Ро­стов-на-До­ну. На­бе­реж­ная ре­ки Дон. Март 1943 го­да. 21:00.

Они вы­шли на на­бе­реж­ную, ко­гда стем­не­ло. Дон ти­хо плес­кал­ся у бе­ре­га, и ка­за­лось, что вой­на — это про­сто страш­ный сон.

— Варь, — ска­зал Лё­ша, взяв её за ру­ку. — Я знаю, что я был ду­ра­ком. Что хо­тел уй­ти и риск­нуть. Но я по­нял глав­ное.

— Что? — спро­си­ла она.

— Что дом — это не ме­сто. Это ты, — он по­вер­нул­ся к ней. — Ты — мой дом, Ва­ря. Ты — моя ти­ши­на. Ты — моя жизнь.

Она смот­ре­ла на него, не от­ры­ва­ясь.

— Лё­ша, — про­шеп­та­ла она. — Я хо­чу, что­бы ты был мо­им му­жем. Се­год­ня. Зав­тра. Все­гда.

— Ты со­глас­на? — он улыб­нул­ся.

— Со­глас­на, — от­ве­ти­ла она. — Я со­глас­на быть тво­ей же­ной.

И они сто­я­ли на на­бе­реж­ной, об­няв­шись, и смот­ре­ли на Дон.

А по­том он встал на од­но ко­ле­но. Пря­мо на на­бе­реж­ной. Вы­та­щил из кар­ма­на коль­цо — про­стое, се­реб­ря­ное, с ма­лень­ким ка­муш­ком.

— Ва­ря, — ска­зал он. — Вы­хо­ди за ме­ня за­муж. Пря­мо сей­час. По­сле вой­ны. Ко­гда угод­но. Я хо­чу быть с то­бой всю жизнь.

Она смот­ре­ла на него, на коль­цо, на Дон. Слё­зы тек­ли по её ще­кам.

— Да, — про­шеп­та­ла она. — Да, Лё­ша. Да.

Он на­дел коль­цо ей на па­лец. Оно по­до­шло иде­аль­но.

— Я люб­лю те­бя, — ска­зал он.

— Я люб­лю те­бя, — от­ве­ти­ла она.

И они по­це­ло­ва­лись на на­бе­реж­ной, под звёз­да­ми, под све­том двух зе­лё­ных ламп, ко­то­рые го­ре­ли в окне гос­пи­та­ля.