* * *

— Ты пьешь кофе с пациентами? Не видела такого раньше.

Лола поежилась на прохладном ветру, и ее укладка разлетелась с очередным сильным порывом. Лето в Москве не баловало теплом.

Я сделал очередную затяжку и выдохнул дым, не заботясь, куда его кинет. Я не приглашал Лолу присоединиться на балкон, но она продолжала играть в игру, в которой мы встречаемся. Выглядело это нелепо, но мне было все равно.

Я думал о Насте. И ее сестре. Меня беспокоило, что Настя могла не удовлетвориться моими объяснениями этих странных совпадений — я и она в том лифте…

— Радислав…

Ну кто бы мог подумать, что мы можем еще раз встретиться?

Это плохо. Настя станет проблемой.

— Ты меня слышишь?

А еще я думал о ее сестре. Девочка могла специально попасть под машину…

— Ты отдохнул?

— Я не устал, — равнодушно бросил Лоле, щурясь от холодного солнца.

Мне нравились эти переживания. И опасность, которая исходила от Насти. И мысли о ней самой. Когда вскрываешь человеческие души также просто, как режешь скальпелем тела, чувства атрофируются. Меня мало что радует, почти ничего не доставляет удовольствия. Кроме тех моментов, когда я побеждаю в операционной. А тут вдруг…

…я чувствую.

Будто мне нюх вернули после долгой атрофии нейронных цепочек…

Насте выпала нелегкая судьба — остаться одной с не собственным, но родным ребенком. Беспомощность? Да, она солировала в ее эмоциях. Когда ты — не мама и никогда ей не станешь, а обязанностей у тебя теперь за всех — и за мать, и за отца, и за сестру. Конечно, она перегибает. И не справляется. Если Ангелина навредит себе сильней, Настю это раздавит…

Что же будет дальше?

Что меня еще развлекало? Вот такие жизненные ребусы. Я будто смотрел на игральную доску, на которой партия была в полном разгаре, и пытался предположить следующий ход. Только это не шахматы. Игроки могут сходить одновременно. Или один может ходить бесконечно много раз, а другой — не двигаться вовсе.

Именно в такую игру со мной играла Лола.

— Ты сегодня ночью устроил себе полноценное дежурство, — укоризненно заметила Лола.

— Я разве обязан тебе отчитываться?

— А кто о тебе еще позаботиться?

Я не ответил.

— Радислав, я еще хотела поговорить кое о чем. Ты обозначил пребывание этой пациентки с родственницей, как благотворительное…

— И у кого с этим проблема?

— Денис просил с тобой поговорить…

Еще одна вгоняющая в тоску личность в управляющем аппарате клиники — мой компаньон и финансовый директор Денис Прохоров. Да, ему не нравилась благотворительность. И тот факт, что деньги в клинику приносит все же не он, его раздражал. При мысли о нем меня передернуло. С ним встречаться, как лезть в болото…

— Он разучился говорить сам? — риторически поинтересовался я, морщась.

— Ты его не слушаешь.

— А тебя я разве слушаю?

Взгляд Лолы обижено дрогнул. Она отвернулась, вытащила сигарету и кое-как прикурила.

— Что-то нашел в этой пациентке? — выдохнула она с первой порцией дыма.

А я подумал, что и правда устал. Вот от таких картонно-бумажных персонажей в своей жизни.

— Быть может.

Она усмехнулась.

— И зачем ты так?

— Зачем что?

— Ты специально делаешь мне больно, — заявила она.

Добилась, к слову сказать, моего удивления. Разве «картонной кукле» бывает больно?

— Ты меня подчеркнуто игнорируешь.

— Почему я не могу тебя игнорировать?

— Потому что ты со мной спишь.

— Я не сплю. Я переспал. Это — большая разница.

— Не понравилось?

— Теперь ты питаешь иллюзии.

— Я с тобой работаю два года. И не питаю иллюзий. Но я надеялась, что заслуживаю большего. Я и заслуживаю! А ты, Радислав, — холодный безразличный одержимый работой мужик! Ты вообще один! Неужели не хочется что-то поменять в своей жизни? Чем я тебе не подхожу? Я всегда рядом, готовая ради тебя на все. Уйти? Отлично! Прийти и погладить? И снова я рядом! Думаешь, я не знаю себе цену?

На какую-то секунду я поддался и представил, как перестал чувствовать эмоции других людей и смог просто с кем-то жить… Понравилось бы мне? Не знаю. Я настолько привык жить так, как живу, что даже не помню, было ли когда-то иначе?

— Все время отмалчиваешься, — бессильно злилась Лола. — Стоит с тобой заговорить, ты уходишь в себя.

Нет, проблема не только в ней. Проблема у меня была со многими женщинами. Я вращался в кругу таких, как Лола. Какую-то часть своей жизни. Потому что большая ее часть — это моя работа. Отношения с теми, с кем я работаю, для меня табу. Зачем я переспал с Лолой? От отчаяния, не иначе. Хотя, если бы кого-то нашел, все табу полетели бы к чертям.

— Что такого в этой пациентке, может просветишь?

— Пижама у нее шикарная, — усмехнулся я. — Ты видела? С лошадками.

И я направился к выходу с балкона.

— Это пони, дурак! — бросила мне Лола.

* * *

Когда я вернулась из кафетерия, с Ангелиной уже возилась Рита.

— Привет, братан! — махнула она рукой от тумбочки. — Я тут притащила Ангелине вещи…

— Мы еще не знаем, сколько тут лежать, — скулила Ангелина. — Может, не так долго?

— Долго, поверь, — вздохнула Рита, выпрямляясь.

— А Настя пила кофе с моим хирургом, — заявила Ангелина. — Он красавчик, да, Насть?

— О, тот самый «из лифта»? — оживилась Рита.

— Он самый, — подтвердила Ангелина довольно.

— Так он тебе не почудился?

— Как выяснилось, нет, — призналась я. — Радислав на самом деле мой мимолетный знакомый.

— О, на этот раз он удосужился представиться? — усмехнулась Рита.

— Да. — Я перевела взгляд на Ангелину. — И он со мной не пил кофе. Обсудил твое состояние и умчался по делам. Так что не подставляй меня так больше, пожалуйста.

— Мда, — фыркнула Ангелина, — так себе вариант…

— Вообще не вариант. И у врачей запрещены отношения с пациентами. Да, Рит?

— Ты — не пациентка, — перешла подруга в оппозицию. — Но хирурги — так себе вариант. Согласна с Ангелиной. Ты, может, снимешь свою пижаму? Тогда будет шанс познакомиться с чьим-нибудь богатым и холостым папой.

— Вы сговорились что ли? — возмутилась я. — В пижаме удобнее. А без «богатого папы» — тем более!

— Кстати, у меня завтра выходной, — оживилась Рита. — Могу посидеть с Ангелиной.

— С чего вы взяли, что со мной надо сидеть? — вставила племянница недовольно.

— С того, что тебе тяжело будет себя обслуживать, — авторитетно заявила Рита. — Я же знаю, Ангелин, как это — приходить в себя после таких операций.

— Нет необходимости в том, чтобы ты завтра сидела, — бодро возвестила я, и, дождавшись, когда обе переведут на меня глаза, закончила: — Меня как раз уволили.

— Снова?! — воскликнули обе разом.

Я только философски пожала плечами.

— Найду другую работу. Мне все равно там не нравилось.

— Тебе ничего не нравится! — вспылила вдруг Ангелина. — Будто на той твоей «Прайм Крайм» свет клином сошелся!

Я проигнорировала то, как она исковеркала название «Прайм Корпорейшн», но в груди все сжалось от обиды. Почему я должна перед кем-то оправдываться?

— Не сошелся, — буркнула я. — Но ничего подходящего пока не нашлось.

— Ангелина, так часто бывает, — встала на мою защиту Рита. — Не все так просто. Тем более, в кризис, когда работы становится лишь меньше, приходится долго перебирать.

Малявка насупилась и засопела.

— Больно? — спросила я обеспокоено.

— Немного, — прошептала она и отвернулась в окно.

Кризис был не только в отрасли, но и у Ангелины, похоже.

— Давай поищу медсестру, — предложила я.

— Поищи лучше того врача и скажи ему, что он тебе нравится, — фыркнула она.

— Он мне не нравится.

— И нормальные мужики ей не нравятся, — посетовала Ангелина, всплеснув здоровой рукой.

— С этим все еще сложнее, — усмехнулась подруга.

— Ой все! Было бы желание! — кипятилась племянница.

Мы с Ритой только переглянулись, но единогласно решили не продолжать препирательства. Когда я провожала ее, она потрепала меня по волосам:

— Все наладится. Я за тебя. Не стоит работать там, где не нравится. И я уверена, что ты свое найдешь.

— Спасибо, братан. — И я ее крепко обняла.

Не стоило ныть, что мои финансовые запасы подходят к концу. И что в ближайший месяц работу мне лучше все же найти. А еще лучше — пойти учиться параллельно, как Марат. Может, действительно сменить сферу деятельности и забыть обо всем?

На улице, как оказалось, пошел дождь, и Рита вызвала такси.

— Тебе, может, что-то еще нужно? — интересовалась она, натягивая свитер.

— Я подумаю, спасибо, — кивала я, ежась в пижаме.

В холле клиники стало прохладно, а из открывающихся туда-сюда дверей постоянно задувало.

— Ого, смотри, какая, — выдохнула вдруг Рита, глядя мне за плечо.

Я обернулась и увидела весьма эффектную женщину. Она очень выделялась на фоне других и выглядела так, будто здесь организовали съемку модного магазина. Или, как если бы ее муж — шейх лежал тут с переломом ноги, а она приехала его поддержать. Кожа золотистого цвета, легкая укладка крупными кудрями, шикарные тяжелые сережки и светящийся макияж делали ее похожей на голивудскую диву. Одетая в телесного цвета брючный костюм, она кокетливо касалась верхней пуговицы пиджака, словно обещая собеседнику гораздо больше впечатлений, чем у него были в распоряжении…

А собеседником оказался… Радислав. И впечатлен он будто бы не был вовсе. Он стоял в обычной хирургической форме, привычно напряженный и собранный, и хмуро молчал, пока она что-то говорила-говорила, касаясь его плеча.

— А это — наш хирург, кстати, — отвернулась я.

— Хорош, — просипела Рита, округлив глаза.

— Наверное, эта актриса знает об этом как никто другой, — усмехнулась я. — Жена?

— Да ну! — расстроено протянула Рита. — Вот не успеешь полюбоваться, и сразу — жена! Ой, а он идет к нам…

— Что? — сложила я одними губами.

— Бросил эту на полуслове и направился к тебе. А «жена» так и стоит, открыв рот.

Я судорожно сглотнула.

— Доброго дня, — прозвучал рядом знакомый голос, и Рита победно мне улыбнулась.

А я замерла, почему-то втягивая голову в плечи. Чертова пижама с пони!

— Доброго, — обернулась к Радиславу, пытаясь остановить эмоциональный рандом и выбрать уже хоть какое-то приличное выражение лица.

— У вас все в порядке? — поинтересовался он.

— Ангелину беспокоит боль, и это беспокоит меня, — сообщила я слишком энергично.

— Пойдемте тогда к Ангелине, посмотрим, — кивнул он мне на лифт.

— Иди-иди, — махнула Рита рукой. — Позвони вечером!

Я только и успела махнуть ей в ответ и последовала за Радиславом.

— Часто жалуется на боль? — сосредоточено уточнил он, когда я настигла его у лифта.

— Ведет себя, как дядюшка Ау. Все не так, все не такие.

Он понимающе кивнул.

— Боль — это нормально, — принялся объяснять участливо, а я заметила, что его дива все еще стоит там, где он ее оставил, и буравит меня злым взглядом.

Да ладно! Меня? В пижаме? Может, они поругались, и он решил заставить ее ревновать? Примитивно как-то. Для него. Хотя, откуда мне знать?

Мобильник тем временем пиликал входящими в Телеграм, а часы докладывали, что восторгу Риты от нашего хирурга нет предела.

— У вас что-то случилось? — поинтересовался Радислав в затянувшуюся паузу, в которую я пыталась унять писк часов.

— А у вас? — неожиданно для самой себя брякнула я.

— В смысле? — подобрался он.

Я моргнула. На какой-то момент я будто перенеслась в тот день, когда мы ехали с ним в лифте впервые, а я чувствовала себя совсем иначе — полной чувства движения вперед… чтобы в следующий миг снести табличку «дальше дороги нет».

— Ваша собеседница так на нас смотрела, когда мы были у лифта. На мне едва не задымилась пижама. — Я смущенно прикрыла глаза. — Простите, если мне показалось. Я не имею ничего ввиду…

— Кажется, наоборот, — усмехнулся он, пропуская меня к выходу из лифта. — А проблемы есть у всех. Вы какие хотели бы обсудить?

— Эм… Так, вы чем-то расстроили вашу девушку?

— Доктор Лолита Витальевна — не моя девушка.

— Откуда же такой убийственный взгляд?

— Это единственная проблема, которую вы хотите со мной обсудить? — перевел он тему. — Не говорили еще с племянницей по поводу происхождения травмы?

Так вот что он имел ввиду. Переживает, что моя племянница склонна к суициду? Внутри все застыло и похолодело.

— Вы намекаете, что вынуждены обратиться в органы опеки? — хрипло предположила я, останавливаясь. Пол вдруг странно спружинил под ногами, и я вздрогнула.

— Вам плохо? — подхватил меня под руку Радислав и притянул к себе. — Настя? Вы меня слышите?

— Все нормально, — отстранилась я. — Так что вы…

— Никуда я не собирался обращаться, — неожиданно возмущенно процедил он, не позволяя мне выдернуть руку.

Впервые, наверное, видела его эмоции. Взгляд у него, конечно, — то еще испытание. В нем разве что молнии не сверкали!

— Я не говорила еще с Ангелиной, — тихо ответила я, бросая взгляды по сторонам. — Приезжала моя подруга Рита, и случая не было. Да и я пока не знаю, как начать с ней этот разговор. Пока что она не в духе из-за самочувствия.

— Это не из-за самочувствия, — раздосадовано бросил он и выпустил меня.

— Что вы имеете ввиду?

— Она боится тебя потерять, — понизил он голос, неожиданно переходя на «ты». — Очень. И она этого страха не выдерживает.

— Меня? — обескураженно выдохнула. — Это не я на больничной койке…

— Это не отменяет ее страха. Может, поэтому она и на койке сейчас.

Все происходящее показалось каким-то нереальным. Коридор опустел, и только мы вдвоем остались в тишине, наполненной звуком нашего дыхания. Радислав смотрел на меня напряженно, непривычно, будто ему не все равно. Но вот он отвел взгляд, шагнул к двери палаты и открыл ее, кивая мне войти.

— Ангелина, привет, — привычно прозвучал его голос позади, а я пришибленно направилась к кровати племянницы.

Ангелина отложила мобильный, заметно оживляясь:

— О, вы, наконец, попили кофе?

— Да, — поспешила вставить я прежде, чем Радислав ответит. — Расскажи доктору про то, как тебе больно.

— Да ничего особенного, — пожала она здоровым плечом и посмотрела на Радислава щенячьим взглядом. — Она врет, да?

— Нет, — соврал он с еле заметной усмешкой.

— А она рассказала, что ее уволили с работы? — азартно прищурилась Ангелина.

Я опустилась на стул с другой стороны кровати, приняв волевое решение не участвовать в этой провокации.

— Вот как? — вздернул бровь Радислав, бросая на меня взгляд.

— Да. Она — очень крутой специалист по финансам, но из-за кризиса ее любимая компания обанкротилась, и ей никакая другая компания не нравится.

— Не хочешь стать моим агентом? — усмехнулась я слабо. — Может, здесь есть потенциальные работодатели.

— Вы говорили, что работали заместителем финансового директора, — неожиданно напомнил Радислав и нацепил стетоскоп.

Надо же, помнит. Пока он слушал Ангелину, я украдкой поглядывала на него, вспоминая наш разговор в коридоре. Надо все же снять эту дурацкую пижаму, попросить Риту притащить мне косметику и «мальнорыльные» принадлежности…

— Так вы возьмете ее на работу? — неожиданно поинтересовалась Ангелина, когда Радислав стянул стетоскоп.

— Ты уволена с должности моего агента, — вздохнула я.

— Возьму, — неожиданно серьезно ответил Радислав, — так что агенту причитаются проценты.

С моих губ сорвался смешок, но когда Радислав устремил на меня уже знакомый взгляд, усмешка сползла с лица.

* * *