* * *

— Известный хирург Радислав Романович Дорф сегодня был задержан по делу годичной давности. Тогда в его клинике погибла пациентка Мария Ренатова…

— Что это? — просипела я, не спуская взгляда с экрана телевизора в кабинете Прохорова.

— Я понятия не имею, — отозвался Денис Юрьевич шокировано.

Мы оба продолжали смотреть на экран, на котором в новостях транслировали момент задержания Радислава. Его машина стояла на обочине, позади — кортеж из полицейских авто, а его самого в наручниках сажали в салон одного из них. На фоне этой видео нарезки давали комментарии всякие начальники следственных отделов.

— Надеюсь, у тебя есть хорошие адвокаты… — обратилась я к Прохорову хрипло, насмотревшись на этот сюр.

Наши с ним разногласия канули в прошлое.

— Конечно, — сурово хмурился он. — Сейчас же начнем работу с этим дерьмом…

— А что за дело о гибели пациентки?

— Я так сразу и не вспомню, — сосредоточенно смотрел он в мобильный. — Было там что-то, но никаких уголовных процессов у нас нет. Тем более таких, от которых мы бы укрывались! Это какая-то ошибка…

Когда Радислав не вернулся в клинику к вечеру, я принялась ему звонить. В девять я уже не находила себе места и дошла до самого Прохорова, предварительно обзвонив службы спасения. Тот понятия не имел, куда делся Радислав. Но, судя по тому, насколько быстро он взялся за его розыски, наталкивало на мысль, что он что-то знал. Уже через час выяснилось, что нашу пропажу показывают в новостях. И мы оба впали в ступор.

Когда к Прохорову заявилась Дива с большими глазами и требованиями объяснить ей происходящее, он ее выставил за двери и приказал никому не давать никаких комментариев.

— Леонова мне сюда, — жестко потребовал он по мобильнику. — Пусть возвращается из дома! Передайте ему от меня доброе утро!

Я сидела за столом, пялясь на мобильный и вспоминая разговоры с Радиславом этим утром.

— Он говорил, что у него — важная встреча, и что от нее многое зависит, — вспоминала я вслух, когда Прохоров сделал перерыв в бесконечных звонках.

— Да, он и мне говорил, — напряженно хмурился он, опускаясь в кресло напротив.

— Что за встреча?

— Я не знаю.

Становилось ясно, что мы оба понятия не имеем, куда встрял Радислав… Но, если тем вечером надежда разобраться по-быстрому еще была, то через пару дней, которые мы провели почти без сна, стало понятно, что проблема с задержанием Радислава становится все сложнее. К нему не пускали, не давали никаких объяснений и не позволяли оказать ему юридическую помощь.

Надо сказать, что Прохоров бился как лев за друга. Если я хоть немного дремала по три часа в сутки, то он, кажется, вообще не ложился. Я уходила и приходила в его кабинет под его властный рев по мобильному. Удивляло и то, что он допускал меня во все процессы, и я подключала все известные мне связи и просто работала со всеми в попытке получить возможность встретиться с Радиславом.

Лечение Ангелины взял на себя другой врач, и через три дня ее выписали. Я отвезла ее домой в мрачном молчании.

— Насть, он найдется, — растеряно обратилась ко мне Ангелина, когда я уже собралась выйти из квартиры. — Не может человек, которого показывали по телеку, вдруг потеряться…

— Не может, — машинально повторила я.

Сама я все это время пребывала в каком-то оцепеневшем состоянии. Все это напоминало мне то, что произошло с компанией Страхова. Только теперь у меня отобрали не компанию, а Радислава. Почему-то я считала его своим, несмотря на то, что мы были вместе всего одно утро. И, хоть я не согласилась с ним встречаться вслух, внутри я приняла его предложение. И теперь ощущала оглушительную потерю… с которой совершенно непонятно, что делать. Если бы он умер — все было бы понятно. Если бы он изменил и ушел к другой — еще проще. Но…

… его просто отобрали. Кто-то. Без объяснений, без каких-то зацепок, без надежды.

Шли дни, потом недели…

Прошел месяц.

Мы ничего не добились. Статус дела поднимался все выше, и Радислав превратился в изменника с засекреченным процессом. О деле какой-то неизвестной пациентки уже не вспоминали, неприкрыто жонглируя вариантами не допустить нас всех до правды. Мы даже не знали, жив ли Радислав вообще. Нас все еще ждало много работы. Среди прочего — обращение в высшие судебные инстанции. И осознание, что это все не имеет срока…

С Дэном за этот месяц мы стали чуть ли не самыми близкими людьми. Кто бы мог подумать? Казалось, мы знаем друг друга уже вечность. Я несла ему тройной капучино с утра, он заказывал мне свежевыжатый сок и протеиновый батончик к чаю на ужин. Мы отвозили друг друга домой по очереди, а чаще — я его, потому что ему приходилось не только заниматься спасением Радислава, но и продолжать управлять клиникой. Он выматывался настолько, что нередко засыпал в салоне моей машины.

С остальной командой мы тоже едва ли не породнились. По крайней мере, если бы мы преуспели, думаю, могли бы собираться где-нибудь на природе и вспоминать горячие дни борьбы за правду под шашлыки и гитару… Только отмечать нам ничего не довелось.

— Сегодня очередное слушание, — привычно обозначил планы на очередной день ведущий юрист отдела.

Я подняла глаза на Дэна. Он посмотрел на меня, потом перевел взгляд на остальных, собравшихся в его кабинете.

— Продолжаем, — коротко обозначил он и бросил очки поверх папки бумаг. — Никому не сдаваться, делать свое дело. Можете быть свободны…

Народ потянулся из кабинета, а я продолжала сидеть. Почему-то именно сегодня стало понятно, что продолжать мы все будем безрезультатно.

— Денис, я, пожалуй, сдамся… — тихо сказала я, когда его кабинет опустел.

Он будто ждал этого.

— Оставайся у меня, — и пододвинул мне заготовленный листок. — Я хочу тебя нанять на работу. Считай, испытательный срок ты уже прошла… — Но, видя мое обескураженное лицо, напрягся: — Ты не можешь отказаться.

— Мне все здесь будет напоминать о нем, — отозвалась я.

— Мне тоже. Без Радислава нам всем будет тяжело. Но я сделаю все возможное, чтобы узнать, какого хрена с ним случилось! И клинику мы будем продолжать держать на плаву. Мне нужна помощь с этим всем. Нам нужны хирурги. Стратегия. Мне нужна ты. Хочу, чтобы ты осталась.

— Звучит очень странно, — растерянно выдохнула я. — Ты в меня не втрескался, чтобы так хотеть меня оставить… Или я начинаю думать, что со мной что-то не так.

— Нет, не втрескался, — усмехнулся он устало и нехотя добавил: — Радик просил за тобой присмотреть. В тот день, когда мы оба видели его последний раз.

Я замерла, переваривая услышанное.

— Не надо, — наконец, мотнула головой и принялась собирать со стола папки.

— Как я сдержу обещание, если ты не будешь перед глазами? — потребовал он, обходя стол и забирая у меня все, чем я успела занять руки.

— Я не хочу так, — подняла я на него взгляд.

— Настя, — прорычал он. — С тобой действительно проблема. Ты ни черта не знаешь себе цену. А у меня нет времени расписывать тебе твои достоинства. Поэтому, сядь и подпиши контракт. Будешь пахать у меня внеурочно, до ночи и по праздникам, потому что ты мне нужна. И потому что время у нас всех будет тяжелое.

Мы устроили небольшую борьбу взглядов, и я проиграла.

— Ладно, — сдалась я.

— Кабинет Радика — за тобой. — Дэн помолчал и добавил: — Пока он не вернется.

Войдя в кабинет Радислава, я почему-то расплакалась. Было трудно дышать, и я расстегнула ворот блузки и сжалась в комок, глядя в окно. Несмотря на то, что кабинет был большим, он не мог вместить все то, что рвалось изнутри. Хотелось куда-то сбежать и сделать глоток воздуха… Чувство беспомощности и полной потери всяких ориентиров парализовало. Наверное, если бы Денис не оставил меня в штате, я бы снова выпала в депрессию… Потому что эти дни с Радиславом сделали что-то со мной. Нет, я не успела влюбиться. Наверное… Но успела будто бы нечто более важное — понять, что все может быстро измениться, и что жизнь вдруг может стать сказкой и наполниться розовыми блестками, а я иногда могу расслабиться и почувствовать себя, когда все твои проблемы решены или решатся в ближайшее время… и ничего не останется, кроме как наслаждаться жизнью.

Стук в кабинет заставил вздрогнуть, но я не сделала ни единой попытки привести себя в порядок.

Так меня и застал Олег.

Мы не виделись с того дня, как Радислава арестовали. Я совсем потеряла их с Настей из виду со всем случившимся. Спохватилась, когда они уже выписались. Сначала думала позвонить, но потом решила, что у Олега и так забот хватает. И никак не ожидала увидеть его снова.

— Привет, можно? — улыбнулся он привычно с легкой грустью в глазах. — Мне сказали, что ты тут…

Не дожидаясь ответа, он прошел к столу, пристально глядя на меня.

— Я в курсе, — сказал тихо, а я принялась вытирать слезы и размазывать их по щекам. — Ехал мимо и решил пригласить тебя пообедать… — Наши взгляды встретились, и я всхлипнула. — Расскажешь, как ты? Мне правда важно знать.

Я кивнула, шмыгнула носом и потянулась за пиджаком:

— Хорошо…

Конец.