* * *

Я вырубился вскоре после Насти, но уже через час проснулся отдохнувшим. Чего не сказать о Насте. Она дышала так тихо, что мне пришлось прислушаться, чтобы убедиться в ее нормальном состоянии. Я ее вымотал, а вот она меня восстановила полностью…

Не говорят, значит, об антидотах? Как интересно…

Я поднялся, прикрыл двери спальни и направился в душ.

Можно ли считать Настю своей? Хотелось бы, но я не уверен. Мне нельзя говорить ей правду. И не взять согласие на эффекты, что она на меня оказывает. Мне придется просто пользоваться ей и надеяться, что не причиню вреда и смогу дать не меньше взамен.

Беда в том, что с Настей меньше всего хотелось быть каким-то не таким. А монстром, который бездушно выполняет заказы на разрушение чужих жизней, — и подавно. Подумав, я взял мобильник, вышел в кухню и включил кофеварку. Номер Страхова нашелся быстро. Я действительно нарушил с ним все мыслимые правила.

Черная струя кофе медленно текла в чашку, сгущая ощущение глубокой ночи вокруг.

Я не хотел быть монстром…

Не сейчас.

«Илья Степанович, доброй ночи. Нужно увидеться», — отправил я Страхову сообщение, и грудь придавило по ощущениям каменной плитой.

«Василий? Какими судьбами? Давно тебя не слышал, и тут…»

«Я был заграницей по срочным делам. Проблемы возникли. Так что насчет встречи?»

«Хорошо. Давай завтра днем? У меня куча новостей, кстати. Рад буду тебя снова увидеть!»

«Взаимно».

Чтобы проветрить голову и расслабиться, я вышел на улицу, и гулял по городу до самого рассвета, оставив Насте сообщение, чтобы она написала мне, как проснется. Но, вернувшись домой, я застал тишину. Сначала испугался, что моя пони сбежала, но напрасно. Настя спала как убитая. Я сел рядом и смотрел на нее, то и дело стягивая улыбку, расползавшуюся по лицу.

Настя мне нравилась. Очень. Когда ты — не простой человек, то во всем ищешь подвох и задаешься бесконечными вопросами, а почему я вдруг чувствую все это? Я не привык просто принимать что-то, что со мной происходит. Я боюсь привыкать к тому, что мне вдруг стало так хорошо. А если это просто паразитирование на человеке, которому не повезло стать для меня громоотводом?

Тем временем спальня потихоньку заполнилась мягким утренним светом, и Настя заворочалась. Когда она приподняла голову от подушки, я уже не смог стянуть улыбку.

— Что ты делаешь? — прохрипела она, открыв один глаз. — Смотришь на меня? О, Боже…

— Да, смотрю… и сам себе завидую.

Она прыснула.

— Так уже сто лет никто не говорит, Радислав… Почему ты не спишь?

— Выспался. А ты?

— Я бы проспала еще пару суток, но пора вставать, — и она поднесла запястье с часами к лицу. — Да, точно…

— Как себя чувствуешь?

— Как разбитое корыто.

— Выглядишь ты в разы лучше, поверь, — улыбался я. — В ванной — все, что тебе нужно. Я — на кухне делаю тебе кофе и завтрак.

Я поднялся и вышел из спальни, и будто солнце мое зашло за тучи, и на душе стало мрачно от предчувствия…

* * *

«Ну что?! — написывала мне Ангелина с утра. — У тебя все хорошо? Ты счастлива?»

«Да. И да».

Сама же я чистила зубы и раздумывала, откуда у Радислава с утра полный набор для случайной женщины возник? И полотенце, и зубная щетка, и пижама телесного цвета с рубашкой и штанами, и тапочки! Ну просто «олл инклюзив»! Я привела себя в порядок и вошла в кухню с этим вопросом.

— У меня во дворе круглосуточный супермаркет, — спокойно объяснил Радислав, бросив на меня взгляд из-за плеча. — Хорошенькая пижамка. Тебе нравится?

— Очень, спасибо, — улыбнулась я. — Не пони, конечно… Когда ты только успел сходить в супермаркет?

— Рано утром, — ответил он, не оборачиваясь.

— Ты будто не здесь, — заметила я. — Что-то случилось?

Радислав обернулся и наградил меня напряженным взглядом.

— Ты удивительно меня чувствуешь, — заметил будто досадливо.

— В этом нет ничего удивительного, — возразила я разочаровано, — у тебя разве что на лбу не написано.

— Есть одно дело, но я не могу тебе о нем рассказывать, — начало он. — Оно содержит тайну, которая мне не принадлежит. Но я бы очень хотел с тобой поделиться…

— Ладно. Жаль, что не можешь.

— Мне тоже.

Мы позавтракали в тишине, и я снова почувствовала себя тут не в своей тарелке. Наверное, на этом между нами и все. Радислав уже в своих мыслях, а я тут пытаюсь изобразить из всего этого радостное утро после романтической ночи. Его забота просто сбила с толку в первые минуты, но пора и честь знать.

— Слушай, я поеду, — поднялась я. — Успею заскочить домой перед… не знаю пока, перед чем…

— Никуда ты не поедешь, — спокойно возразил он и поставил передо мной еще одну чашку с кофе. — И я бы хотел, чтобы ты вообще переехала ко мне. Но… подскажи, в какой момент мне это лучше предложить?

— Ты будто порешь горячку, — растерялась я. — Я не обиделась. И достаточно взрослая, чтобы не претендовать на твою постель регулярно…

— Я хочу с тобой отношений. — Он уселся напротив и взялся за свою чашку. — А ты хочешь бежать по какой-то причине. Интересно ее узнать.

— Я полагала, что сегодняшняя ночь — просто ночь, — осторожно объяснила я.

— Для меня — не просто, — устало возразил он. — Что-то мне подсказывает, что для тебя это тоже не просто. Ну, или мне хочется на это рассчитывать. Но ты не похожа на женщину, которая с легкостью устраивает себе такие ночи. Короче. Я слишком стар, чтобы ходить вокруг да около. Я тебя хочу.

— Мы не сможем работать вместе. И ты не стар, — усмехнулась я.

— Я не хочу с тобой работать. Я хочу с тобой спать. Заниматься сексом. Приезжать к тебе домой.

— То есть, работа на тебя теперь стала лишь предлогом? Невозможно поверить. Ты столько времени расписывал мне мои обязанности!

— Я просто очень тебя хотел. Надеюсь, ты это оценишь.

— Не думаешь, что как-то быстро?..

— Я могу повторить это все попозже. Через неделю, скажем. Или месяц? Два?

— Ты очень странный, — усмехнулась я озадачено.

— Нет, просто мне хочется сказать тебе хоть какую-то правду сейчас.

— Так мало правды для меня?

— Да, мало.

— Не лучшая строчка в твоем резюме.

— Но я верный.

— Это весомый аргумент.

— Я просто не хочу, чтобы ты считала эту ночь мимолетным увлечением. И думала, что тебе стоит сбежать.

— И это я тебя хорошо чувствую? — Я подперла голову рукой и мягко ему улыбнулась.

— Это — мой особый навык, — продолжал он серьезно. — Чувствовать других людей. Я хорошо умею это делать. Настолько, что хотелось бы потерять этот дар.

— Профдеформация, полагаю? — напряглась я.

— В том числе, — уклончиво ответил он. — И мне нравится то, что я чувствую о тебе. Я давно не испытывал таких эмоций, которые возникают рядом с тобой. Поэтому мне не нужно много времени, чтобы в этом разобраться.

Я растеряно улыбнулась.

— Мне очень приятно это слышать, — только и нашла я, что сказать. — Спасибо.

— Тебе понравилась ночь со мной? — задал он следующий обескураживающий вопрос.

— Ну… это было довольно изматывающе, — улыбнулась я, — но в целом шикарно.

Его улыбка, наконец, стерла с его лица утреннюю отстраненность и озабоченность:

— Мне очень приятно это слышать.

Чувство окрыленности вернулось, и мне показалось, что я не касаюсь пола, пока направлялась в спальню, чтобы привести себя в порядок и переодеться.

«Братан, Ангел говорит, ты вчера к Радиславу уехала. Как ты? Как все прошло?»

Я прокашлялась, перечитав сообщение от Риты, когда мы сели в машину. Ну, Ангелина, погоди…

«Все отлично. Уже еду на работу».

«Рада за тебя. Целую!»

«Спасибо! И я тебя!»

Довольная, я убрала мобильник.

— Ты только скажи, когда поговоришь с Прохоровым, чтобы я залегла на дно… А то он мне уголовную ответственность обещал.

— Никакая ответственность тебе не грозит. Скорее, ему, — серьезно парировал Радислав.

Он снова ушел в себя, но меня это больше не тяготило. Нет, переезжать я к нему не собираюсь, но эта ясность, которую он так по-особенному внес в наши отношения, мне нравилась. Я чувствовала, что ничего не могу о нем сказать. Поэтому, когда девчонки будут меня донимать подробностями, я… буду просто пожимать плечами и молчать. Потому что Радислава не объяснить. Он — не классный, не «пушка-бомба», не имба, как говорит Ангелина. Он… уникальный в своем роде. И иллюзий на его счет питать вряд ли стоит. Будет непросто. Но всегда честно, как он предупредил. И мне это нравилось.

В здание больницы мы вошли вместе. И сразу же попали под прицел Дивы, курившей у входа. Выражение лица у нее мне не понравилось. Такое… надменно-решительное, будто бы я последний день живу вообще. Конечно, это совсем не то, с чем хотелось бы иметь дело, но никуда не деться.

— Убью каждого, кто решит причинить тебе вред, — вдруг пообещал мне Радислав и как ни в чем не бывало нажал кнопку в лифте.

— Спокойно, дыши глубже, — попыталась перевести я все в шутку.

— Это я просто напоминаю, что ты теперь не одна, — и он повел рукой в сторону лифта. — Я сегодня в обед отлучусь на встречу.

— Я постараюсь не привлекать к себе внимание, чтобы тебе не пришлось воплощать твои угрозы, — улыбнулась я, но серьезно спросила. — Не кажется тебе, что у тебя какой-то мрачный настрой? Ты меня беспокоишь…

Он вздохнул:

— Есть немного.

— Что происходит? — насторожилась я снова.

Он плавно поднял руку и нажал кнопку остановки движения, и мы повисли в лифте где-то между первым и восьмым этажом.

— Важная встреча с человеком из прошлого, — заговорил он, повернувшись ко мне. — Переживаю, чтобы она прошла хорошо.

Он немного помолчал, разглядывая мое лицо.

— Знаешь, — понизил голос, — я не выбирал власть, которая оказалась в моем распоряжении. Никогда не старался добиваться ей своих целей и принципиально не использовал… Эта власть портит мне всю жизнь. Я просто хочу быть врачом и работать с людьми. А, с другой стороны, может, я не стал бы им, если бы не бежал от этого своего проклятья влиять на людей…

Я слушала его, ничего не понимая, но знала, что он и так это знает.

— Слушай, вся жизнь — бесконечное балансирование между возможностями и желаниями, — тихо заметила я. — Мне кажется, что ты знаешь это гораздо лучше, чем кто-либо другой…

— Сейчас я знаю, что мне хочется быть лучше, насколько это вообще возможно, — проникновенно заключил он, глядя мне в глаза. — Для тебя.

— Если ты так думаешь, значит так нужно.

— Да.

— Ладно. Тогда, я сначала зайду к Ангелине… да там и останусь, пожалуй. Пока ты не разберешься с Прохоровым, да?

Почему-то я была уверена, что мы все это время говорили именно о нем. Вернее, не уверена, но это все, что я могла предположить.

— Хорошая мысль, — похвалил он. — Мне так будет спокойней.

Створки лифта открылись на моем этаже, но, прежде, чем меня выпустить, Радислав вдруг сцапал меня и коротко поцеловал. А потом — еще раз, пронзительно глядя в глаза.

— До встречи, — хрипло выдохнула я прежде, чем он шагнул обратно в лифт и исчез из виду.

* * *