Ро­стов-на-До­ну. Те­ат­раль­ная пло­щадь. Март 1943 го­да. 17:00.

Лё­ша шёл на по­прав­ку. Мед­лен­но, но вер­но. Он сно­ва учил­ся хо­дить, сна­ча­ла с ко­сты­ля­ми, по­том — без них.

Но ко­гда он узнал, что его часть го­то­вит­ся к но­во­му рей­ду, он при­шёл в ярость.

— Я дол­жен вер­нуть­ся, — ска­зал он Ва­ре. — Мои ре­бя­та там. Я не мо­гу их бро­сить.

— Нет! — за­кри­ча­ла она. — Ты не име­ешь пра­ва! Ты толь­ко что ед­ва не умер! Ты хо­чешь, что­бы я сно­ва пе­ре­жи­ла это?

— Ва­ря, — он по­пы­тал­ся взять её за ру­ку, но она от­дер­ну­ла.

— Не на­до! — она пла­ка­ла, кри­ча­ла, не сдер­жи­ва­ясь. — Ты не по­ни­ма­ешь! Я не пе­ре­жи­ву это ещё раз! Я не смо­гу!

— Варь, — он на­ста­и­вал. — Это мой долг. Я сол­дат.

— А я — жен­щи­на, ко­то­рая те­бя лю­бит! — она за­кри­ча­ла в ли­цо. — Я не хо­чу быть вдо­вой, Лё­ша! Слы­шишь? Я хо­чу, что­бы у нас бы­ла жизнь! Насто­я­щая! Без вой­ны!

Он за­мол­чал. Он смот­рел на неё — за­пла­кан­ную, злую, кра­си­вую.

— Ва­ря, — ти­хо ска­зал он. — Ты пра­ва. Ты аб­со­лют­но пра­ва.

Она удив­лён­но по­смот­ре­ла на него.

— Что?

— Я не имею пра­ва рис­ко­вать то­бой, — ска­зал он. — Ты — моя жизнь. Моя ти­ши­на.

Он шаг­нул к ней и об­нял.

— Я оста­нусь, — ска­зал он. — Я на­пи­шу ра­порт. Я не уй­ду. Ра­ди те­бя.

Она раз­ры­да­лась у него на пле­че.

— Ты прав­да оста­нешь­ся?

— Прав­да, — ска­зал он. — Я хо­чу быть с то­бой. Я хо­чу, что­бы ты бы­ла мо­ей же­ной.

Она под­ня­ла на него за­пла­кан­ные гла­за.

— Я бу­ду тво­ей же­ной, Лё­ша. Я бу­ду тво­ей же­ной.

И они сто­я­ли у фон­та­на, об­няв­шись, и сно­ва ве­ри­ли в сча­стье.