Оч­ну­лась я бли­же к обе­ду, в сво­ей про­хлад­ной, за­те­нен­ной спальне. Созна­ние воз­вра­ща­лось мед­лен­но и нехо­тя, буд­то про­би­ра­ясь сквозь ва­ту. Пер­вым де­лом я ощу­ти­ла мяг­кость пу­хо­вой пе­ри­ны под со­бой и зна­ко­мый за­пах су­ше­ных трав, ви­та­ю­щий в воз­ду­хе. Ря­дом, на рез­ной та­бу­рет­ке, си­де­ла Аре­фья, ее стар­че­ские паль­цы пе­ре­би­ра­ли край мо­е­го оде­я­ла, а взгляд был по­лон тре­во­ги. Уви­дев, что я от­кры­ваю гла­за, она тя­же­ло вздох­ну­ла, и на ее ли­це про­сту­пи­ло об­лег­че­ние.

– Сла­ва бо­гам, при­шла в се­бя, дет­ка, на­ко­нец-то, – про­шеп­та­ла она. – Уж я ду­ма­ла, бе­да…

Го­ло­ва моя бы­ла чу­гун­ной, а во рту сто­ял про­тив­ный, слад­ко­ва­то-тра­вя­ной при­вкус. Па­мять тут же услуж­ли­во под­ки­ну­ла кад­ры кош­ма­ра: ги­гант­ские па­у­ки, мы­ши­ные хво­сты и мно­же­ство ух­мы­ля­ю­щих­ся Ива­нов.

– Ня­нюш­ка, – хрип­ло про­из­нес­ла я, с тру­дом при­под­ни­ма­ясь на лок­те. – Что ты, ска­жи на ми­лость, в тот ком­пот та­кое по­ло­жи­ла? Или там сли­вы са­ми по се­бе с дур­ма­ном про­рос­ли?

Глаз­ки Аре­фьи ви­но­ва­то за­бе­га­ли, слов­но две на­пу­ган­ные мыш­ки. Она от­ча­ян­но на­ча­ла оправ­ды­вать­ся, те­ре­бя свой пе­ред­ник.

– Так я ж… как обыч­но, Але­нуш­ка! Все, как ве­ле­но бы­ло мо­ей пра­баб­кой-зна­хар­кой класть: сли­вы, са­хар, гвоз­дич­ка для ду­ху, во­дич­ка клю­че­вая… Ни­че­го лиш­не­го!

Угу, угу. «Как ве­ле­но». От­лич­но ви­жу, что-то от се­бя, от сво­ей «муд­ро­сти» де­ре­вен­ской, да за­су­ну­ла. На сво­ей же хо­зяй­ке и ис­пы­та­ла, ста­ру­ха без­ба­шен­ная. Спа­си­бо, хоть не при­би­ла на­смерть сво­им зе­льем.

Но вслух я это­го, ко­неч­но, не ска­за­ла. Сдер­жа­лась. Про­сто тя­же­ло вздох­ну­ла, спу­сти­ла но­ги с кро­ва­ти и при­слу­ша­лась к се­бе. Го­ло­ва кру­жит­ся, но вро­де на ме­сте. Ру­ки-но­ги слу­ша­ют­ся. Ни­че­го не от­ва­ли­лось и, ка­жет­ся, не от­рос­ло ни­че­го лиш­не­го. Жи­вая. И да­же, ес­ли ве­рить ощу­ще­ни­ям, без осо­бых по­след­ствий. Ес­ли не счи­тать то­го, что смот­реть в сто­ро­ну под­по­ла те­перь не хо­те­лось ка­те­го­ри­че­ски.

– Лад­но, бо­ги с то­бой, – мах­ну­ла я ру­кой, под­ни­ма­ясь. – Ня­нюш­ка, я есть хо­чу. Ди­ко. Так, что­бы жи­вот под­ве­ло. Толь­ко, умо­ляю, нор­маль­ную еду. Без тво­их… фир­мен­ных до­ба­вок. И чтоб без ком­по­тов. Ква­су дай.

Аре­фья так и вспых­ну­ла от ра­до­сти, что гро­за ми­но­ва­ла, и за­ки­ва­ла с го­тов­но­стью.

– Сей­час, род­ная, сей­час! Щи сто­ят, пи­ро­ги с ка­пу­стой толь­ко из пе­чи, саль­це со­ле­ное… Все бу­дет!

И мы по­шли в гор­ни­цу. А там, за сто­лом, раз­ва­лясь как у се­бя до­ма, уже си­дел тот са­мый Иван. И с та­ким ви­дом, буд­то ни­че­го необыч­но­го не про­изо­шло, же­вал ру­мя­ный пи­рог. Вот же про­глот нена­сыт­ный! Та­ко­го про­ще при­бить, чем про­кор­мить!

Он под­нял на ме­ня взгляд, и в его гла­зах мельк­ну­ла зна­ко­мая на­смеш­ка.

– Я смот­рю, дев­ка ты бе­до­вая, – хмык­нул он, от­ла­мы­вая еще ку­сок. – Ком­пот из под­ва­ла удал­ся. Не­бось, и сго­во­рен­ная уже ка­кая-ни­будь, с пе­ча­тью. Бед­ный муж твой бу­ду­щий, ко­ли най­дет­ся та­кой от­ча­ян­ный. Ой, на­хле­ба­ет­ся он с то­бой го­ря, бе­до­ла­га.

Я, не го­во­ря ни сло­ва, с мак­си­маль­но ядо­ви­тым вы­ра­же­ни­ем ли­ца су­ну­ла ему под нос ку­киш – эле­гант­но и по-де­ви­чьи. За­тем с гро­хо­том ото­дви­ну­ла свою та­бу­рет­ку, усе­лась на ме­сто и с мрач­ной ре­ши­мо­стью при­ня­лась на­кла­ды­вать в та­рел­ку щи. Мол­ча. По­то­му что каж­дое ска­зан­ное сло­во в ад­рес это­го при­шель­ца гро­зи­ло обер­нуть­ся но­вой пор­ци­ей его ед­ких ком­мен­та­ри­ев. А у ме­ня и так сил ед­ва хва­та­ло, что­бы лож­ку до рта до­не­сти.

По­ев щей и пи­ро­га, я ушла об­рат­но в спаль­ню и от­ле­жи­ва­лась в по­сте­ли до са­мо­го ве­че­ра. Да­же ужин – ап­пе­тит­ные ва­ре­ни­ки – мне при­нес­ли пря­мо на под­но­се. Не бы­ло ни ма­лей­ше­го же­ла­ния спус­кать­ся в гор­ни­цу и ви­деть то­го наг­ле­ца. Од­но его при­сут­ствие дей­ство­ва­ло мне на нер­вы. Кто он та­кой, что­бы сметь так со мной раз­го­ва­ри­вать? Обыч­ный смерт­ный, ка­ким-то чер­том за­не­сен­ный в Навь!

Спа­ла я как ка­мень, тя­же­ло и без снов.

Прос­ну­лась уже по-на­сто­я­ще­му здо­ро­вая. Я слад­ко по­тя­ну­лась, за­тре­щав ко­стяш­ка­ми, и с на­сла­жде­ни­ем по­чув­ство­ва­ла, как си­ла рас­те­ка­ет­ся по мыш­цам. Ре­ши­тель­ный план со­зрел мгно­вен­но: по­мыть­ся, по­есть и устро­ить охо­ту на ма­вок и упы­рей. Иде­аль­ный спо­соб раз­мять­ся и вы­ме­стить на­ко­пив­ше­е­ся раз­дра­же­ние.

Так я и по­сту­пи­ла. При­ве­ла се­бя в по­ря­док, на­де­ла удоб­ный по­ход­ный каф­тан, в гор­ни­це быст­ро умя­ла та­рел­ку ка­ши, де­мон­стра­тив­но иг­но­ри­руя пу­стое ме­сто на­про­тив. Сла­ва тьме, Ива­на еще не бы­ло.

И вот, про­ве­ряя за­точ­ку охот­ни­чье­го но­жа, я уже вы­хо­ди­ла на крыль­цо, как сбо­ку раз­дал­ся до бо­ли зна­ко­мый го­лос:

– Ку­да это мы так бод­ро, Але­на? Один на один с мест­ной фа­у­ной со­бра­лась? Не бо­ишь­ся?

Я за­мер­ла, мед­лен­но по­во­ра­чи­вая го­ло­ву. Иван сто­ял, при­сло­нив­шись к ко­ся­ку две­ри, со сво­ей веч­ной ух­мыл­кой. Он был уже одет в свою по­ход­ную одеж­ду и вы­гля­дел чер­тов­ски со­бран­ным.

– А те­бе ка­кое де­ло? – про­ши­пе­ла я. – Си­дел бы на кухне, бли­ны упле­тал.

– Да как-то неспо­кой­но, – он от­толк­нул­ся от ко­ся­ка и сде­лал па­ру ша­гов ко мне. – Те­бя од­ну в та­ком на­стро­е­нии от­пу­стить… Так ты тут все квер­ху дном пе­ре­вер­нешь. Бед­ная эта… как ее… Навь, что ли. Со­всем ра­зо­ришь. Я луч­ше за то­бой при­гля­жу. В ин­те­ре­сах мест­но­го… хм… при­род­но­го ба­лан­са.

Вот же наг­лец! Я по­чув­ство­ва­ла, как по те­лу про­бе­га­ет вол­на яро­сти. Он по­ня­тия не име­ет, что имен­но я и есть та са­мая «при­род­ная си­ла», ко­то­рая здесь всем за­прав­ля­ет! Он ду­ма­ет, я ка­кая-то за­блуд­шая аван­тю­рист­ка!

– Я пре­крас­но знаю, что де­лаю! – вы­па­ли­ла я, сверк­нув на него гла­за­ми. – И са­ма со всем справ­люсь.

– Ага, осо­бен­но ко­гда мы­шей ви­дишь, – па­ри­ро­вал он без за­мин­ки. – Нет, я пой­ду с то­бой. Так, для под­стра­хов­ки. А то на этих тво­их упы­рях всю злость со­рвешь, а они, гля­дишь, и вы­мрут по­том.

И, не до­жи­да­ясь мо­е­го от­ве­та, он спрыг­нул с крыль­ца и встал ря­дом, за­ло­жив ру­ки за спи­ну. Я по­ня­ла, что от это­го при­ли­па­лы мне не от­де­лать­ся.

Мож­но, ко­неч­но, бы­ло щелк­нуть паль­ца­ми и от­пра­вить его об­рат­но к ки­ки­мо­рам, но это вы­зва­ло бы лиш­ние во­про­сы.

Стис­нув зу­бы, я лишь фырк­ну­ла и, не гля­дя на него, ре­ши­тель­но за­ша­га­ла по тро­пе. Пусть идет. Посмот­рим, как дол­го его смерт­ная са­мо­на­де­ян­ность про­дер­жит­ся, ко­гда он уви­дит на­сто­я­щих оби­та­те­лей этих ле­сов. Мо­жет, хоть то­гда он пой­мет, с кем име­ет де­ло.