Ро­стов-на-До­ну. На­бе­реж­ная ре­ки Дон. Но­ябрь 1942 го­да. 06:00.

Сто­я­ло ран­нее утро. Ту­ман сте­лил­ся над До­ном, де­лая ре­ку мо­лоч­ной, по­чти ска­зоч­ной. Ва­ря вы­шла на на­бе­реж­ную впер­вые за две неде­ли. Ей нуж­но бы­ло по­ды­шать — не гос­пи­таль­ным воз­ду­хом, а на­сто­я­щим, реч­ным.

Она смот­ре­ла на во­ду. Она тек­ла мед­лен­но, ве­ли­ча­во, как и Вол­га. Толь­ко Вол­га бы­ла да­ле­ко. И Лё­ша был да­ле­ко.

«Три дня без ве­сти», — вспом­ни­ла она. То­гда, в Ста­лин­гра­де, он про­пал на три дня. А сей­час про­шло уже две неде­ли, и от него не бы­ло ни од­но­го пись­ма.

— Ва­ря! — оклик­нул её зна­ко­мый го­лос.

Она обер­ну­лась. К ней бе­жа­ла мед­сест­ра Ан­на — та са­мая, ко­то­рая ра­бо­та­ла с ней ещё в Ста­лин­гра­де, а по­том то­же пе­ре­бра­лась в Ро­стов.

— Ан­на? — уди­ви­лась Ва­ря. — Ты здесь?

— А ты ду­ма­ла, я бро­шу те­бя од­ну? — Ан­на под­бе­жа­ла, за­пы­хав­ша­я­ся. — Мне ска­за­ли, что ты здесь. Я не мог­ла остать­ся в Ста­лин­гра­де. Тем бо­лее… — она за­мол­ча­ла.

— Что? — на­сто­ро­жи­лась Ва­ря. — Что слу­чи­лось?

— Ва­ря, — Ан­на взя­ла её за ру­ку. — Я не хо­те­ла те­бе го­во­рить, но… про Лё­шу. При­шли но­во­сти.

Ва­ря по­блед­не­ла.

— Что с ним? Го­во­ри!

— Его взвод по­пал в окру­же­ние под Го­ро­ди­ще. Двое су­ток они дер­жа­ли обо­ро­ну. По­том про­рва­лись. Лё­ша жив, но… — Ан­на за­мя­лась.

— Но что?! — Ва­ря по­чти кри­ча­ла.

— Он ра­нен. Тя­же­ло. Его пе­ре­прав­ля­ют в Ро­стов. Се­год­ня ве­че­ром.

Ва­ря схва­ти­лась за пе­ри­ла на­бе­реж­ной. Её но­ги под­ко­си­лись.

— Он бу­дет здесь? — пе­ре­спро­си­ла она. — Се­год­ня?

— Да. Я спе­ци­аль­но при­шла ска­зать те­бе. Го­товь опе­ра­ци­он­ную. Ра­не­ние в грудь, го­во­рят, очень се­рьёз­ное.

Ва­ря вы­дох­ну­ла. Она не пла­ка­ла. Она не мог­ла поз­во­лить се­бе пла­кать. Она бы­ла хи­рур­гом. Её ра­бо­та — спа­сать. А слё­зы — по­том.

— Спа­си­бо, Ан­на, — ска­за­ла она твёр­до. — Я бу­ду го­то­ва.

Она раз­вер­ну­лась и быст­рым ша­гом по­шла об­рат­но в гос­пи­таль. Ту­ман над До­ном рас­се­и­вал­ся, и пер­вые лу­чи солн­ца про­би­ва­лись сквозь се­рые об­ла­ка.

«Ты жив, Лё­ша, — по­ду­ма­ла она. — Ты жив, и я спа­су те­бя. Слы­шишь? Я спа­су те­бя».