* * *

Мрачное предчувствие нарастало и бросало вызов моей решимости. Что это? Откуда? Может, это Настя сняла с моих эмоций какую-то застарелую корку, и на поверхности оказалось что-то, о чем я предпочитал не думать? Или это что-то, что я всколыхнул предстоящей встречей со Страховым?

По-настоящему меня сейчас беспокоило одно — примет ли меня Настя таким, какой я есть? С моими темными сторонами и тайнами? Она ведь слишком проницательна, да и чувствует меня гораздо лучше кого-то то еще. Может, самому Джоновичу даст фору… А я? Смогу ли пойти на такую сделку с собой? Мне придется принять Настю, зная, что я всегда буду с ней лишь отчасти…

На обход я устремился сразу. Хотелось закончить с пациентами до встречи со Страховым. И первыми я навестил Настю с Олегом.

— Как прошла ночь? — поинтересовался я тихо, обнаружив, что ребенок спит.

— Плохо, — устало отозвался Олег, усаживаясь на диване и сонно жмурясь. — Под утро только уснула.

— Голова болела?

— Ей давали обезболивающее, — пожал он плечами. — Но она постоянно вздрагивала, просыпалась, плакала… и так по кругу.

Я кивнул и углубился в записи в карте, когда вдруг обнаружил на себе пристальное внимание и скосил глаза на Олега. Он действительно смотрел на меня каким-то остекленевшим взглядом…

— Я просто думаю, что… не справлюсь, — сипло выдавил он, моргая. — И что, может, делаю Насте только хуже своими попытками. Сейчас она привыкнет ко мне…

Ну, понятно…

— А потом начинаю думать, что я — слабак и трус, что, если бы ребенок был мне родным, у меня не было бы к себе таких вопросов…

— Этот ребенок и есть родной для вас, — напомнил я жестко. — То, что она — не ваша дочь, не отменяет родства. И не дает вам права считать, что у вас есть этот выбор. Она — ваша родня. И нет никаких вопросов.

Я отвел взгляд, а он все еще смотрел на меня какое-то время.

— Ясно, — усмехнулся вдруг.

— Что? — бросил я на него взгляд, убирая карту.

— Вы считаете, что вправе тут решать что-то за других, — тихо заметил он.

— Я просто вправе решать. Это моя работа. Вы же сейчас просили меня решить за вас.

— Пожалуй.

— Если вам не подходит то, как я решил, вы всегда можете решить иначе…

— Это точно.

— Тяжелая ночь — результат пережитого за последние дни. Насте станет легче со временем. Дети восстанавливаются быстрее на всех уровнях — психически и физически. Просто у вас с ней тяжелый период, Олег. Это нормально, что вы сомневаетесь. Ненормально не сомневаться.

— Спасибо, — грустно улыбнулся мне он и отвел глаза.

— Не за что.

В последнюю очередь я заглянул к Ангелине. И… ни черта у меня не вышло отыграть серьезную физиономию, когда увидел обеих на кровати. Настя — снова в пижаме и с чашкой кофе, Ангелина — посреди палаты на коврике для йоги.

— Радислав Романович! — просияла она. — Смотрите, я уже делаю зарядку!

— Молодец, — улыбнулся я и перевел взгляд на Настю.

Она, как и я, пыталась придать лицу обычное выражение. Безуспешно. И я улыбнулся шире. Мы были похожи на подростков, которые впервые поцеловались и теперь пытались делать вид, что ничего между нами и не было. Ангелина не подыгрывала:

— Почему Настя опять в пижаме, а? Она не признается. Вы больше не берете ее на работу что ли? Теперь просто встречаетесь?

— Потому что я не работаю на тех, с кем встречаюсь, да, — вставила Настя и зевнула.

— Не волнуйся, Ангелина, — отозвался я как можно серьезней, — просто Насте теперь можно работать так, как она хочет. Потому что мы встречаемся. И она, как умная женщина, этим пользуется.

— Что-то вы не договорились, — заметила Ангелина скептически.

— Мы были заняты другим, — усмехнулся я. — Как рука себя чувствует, расскажи…

— Хорошо все, — отмахнулась она. — Не дайте ей соскочить с работы, а то я ее знаю. По этим ее принципам уже пятьдесят лет никто не живет, если не больше!

— Когда ты ее уже выпишешь? — пробурчала Настя.

И грудь заполнило теплом, вытесняя мрачные предчувствия на какое-то время. Но, стоило вернуться в кабинет, и тяжесть навалилась снова. Время близилось к обеду. Я подтвердил Страхову встречу, и уже надевал пиджак, когда в кабинет заявился Дэн.

— Радик, — глянул он на меня от двери, — я хотел поговорить… о вчерашнем…

— Поговорим, когда я вернусь.

— Слушай, — насупился он, — я был неправ…

— В чем же?

— В том, что не вводил тебя в курс дела…

— Я так понял, что проблема не в этом — ты манипулировал фондом…

— Я же не воровал средства, — возмутился он, — я просто оптимизировал расходы… принимая решения единолично.

Я направился к нему, пристально глядя ему в лицо. Да, говорит правду. Да, действительно испытывает чувство вины и хочет наладить отношения. Иногда будто бы мой дар и не такое проклятье.

— Я могу тебя попросить? — начал я, понизив голос.

— Конечно.

— Присмотри за Настей и Ангелиной, если вдруг я не смогу…

— Что ты имеешь ввиду? — забеспокоился он.

— Просто мне нужно знать, что ты их поддержишь.

— Радик, что-то случилось?

— Пока нет. Не спрашивай.

— Как я могу не спрашивать, если ведущий хирург клиники вдруг говорит мне такое?

— Я — не единственный хирург…

— Радик, да в чем дело?! — вспылил Дэн. — Если у тебя проблемы…

— Мне пора, — отрезал я и вышел из кабинета.

Гнетущее настроение не отпускало. Я доехал до места встречи со Страховым за час, припарковал машину и вошел в кафе. Рано. Сделав заказ, я уселся за столик у окна и напряженно уставился на улицу. И даже не успел уловить, когда вдруг все поменялось. Воздух будто зазвенел, виски сдавило, и на соседний стул опустился незнакомец. Время сначала будто сжалось пружиной, закручивая внутренности в узел, а потом все прошло. Вернулись звуки, движение воздуха, жизнь…

— Радислав Романович, здравствуйте, — учтиво представился незнакомец и положил передо мной документы представителя контроля. — Пройдемте со мной, пожалуйста…

Спрашивать основания не было смысла. Тянуть время — тоже. Я кивнул и поднялся. Вместе мы вышли на улицу, а там меня проводили к темному автомобилю и раскрыли передо мной задние двери. И я парализовано замер, увидев в салоне…

…Олега.

Он смотрел на меня без триумфа во взгляде. Скорее, устало, бесцветно.

А до меня дошло, и я усмехнулся. Да, слежка за такими как я, может сильно выматывать…

— Здравствуйте, — будто даже извиняющимся тоном поприветствовал он меня, — садитесь.

Я послушно залез к нему в салон и сел рядом. Двери закрылись почти бесшумно, заработал двигатель, и машина медленно тронулась с парковки. Я же сосредоточенно вспоминал все свои встречи с Олегом и наши разговоры. Сегодня был контрольный выстрел. Его стеклянный взгляд утром — попытка едва ли не открытого сканирования, но его легенда — дядя и осиротевшая племянница — безупречно прикрыли этот его отчаянный рывок.

— Ваша племянница откуда взялась? — спросил я.

— Она — круглая сирота из приюта, — ответил он спокойно, давая мне время на осознание.

— Вы не производите впечатление безжалостного игрока системы, — заметил я с усмешкой.

— Я же вас не на свою исповедь везу, — усмехнулся он с сожалением. — Обвинение вам предъявят в центре. Но вы крепко попали, как вы сами понимаете.

— Понимаю, — отозвался я и расслаблено откинулся спиной в кресле, продолжая вспоминать все события последних дней. Поступление Олега с племянницей, наши попытки оказать ей помощь…

— Что будет с Настей? — спросил я.

— С какой именно? — вдруг уточнил он, и у меня внутри все застыло.

— Что? — выдавил я, поворачиваясь к нему.

Он только вздернул вопросительно брови, давая мне что-то понять без слов… Но мне как никогда нужны были слова:

— Ты хочешь сказать, что обе Насти играли против меня? — глухо потребовал я и въелся в него взглядом.

Бесполезно. Олег, если это вообще его имя, был профи куда лучше меня. Его было не пробить, если он того не желал. Он все это время сцеживал мне свои эмоции, мастерски подменяя одни другими, и от этого они казались мне настоящими.

— Ответь, — приказал я.

— Ты же знаешь, я не могу, — спокойно возразил он. — Мне и правда жаль, Радислав.

Я же тяжело сглотнул и прикрыл глаза. Возможно ли, что Настя — моя Настя — работала все это время в его команде? Не может быть… Она слишком настоящая. Как и… Олег… и его племянница…

— Приехали, — констатировал он, когда мы въехали в ворота здания.

Меня провели знакомыми коридорами, которые потом сменились незнакомыми на нижнем этаже. Путь закончился в допросной — комнате с белыми стенами и такого же цвета столом и стульями. Странно, но мыслей не было. Я знал, что так может закончиться. И это даже давало чувство какого-то обреченного облегчения… пока я не вспоминал Настю. Она работала на Страхова. Мы встретились с ней в лифте… А потом — ее племянница поступила ко мне с переломанной рукой. Это все казалось слишком настоящим. Но племянница Олега тоже поступила с переломом. А Олег уже выпал из этой иллюзии. Откуда мне знать, на что способны те, на кого я работал?

— Радик…

Я поднял растерянный взгляд на Артема. Сколько он тут уже сидел напротив меня — не имел понятия.

— Зря ты не согласился на супервизии, — заметил он обреченно.

— Ты собирался меня лечить от желания быть человеком? — усмехнулся я.

— Учить жить с этим желанием, — спокойно поправил он. — После дела Страхова ты попал под расследование.

— Я понял.

— Я не знал.

— Тогда что ты тут делаешь?

— Я сейчас — твой единственный шанс выбраться из этого дерьма.

— Хорошо. И что ты предлагаешь?

— Сотрудничество. Со мной.

— Ты можешь для меня разоблачить ту схему, на крючок которой я попал?

— Нет…

— Настя… кто она?! — требовал я.

— Я не знаю.

— Она настоящая?! — вскричал я, подскакивая с кресла и хватая Артема за ворот пиджака

— Я не знаю! — процедил он обвиняюще. — Ты сейчас в ответе за то, что с тобой случилось! Я тебя предупреждал!

И он стряхнул мои руки с себя, приказывая:

— Сядь. Против тебя сейчас начато дело. Закончится оно может по-разному. Но жизнь свою ты уже потерял. Я имею ввиду не физическую, а ту, прежнюю, в которой ты еще мог быть человеком…

— И что же вы планируете сделать с моей жизнью? — усмехнулся я, застывая внутри.

— Я буду подавать апелляцию, если ты будешь сотрудничать, — жестко обозначил Артем.

Наверное, всю мою жизнь можно считать иллюзией. Потому что я потерял на нее право, когда такие, как Артем, взяли меня на вооружение и поставили в стойло, чтобы запрягать по необходимости. Они решали за меня всегда. С самого начала. А я…

… я прятал свои настоящие способности, как мог.

— Я буду сотрудничать, — кивнул я Артему и откинулся на спинку стула.

Внутри медленно застывало. Я физически чувствовал, как замедляется жизнь, как осыпаются ее мгновения последними песчинками в песочных часах… чтобы дождаться, когда я переверну их снова.

И тогда от моей мести никто не уйдет…

* * *