеко от Сент-Катаринса. Теперь у них было личное пространство, где они остались наедине со своими фантазиями.

Жизнь с Бернардо напоминала страшный сон. За любую оплошность Карла получала удар по рукам – по тем местам выше локтя, где синяки можно было спрятать под длинными рукавами. Применял он и другое наказание, которое называл терактом. Дождавшись, когда Карла уснет, он внезапно набрасывался на нее и входил анально, избивая ее кулаками. Длинные ночные часы она проводила в беспокойной полудреме, то проваливаясь в сон, полный кошмарных сновидений, то возвращаясь к не менее кошмарной реальности. Однажды ночью Бернардо долго ворочался. А потом решил, что кровать слишком узкая, и столкнул Карлу на пол. С тех пор он всегда отправлял ее спать на полу, а сам занимал всю кровать. И при этом Хомолка ни разу не усомнилась, стоит ли выходить замуж за этого прекрасного принца. Все старательно готовились к свадьбе.

А тем временем Пол по ночам и рано утром выходил на охоту, нападал на женщин и зверски их насиловал. Карле он тоже рассказывал об этом. Она его даже отругала однажды – когда он изнасиловал молодую женщину, бегавшую по утрам в Порт-Далхаузи. Слишком близко от их дома, укоряла его Карла.

6 июня 1991 года, когда Бернардо не было дома, Карла пригласила на ночевку пятнадцатилетнюю девушку (в материалах дела она будет фигурировать как Неизвестная). Карла познакомилась с ней, когда девочке было двенадцать – она часто заглядывала в магазин, торговавший кормами для животных, где работала Хомолка. На Карлу она смотрела снизу вверх, как на прекрасную принцессу. Приглашение ее слегка удивило, но она рада была побывать в гостях у Хомолки в Порт-Далхаузи. Пока они смотрели фильм «Призрак» (Ghost), хозяйка угощала гостью напитками, подмешивая в них снотворное. Когда девушка отключилась, Карла набрала мобильный Пола и сказала, чтобы он возвращался домой – у нее есть для него свадебный подарок-сюрприз.

Когда Пол вернулся, она предложила ему воспользоваться девушкой, лежавшей без сознания. Поначалу он колебался – опасался, чтобы не повторилась та же история, что и с Тэмми. Но Карла заверила его, что на этот раз дозировка у нее под контролем.

Изнасилование бесчувственной девушки они снимали на видеокамеру. На пятнадцатиминутной записи видно, как Бернардо проник в нее и порвал неповрежденную девственную плеву со словами: «Вот дерьмо, придется ее порвать». Строя гримасы перед камерой, Карла начала тереться гениталиями о лицо девушки, похотливо двигая бедрами, а потом ввела ее безвольные пальцы себе во влагалище. Она изобразила долгий слюнявый, смачный поцелуй в объектив камеры и сделала девушке куннилингус.

Проснувшись на следующее утро, девушка чувствовала себя очень плохо, но о том, что произошло с ней ночью, не подозревала. Пол отвез ее домой, а вернувшись, больно ударил Карлу по руке – так он поступал всегда, когда считал, что она делает что-то не так.

– За что? – взвыла Карла.

– С ней все прошло так гладко, – сокрушался Пол. – Почему так не могло быть и с Тэмми?

Однако Карла уже показала Полу, что готова вступить в игру и даже взять на себя инициативу.

Через неделю, в ночь с 14 на 15 июня 1991 года – ровно за две недели до свадьбы Бернардо и Хомолки, – Пол, как это часто бывало, отправился рыскать по улицам. Он предупреждал Карлу, что если ему попадется подходящая жертва (а искал он девственницу), то он похитит ее и привезет домой. Карлу это, похоже, не очень беспокоило. Однако в ту ночь, крадясь тихими пригородными кварталами Берлингтона, еще одного богатого безликого городка в районе «Золотой подковы» между Торонто и Ниагарским водопадом, Бернардо преследовал другую цель. Он уже не работал бухгалтером, а занимался исключительно контрабандой алкоголя и сигарет и, переправляя товар, цеплял на машину ворованные номерные знаки, потому что был уверен, что канадские таможенники следят за парковками магазинов дьюти-фри на американской стороне и передают по рации номера припаркованных там канадских автомобилей. Накинув темную толстовку с капюшоном, Бернардо неслышно обходил ночные дворы и подъездные дорожки спальных районов в поисках подходящих номерных знаков, которые можно украсть. Бродя так по ночам, он, видимо, давал волю разнообразным сексуальным фантазиям, и, реализуя их, подглядывал в окна или внезапно нападал на женщин и насиловал. Около половины третьего ночи Бернардо проскользнул на задний двор дома, где жила семья Деборы и Дэна Махаффи. И увидел их четырнадцатилетнюю дочь Лесли, которая пристроилась в темноте на скамейке для пикника.

Симпатичная девушка с прямыми длинными светлыми волосами медового оттенка, Лесли Махаффи носила брекеты, отчего ее улыбка казалась еще теплее. С ней нелегко было ладить, она была энергичной и независимой, но достаточно ответственной. Незадолго до этого она сбежала из дома – после очередного скандала с родителями, ставшего последней каплей. В отличие от большинства сбегающих подростков, она пошла не на улицу, а к лучшей подруге. Мать подруги разрешила Лесли пожить у них, и девочка каждый день звонила родителям, чтобы они знали, что с ней все в порядке. Дней через десять, устав от независимости, Лесли вернулась домой. Отношения с родителями, казалось, стали налаживаться. Их главное требование было, чтобы Лесли возвращалась домой не позже одиннадцати.

Во вторник вечером четверо парней, школьных приятелей Лесли, погибли в страшной аварии. В пятницу друзья Лесли собирались в похоронном бюро, а потом в парке – оплакивать погибших. Мать подвезла Лесли к похоронному бюро и разрешила ей задержаться чуть дольше одиннадцати, но попросила обязательно позвонить. Посиделки затянулись до полвторого ночи, а во времена, когда мобильного телефона у каждого в кармане еще не было, родителям Лесли, конечно, не позвонила.

Домой ее провожал друг. Когда они подошли к дому, окна не горели – все уже спали. Друг хотел дождаться, пока она войдет внутрь, но Лесли отправила его домой, сказав, что войдет через боковую дверь, которую всегда оставляли открытой. Однако, когда парень ушел, она обнаружила, что и боковая, и задняя дверь закрыты. Раньше у нее был ключ, но, после того как она сбежала, родители сменили замки на дверях. А когда Лесли вернулась, новый ключ родители ей не дали. Эта оплошность стоила их дочери жизни.

Родителей Лесли решила не будить – боялась, что мать завтра не отпустит ее на похороны, потому что она слишком поздно вернулась. В два часа ночи из телефона-автомата рядом с домом она позвонила подруге, у которой до этого прожила несколько дней, и спросила, нельзя ли остаться у нее на ночь. Но тогда пришлось бы будить мать подруги, чтобы та приехала и забрала Лесли. Девочки решили, что это не лучшая идея. Примерно в два двадцать ночи Лесли повесила трубку и вернулась к дому. На заднем дворе устроилась на скамейке для семейных пикников и, вероятно, раздумывала, что делать дальше. В этот момент из мрака и вынырнул Бернардо.

Перед ней стоял красивый светловолосый молодой человек с ангельским лицом. Лесли спросила: «Что ты здесь делаешь?» Бернардо ответил, что грабит дома в этом районе [210].

«Круто», – отреагировала четырнадцатилетняя бунтарка Лесли.

Они поболтали. Лесли объяснила Полу, что двери в ее дом закрыты, поэтому она осталась на улице. И попросила у него сигарету. Пол ответил, что сигареты остались в машине, припаркованной на соседней улице. Они прогулялись к машине. Бернардо предложил девушке присесть внутрь, она согласилась, но из предосторожности предупредила, что закрывать дверь не будет. Она села на пассажирское сиденье, свесив ноги на дорогу. Получив сигарету, она закурила, а Пол тем временем сел на водительское место. В какой-то момент, когда Лесли отвернулась, выпуская дым наружу, Пол как кобра атаковал ее. Подался вперед, приставил нож к горлу и велел залезть с ногами в машину. Затолкал на заднее сиденье, завязал ей глаза и набросил сверху одеяло. После чего спокойно отправился домой в Порт-Далхаузи (ехать было около пятидесяти пяти километров), обещая Лесли, что, если она сделает все, что он скажет, с ней все будет в порядке.

Приведя Лесли Махаффи в дом, Бернардо установил видеокамеру и стал записывать, как он ее избивает, издевается, насилует анально и вагинально. Работающая камера зафиксировала, как Пол бил Лесли кулаками, давал ей пощечины, выкручивал соски, заставлял ее мочиться перед объективом и делать фелляцию (предупреждая, чтобы не царапала его брекетами), неоднократно насиловал всеми способами. Глаза у нее все время были завязаны. Опасаясь, что ее убьют, если она еще раз посмотрит на похитителя, каждый раз, когда повязка на глазах ослабевала, Лесли предупреждала Бернардо. На записи видно, как она умоляет не убивать ее, говорит сквозь слезы, что хочет еще раз увидеть маленького братика.

Все это время Карла сидела внизу и читала роман Брета Истона Эллиса «Американский психопат» (American Psycho). Иногда ее звали наверх, она поднималась и держала видеокамеру, пока Бернардо снова и снова насиловал Лесли. Во время суда, проводя перекрестный допрос, ее спросили, как она могла читать, когда наверху мучили и насиловали эту девочку. Карла не поняла сути вопроса и с некоторым подозрением ответила, что легко справляется с двумя делами одновременно.

Нет смысла подробно описывать пытки и изнасилования, которым подверглась Лесли Махаффи. Это не только жестоко, но, пожалуй, и безнравственно. Из приведенных выше расшифровок видеозаписей нетрудно догадаться, через что девушка прошла по прихоти Бернардо и Хомолки и о чем они говорили. Те, кого интересует детальная информация о содержимом видеокассет, могут обратиться к книге Ника Прона, обозревателя криминальных новостей из Торонто, «Смертельный брак» (Lethal Marriage). Прон принял трудное решение полностью опубликовать расшифровки видео, и этого источника вполне достаточно.

Мучения Лесли Махаффи продолжались почти двадцать четыре часа. Глубокой ночью, оставив Лесли лежать в наручниках наверху в спальне, Бернардо и Хомолка спустились на кухню посовещаться. Наметилась проблема: это был День отца, и ближе к вечеру они ждали на ужин родителей Карлы. В новом доме, куда их дочь переехала недавно, они ее еще не навещали. Согласно показаниям Карлы, Бернардо решил убить Лесли, потому что, если ее отпустить, она могла его опознать. Хомолка, по ее версии, настояла, что поднимется наверх и даст Лесли снотворное, чтобы, умирая, та ничего не чувствовала. А для утешения принесла ей плюшевого мишку по кличке Банки, которого Пол подарил Карле. Так, вместе с Банки, свернувшись калачиком, Лесли и уснула. Затем в комнату вошел Бернардо с черным электрическим проводом в руках, накинул его на шею жертве и задушил ее. На ковровом покрытии в спальне Бернардо под умирающей Лесли образовалась лужа мочи.

Бернардо велел Хомолке уничтожить наволочки и одеяло, перепачканные кровью Лесли. Хомолка возразила, что это ее любимый комплект постельного белья. Она просто все тщательно выстирала.

Тело девушки Бернардо отнес в подвал и спрятал в прохладном месте, после чего они легли спать, пока на полу еще просыхала моча Лесли. В ту ночь Бернардо позволил Карле спать на кровати. Проснулись они около полудня, и Карла начала хлопотать на кухне, готовя ужин к приезду родителей. Встретив их, Бернардо показал им дом, всячески обходя подвал, где лежало тело Лесли.

В понедельник утром Карла ушла на работу в клинику, а Бернардо соорудил в подвале нечто вроде палатки из прозрачного полиэтилена, устлав дно газетами. Затащив труп в палатку, он разрезал его электропилой на десять частей. Изнутри палатка была сверху донизу забрызгана кровью, биологическими жидкостями, вытекавшими из трупа, и кусками плоти. На электропилу налипли мясо и кости. Бернардо попытался отмыть ее в раковине, но в итоге только засорил слив ошметками плоти.

Купив быстросохнущий цемент, он замуровал части тела в цементные блоки, которые сложил в подвале. Залитую кровью палатку он не трогал, а сходил в ветеринарную клинику и привел домой Карлу, велев ей убрать палатку, навести порядок в подвале и прочистить водосток, забитый волосами и частицами тела. По словам Хомолки, для очистки подвала она использовала моющее средство «Лисол» с запахом лимона.

Потом она поднялась наверх, и они поужинали. Бернардо попросил ее пока не готовить мясо, но смеялся и шутил о том, какая легкая голова оказалась у Лесли, когда он ее отрезал.

Вечером следующего дня, заехав за Карлой на работу, Пол сказал ей, что у него в багажнике лежат цементные блоки. Они отправились на озеро Гибсон, где часто занимались сексом, когда только начали встречаться, и сбросили блоки в воду.

До свадьбы оставалось две недели, и Хомолка с головой ушла в подготовку, утрясая последние детали. Когда она примеряла свадебное платье, друзья заметили у нее на руках синяки, но она объяснила, что на работе ей приходится иметь дело с собаками.

В субботу, 29 июня 1991 года, Пол и Карла сыграли пышную свадьбу в городе Ниагара-он-те-Лейк, туристической изюминке края. Если средней руки городишко Ниагара-Фолс больше напоминает ярмарку, с его дешевыми мотелями, казино и сувенирными лотками, облепившими знаменитые водопады, то Ниагара-он-те-Лейк в двадцати минутах езды – это красивое поселение, основанное лоялистами в колониальный период, и широко известный театральный центр. Примерно в то время, когда Бернардо и Хомолка гуляли на свадьбе, случайный рыбак вытащил из озера Гибсон выброшенный ими цементный блок – он упал слишком близко от берега. Вечером, не подозревая, что полиция уже собирает по кусочкам тело Лесли Махаффи, Бернардо и Хомолка пересчитывали деньги, которые им подарили на свадьбу. Насчитали девять тысяч долларов – медовый месяц они проведут на Гавайях.

Подозревалось, что 30 ноября 1991 года Карла и Пол могли похитить четырнадцатилетнюю Терри Андерсен в тот момент, когда она уходила с парковки возле церкви, накачать ее наркотиками и убить. Ее тело было обнаружено в воде у берегов Порт-Далхаузи. Однако, когда в крови Терри выявили следы ЛСД, официальной причиной смерти коронер назвал несчастный случай.

За десять месяцев, прошедших после убийства Лесли Махаффи, Бернардо совершил еще ряд нападений и изнасилований, а дома систематически избивал Карлу. Наконец, незадолго до Пасхи 1992 года, он решил, что ему снова нужна «девственница». Это было днем в четверг, накануне пасхальных выходных. Он велел Карле собрать волосы в скромный хвост, они сели в машину и поехали в католическую среднюю школу Святого Креста, находившуюся примерно в километре от того места, где исчезла Терри Андерсен. Бернардо давно положил глаз на эту школу. Его возбуждали девочки в школьной форме: короткая клетчатая юбка, белая блузка и гольфы – популярный образ в эротических и порнографических сюжетах.

Когда ученики стали выходить из школы, Бернардо внимательно к ним присматривался, выискивая подходящую школьницу. Выбор пал на пятнадцатилетнюю Кристен Френч, прилежную и серьезную девушку из двенадцатого класса. Бернардо следовал за ней на машине. Когда друзья разошлись и она осталась на улице одна, Пол обогнал ее и притормозил чуть впереди на парковке возле церкви. Кристен поравнялась с автомобилем, и Карла окликнула ее, спрашивая дорогу. Стоя возле открытой двери, Карла расстелила карту на крыше машины и попросила девушку показать, где они находятся. Красивая молодая пара не вызывала у Кристен никаких опасений. Пока она изучала карту, Бернардо, обойдя вокруг, подошел сзади и затолкал ее в машину. Потом сел за руль, и они поехали домой. Хомолка удерживала девушку на заднем сиденье.

В течение трех дней Бернардо и Хомолка вдвоем насиловали Кристен. И, как и раньше, снимали все на видеокамеру. По ночам ее накачивали снотворным, связывали и запирали в туалете.

Lonely hearts killers (англ.), которых также называют want-ad killers, или убийцы по объявлению, – категория преступников, которые находят жертв через объявления с целью знакомства (или продажи личных вещей), устанавливают с ними контакт и убивают.

Тюрьма максимально строгого режима в городе Оссининг, штат Нью-Йорк. До 1963 года здесь регулярно проводились смертные казни на электрическом стуле.

Научно-исследовательский и образовательный институт США, который включает также множество исторических и архитектурных достопримечательностей, в том числе 19 музеев.

Cape Cod (англ.) – традиционный стиль загородного (сельского) дома в Северной Америке XVII–XX вв., для которого характерны симметричный фасад, деревянная отделка, мансардные окна.