Ро­стов-на-До­ну. Те­ат­раль­ная пло­щадь. Де­кабрь 1942 го­да. 19:00.

Ве­чер опус­кал­ся на Ро­стов мяг­ко, как бар­хат. Те­ат­раль­ная пло­щадь бы­ла по­чти пу­стой — толь­ко ред­кие про­хо­жие, па­ра во­ен­ных, ста­руш­ка с кош­кой.

Ва­ря и Лё­ша си­де­ли на ска­мей­ке у фон­та­на. Фон­тан не ра­бо­тал — вой­на от­клю­чи­ла во­ду, но сам он сто­ял, кра­си­вый, мра­мор­ный.

— Варь, — ска­зал Лё­ша, гля­дя на за­кат. — Я хо­чу те­бе кое-что ска­зать.

— Го­во­ри, — она взя­ла его за ру­ку.

— Ко­гда это кон­чит­ся, — он об­вёл ру­кой пло­щадь, — я по­строю те­бе дом. Насто­я­щий, не во­ен­ный. С боль­ши­ми ок­на­ми, с ве­ран­дой, с са­дом. На бе­ре­гу Вол­ги. Там, где мы встре­ти­лись.

Она улыб­ну­лась.

— Ты се­рьёз­но?

— Се­рьёз­нее не бы­ва­ет, — он по­вер­нул­ся к ней. — Я ар­хи­тек­тор, Ва­ря. Я умею стро­ить. И я хо­чу по­стро­ить те­бе не про­сто дом — я хо­чу по­стро­ить нам жизнь.

— Лё­ша, — она пе­ре­пле­ла свои паль­цы с его. — Я то­же хо­чу. Я хо­чу про­сы­пать­ся утром и ви­деть твоё ли­цо. Хо­чу, что­бы мы зав­тра­ка­ли вме­сте, си­де­ли на ве­ран­де, пи­ли чай. Хо­чу, что­бы у нас бы­ли де­ти.

— У нас бу­дут де­ти, — ска­зал он. — Мно­го. И они бу­дут сме­ять­ся.

— Ты та­кой на­ив­ный, — она рас­сме­я­лась. — Та­кой… нево­ен­ный.

— Это ты сде­ла­ла ме­ня та­ким, — он по­це­ло­вал её в лоб. — Ты вер­ну­ла ме­ня к жиз­ни. К на­сто­я­щей.

Они си­де­ли на Те­ат­раль­ной пло­ща­ди до са­мо­го ве­че­ра. До то­го мо­мен­та, ко­гда за­жглись пер­вые фо­на­ри — туск­лые, ке­ро­си­но­вые, но они го­ре­ли.

Свет. Во­пре­ки войне.