Люблю.
Слово застряло в голове и пульсировало там, отдаваясь болью в висках. Или это сердце так колотилось? Я уже не разбирала.
Люблю тебя. Идиотски, безнадёжно, уже который век.
Он сказал. Просто взял и сказал. Как о чём-то само собой разумеющемся. Как о погоде. Как о том, что завтра снова взойдёт солнце.
Я сидела, уставившись в одну точку, и не видела ни букв, ни страниц, ни этого чёртового стеллажа. Только его лицо. Только его глаза, когда он это говорил.
Пусть бы пошутил.
Да. Пусть бы пошутил. Это было бы лучше всего. Я бы послала его куда подальше, мы бы поругались, и всё осталось бы как прежде. Он — бесячий экзорцист, я — ведьма, которая его бесит в ответ.
Но он не шутил.
Я знала этот тон. Слышала его раз сто за наши столетия знакомства. Когда он говорил серьёзно — он говорил именно так. Спокойно. Ровно. Без дурацких ухмылок и подколок.
Слишком чёрная шутка даже для судьбы.
Ведьма любит экзорциста.
Экзорцист по проклятию должен умереть из-за того, что его любит ведьма и из-за того, что она жива.
И этот же экзорцист, думая, что ведьма любит другого, признаётся ей в любви.
Слишком жестоко.
Я зажмурилась, пытаясь заглушить мысли. Не получалось.
Он там, за стеллажом. Ищет книги. Думает, что спасает меня для какого-то другого мужика. А на самом деле...
— Карамэ? — донеслось из-за стеллажа. — Ты чего там зависла? Нашла что-то?
Я вздрогнула.
— Я... — голос сорвался. Пришлось откашляться. — Мне надо...
Что? Что мне надо?
Сказать правду? Признаться, что он — тот самый? Что все эти дни я сходила с ума от мысли, что он умрёт из-за меня?
Нет. Нельзя. Если он узнает — не даст мне умереть. Будет геройствовать, искать способы, рисковать собой. А время идёт. Полнолуние ближе с каждой минутой.
— Мне надо идти, — выпалила я, вскакивая. — Прямо сейчас.
— Куда? — Голос Аракалла стал ближе. Он шёл сюда.
Я заметалась взглядом. Книги. Стеллажи. Выход. А ещё... ещё вон там, на поясе у него, висел кинжал. Тот самый. Для высшей нечисти. Для таких, как я.
Украду.
Пока он не видит, пока думает, что я просто отошла к другому стеллажу — возьму. И уйду.
Куда-нибудь в глушь. На то же кладбище за городом. Там тихо, темно, и никто не найдёт до утра. А утром будет уже поздно.
Я шагнула ему навстречу, на ходу прикидывая траекторию. Пройти мимо, коснуться бедра, якобы случайно, вытащить...
— Карамэ, — он появился из-за стеллажа и остановился, глядя на меня. — Ты какая-то бледная. Нашла что-то страшное?
— Нет, — выдохнула я. — Всё нормально. Просто... голова закружилась. Душно тут.
— Душно? — Он прищурился. — В библиотеке у вампира, где температура как в склепе? Дорогая моя, ты врёшь.
— Не вру.
— Врёшь, — повторил он спокойно. — Я тебя знаю. Когда ты врёшь, у тебя левая бровь дёргается.
Я машинально коснулась брови. Идиотка.
Аракалл усмехнулся.
— Попалась.
— Аракалл, отстань.
— Не отстану. — Он шагнул ближе. — Что случилось? Ты хотела уйти. Куда?
— Никуда.
— Врёшь.
— Да какая разница?! — не выдержала я. — Всё равно через несколько дней меня не будет! Какая разница, уйду я сейчас или через час?!
Он замер.
— То есть ты решила всё-таки? — тихо спросил он. — Решила убить себя? Не дожидаясь моего плана, не давая мне шанса?
— Шанса на что?! — выкрикнула я. — На то, чтобы ты тоже умер?! Потому что если я останусь — умрёшь ты!
Тишина.
Он смотрел на меня. Долго. Пристально. Так, что хотелось провалиться сквозь землю.
— Что ты сказала? — выдохнул он.
Я прикусила язык. Поздно. Слово не воробей.
— Ничего, — прошептала я. — Забудь.
— Нет уж, моя дорогая. — Он шагнул ко мне. Я отступила. Он снова шагнул — я упёрлась спиной в стеллаж. — Ты сказала "умрёшь ты". Что это значит?
— Ничего не значит.
— Карамэ.
— Отстань!
— Кто тот мужик, из-за которого ты собралась умирать? — Он нависал надо мной, и я не могла отвести взгляд от его глаз. В них горело что-то... безумное. — Кто?
Я молчала.
— Скажи.
— Нет.
— Скажи, или я...
— Что ты? Убьёшь меня? — выкрикнула я ему в лицо. — Так это то, что нужно! Давай! Убей! И все будут счастливы!
Он схватил меня за плечи. Больно. Крепко.
— Не смей, — прошипел он. — Не смей так говорить. Не смей даже думать об этом.
— Аракалл...
— Кто он?
Я смотрела в его глаза — такие близкие, такие родные, такие безумные от ревности и страха — и понимала, что больше не могу врать.
— Ты, — выдохнула я.
Он замер.
— Что?
— Ты, идиот! — Из глаз брызнули слёзы, которые я сдерживала столько дней. — Тот самый мужик, которого я люблю — это ты! Всегда был ты! С самого начала! И если я останусь жива — в полнолуние умрёшь ты! Понимаешь?! Ты!
Я била его кулаками в грудь, но он даже не шевелился. Стоял как каменный и смотрел.
— Поэтому я просила убить, — рыдала я. — Поэтому хотела уйти. Чтобы ты жил. Чтобы ты дышал. Чтобы ты продолжал бесить меня своим идиотским юмором и своими дурацкими подколами. А ты... ты со своим "люблю"...
Он вдруг притянул меня к себе. Резко. Сильно. Так, что я ударилась носом о его грудь.
— Дура, — выдохнул он мне в макушку. — Самая большая дура на свете.
— Сам дурак, — всхлипнула я.
— Знаю. — Он гладил меня по спине, по волосам, и у меня подкашивались колени. — Знаю, моя дорогая. Всё знаю.
— Аракалл...
— Тихо. — Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. — Слышишь? Тихо. Мы что-нибудь придумаем.
— Нет вариантов, — прошептала я.
— Будут. Я же экзорцист. Я всё могу.
— Кроме смерти.
— Кроме смерти, — согласился он. — Но я не собираюсь умирать. И тебе не дам.
И поцеловал.
Прямо там, у стеллажа с книгами о проклятиях и полнолуниях.
Поцеловал так, что у меня искры из глаз посыпались. Честно. Самые настоящие магические искры.
Или это просто от счастья?