* * *

— Как операция? — нервно спросила Настя, провожая Дэна взглядом.

— Хорошо все.

— То, что тебя осенило, помогло?

— Еще бы, — улыбнулся я.

— Денис Прохорович выглядит очень расстроенным…

— Еще бы, ты вывела его на чистую воду. И его ждут неприятные разборки со мной. А к тебе у меня есть предложение…

— Какое?

— Заказать ужин к вам в палату. Посмотрим какое-нибудь кино.

— Ты будто мысли читаешь… — выдохнула она с подозрением. — Ты… как это делаешь?

— Просто запиши на мой счет, — улыбнулся. — Согласна?

— Да, — закивала она.

— Тогда твой рабочий день окончен. Мой закончится через час. Вы что любите?

— Суши-роллы, — ответила она, не задумываясь.

— Я понял.

— Пойдешь распекать Прохорова?

— Пусть пока смелости наберется, — усмехнулся я.

— Кажется, ты не хочешь с ним говорить…

— Я не ожидал, — признался я серьезно, и Настя понимающе кивнула.

Оставив ее в палате, я устремился к себе весь в мрачных мыслях. Но думал я не о Дэне. С ним это все — мелкая возня. Да, неприятно, но ожидаемо. Больше бесило, что он взялся давить Настю своим авторитетом. А настоящие переживания вызывал Страхов. Как я ни старался, не мог выкинуть из головы разговор с Артемом. И не мог отделаться от предчувствий, что Страхов не выдержит нового удара, который последует за его попыткой снова встать на ноги. И меня уже рядом не будет.

А еще я думал о словах Артема и антидотах…

Что я чувствую к Насте? Интерес как к женщине или потребность в антидоте? «Никто не показывает свои антидоты», — вспомнились его слова. Все взаимодействие людей с одаренностями и системы контроля таких людей строилось на противостоянии. Так было всегда. Именно поэтому я отказывался от супервизий. Влезут к тебе в голову, выпотрошат все твои спрятанные слабости под предлогом помощи… Нет уж. С Артемом я хотя бы знал, как работать. Если он начнет работать против меня, я замечу. Но, хотелось верить, что не начнет. И что хоть кому-то я могу доверять, черт бы их всех побрал.

Но мысли о предстоящем ужине возвращали в тело тепло. Я обошел пациентов и напоследок заглянул к маленькой Насте. Олега я застал в коридоре. Он говорил по мобильному, стоя у ближайшего окна. И взгляд и выражение его лица показались мне какими-то незнакомыми. Профиль его показался слишком спокойным, будто все усилия или надежды пошли прахом, и с этим уже ничего не поделать. Он принял окончательное решение относительно племянницы?

Заглянув в палату, я обнаружил ребенка у кровати. Кушетка была слишком высокой, чтобы она могла на нее залезть сама. Настя стояла и обливалась тихими слезами, потирая здоровой рукой гипс.

— Насты, что случилось?

— Я упала, — слишком ровно сообщила она.

Не пожаловалась, не искала поддержки, не протянула ко мне руки. Просто стояла и плакала, уверенная, что ей не к кому обратиться в этом мире, и она давно в этом убедилась.

— Иди сюда, — я поднял ее на руки и усадил на кровать, принимаясь осматривать. На лбу ее красноречиво рдела небольшая припухлость. — Ты ударилась головой?

Она кивнула.

— А дядю почему не позвала? Он же за дверью… — Я посветил девочке в глаза, проверяя реакцию зрачков, ощупал руки, ключицы. — Нигде не болит?

— Голова болит. — И она вскинула руку к шишке.

Я вскинул ее на руки и вынес из палаты. И столкнулся с Олегом у двери.

— Что такое? — насторожился он.

— Она упала с кровати, — холодно сообщил я и направился по коридору.

— Как? Что с ней? — ринулся он следом. — Она спала, и я вышел всего на пару минут.

С парой минут он, конечно, сильно наврал.

— Не вините себя, — отмахнулся я. — Вы не виноваты. Но я проведу небольшое обследование, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

— Ладно…

Что-то в этих двоих мне не нравилось. Либо с мамой Насти была какая-то беда. Либо с ними обоими — дядей и племянницей. И эта тьма, которую я ощущал в Олеге, теперь казалась мне гораздо большей, чем просто мыслями о том, чтобы расстаться с девочкой и отдать на усыновление.

— Скажите, а вы были близки с Настей, пока ее мать была жива? — поинтересовался я, пока девочку обследовали на томографе.

— А почему вы спрашиваете? — насторожился он.

— Просто переживаю за вас и вашу ситуацию, — посмотрел я на него. — Настя не позвала вас, когда ударилась. Она тихо плакала у кровати. И сложилось ощущение, что она еще не привыкла, что у нее есть вы…

— Да, вы правы, мы редко виделись, — сосредоточенно кивнул он и грустно усмехнулся. — Я вообще никогда не думал о детях. И все это неожиданно…

— А что думаете насчет вашего будущего?

— Буду выкручиваться. Настя будет проводить день с няней, вечерами — со мной… Пока так.

— Но, вы же понимаете, что ей нужна семья…

— Конечно, — мотнул он головой раздосадовано. — Вы хотите знать, не планирую ли я ее пристроить в детдом?

— У меня нет намерения оценивать ваши решения, — заверил я спокойно.

— Не думаю, что вы меня за это похвалите, — усмехнулся он устало. — Нет, я поборюсь за нее. Не представляю, как прощу себе, если брошу племянницу одну. Я не прощу…

Разговор с ним не оставил мне сомнений — он действительно в раздрае. Мечется между тем, что лучше для него самого и для ребенка. Не позавидуешь.

— Так, как Настя? — тревожно уточнил он, когда я вышел из кабинета.

— Нормально все. Ничего опасного, — заверил его я. — Сейчас ее вам вернут. Есть еще какие-то вопросы у вас?

— Можно же нам остаться еще на какое-то время? Может, на пару дней.

— Конечно.

— Спасибо.

— Не стоит благодарности, потому что это будет стоить вам денег.

— Деньги как раз не проблема.

— Ладно. Держитесь.

И я направился в кабинет.

* * *

Радислав пришел около восьми, когда я уже приняла душ, влезла в пижаму с пони и проголодалась настолько, что даже стесняться не было сил. А когда перед нами с Ангелиной возникли вожделенные роллы, беззастенчиво запихала один в рот и принялась расставлять стаканы для безалкогольного вина.

— Вообще, она у нас настоящая леди, просто костюм пони творит с ней чудеса… или проклятье какое-то насылает, — комментировала мои действия Ангелина.

— Фто? — возмутилась я с набитым ртом.

— Нифифо, — передразнила она меня. — Дай мне, пожалуйста.

Радислав улыбался.

— Простите, что запоздал с обещанным ужином. Маленькая Настя упала с кровати и ударилась головой…

— Черт, — вырвалось у меня. — Как так? И что с ней?

— Ничего страшного, легкое сотрясение.

— Капец, — поддержала Ангелина. — Куда он смотрел?

— Слушай, не всегда можно уследить, — возразила я. — Отвернулся, а она шлепнулась. С детьми все может быть.

— Да все равно, он не справляется, — категорично заявила она. — С ним она в опасности…

— Ангелин, он — лучше, чем детдом или незнакомая семья, — эмоционально возразила я. — Он старается.

Радислав задумчиво молчал, устало глядя на нас.

— Все хорошо? — осторожно поинтересовалась я.

— Да, пойдет, — улыбнулся он грустно. — Устал.

— Ты не говорил с Прохоровым?

— Нет.

— Ладно. — И я направилась к нему с тарелкой. — Держи. Вина?

— Да, пожалуйста.

— А чего вы сами не поужинали? — вставила Ангелина. — Я думала, захотите романтик, свечи, прогулки… или что там у вас сейчас популярно?

— В том и дело, что я не знал, что у нас популярно. А Насте понравилась идея ламповых посиделок в палате с роллами.

— Да, она сказала, что вы прочитали ее мысли. До вашего прихода она уговаривала меня саботировать ваш романтик и именно так и провести вечер.

— Вот видишь, я висел на волоске, — улыбнулся он шире и перевел взгляд на меня. Я смущенно стянула улыбку и направилась за вином.

— Что будем смотреть?

— Я нашла фантастический фильм, недавно вышел, — оживилась Ангелина. Но, видя, что я пристраиваюсь с ней рядом на подушку, возмутилась: — Иди хоть сядь с ним на один диван! Блин, всему учить!

И она выпихала меня с кровати.

— Ладно-ладно!

— Вы хоть детей сами сможете завести? — проворчала она.

— Эй, полегче! — возмутилась я, замирая с недонесенной до дивана попой.

— Поняла. Я всегда рядом, — заключила коза и победно махнула пультом от телека.

— Боюсь, мне тебя хватит на эту жизнь, — парировала я и перевела взгляд на Радислава.

Он посмотрел на меня с улыбкой и поднял свой импровизированный бокал:

— За детей.

Мы коснулись боками наших стаканчиков и принялись за ужин.

— Ты сегодня в клинике ночуешь? — спросил Радислав.

— Думаю, да. Костюмчик у меня на завтра есть… Ехать домой не хочется.

— Езжай домой к нему, — послышалось сдавленное от кровати.

Но на мой гневный взгляд Ангелина и ухом не повела, делая вид, что поглощена кино.

— А ты?

— А я думаю воспользоваться предложением Ангелины, — вдруг перевел на меня взгляд Радислав. — Поедешь ко мне?

У меня пересохло в горле от того, как он на меня смотрел.

— Вали, Настя! — донеслось до меня прежде, чем в кино вдруг увеличился звук. — Я не дам тебе тут поспа-а-а-ать… Представляешь, как я выспалась за эти дни в кровати?

— Черт! — фыркнула я. — Ладно. Поеду. Сейчас переоденусь только.

— Давай, — одобрительно кивнул мне Радислав.

Я смотрела на себя в зеркале ванной, пока стягивала пижаму, и задавалась вопросом — что я делаю? Черт, но он так соблазнительно смотрит, что… Наверное, я устала сопротивляться и предпочла послать все к чертям.

— Самое странное свидание, которое у меня когда-либо было, — смущенно заявила я в лифте.

— Запоминающееся, да, — согласно улыбнулся он. — Спасибо, что согласилась.

— Это было единственным выходом, — усмехнулась я.

— Да, мы, похоже, сговорились с Ангелиной.

— Вообще, я заметила, что у тебя возникает особая связь с твоими пациентами. Не думала, что врачи вообще способны на привязанности.

— Я привязался только к тебе.

— Ты не хочешь признавать привязанности…

— Быть может. Это пугает.

— Не думаю, что ты из пугливых.

— То, как ты в меня веришь, меня возбуждает, — усмехнулся он порочно, и я так и вышла из лифта с приоткрытым ртом. — Тебе нужно алкогольное вино? — спросил он, когда усадил меня в машину.

— Пожалуй.

— Я понял.

Он сделал короткую остановку у супермаркета, и вскоре я уже оказалась на пороге его квартиры. Радислав жил недалеко от клиники на этаже, чтоль удаленном от земли, что смотреть в окно было немного боязно.

— Высоко, — выдохнула я, пройдя к окну, но не успела коснуться шторы, на талию легли горячие ладони и потянули меня назад.

— Ты не против, если я наброшусь на тебя с порога?

— А как же вино?

Он тяжело сглотнул над ухом и коснулся шеи губами. Я прикрыла глаза и задержала дыхание, понимая, что жутко нервничаю. Не знаю, откуда эти мысли возникли в голове, но я снова сравнила себя с Дивой и почувствовала свое несоответствие… Будто я должна постараться, чтобы оказаться в его постели. Но каждое движение Радислава говорило мне обратное — что стараться будет он. Да еще как…

Его горячие руки скользнули под кофту и обожгли мой дрожащий живот, но не задержались надолго. Вздох, и он уже сжимает грудь в кружевном лифе, утягивая меня в какой-то вакуум, в котором я могу лишь хватать ртом воздух. Да уж, действительно набросился! Только и я ловлю себя на том, что вспыхиваю вместе с ним, как сухая листва. Что думать хочется все меньше, оценивать происходящее — и подавно. Как мы будем потом работать? Видимо, никак. Ой, я не сказала об этом ему? Ну, что ж. Сам виноват. Надо было спросить, прежде чем…

— М-м-м… — я запрокинула голову, когда его пальцы проникли мне под резинку трусов. Но, когда возможности резинки себя исчерпали, я усмехнулась. — Тебе все же нужно меня раздеть, иначе ничего не выйдет…

Он куснул меня за шею, и я взвизгнула, тут же оказываясь у него на плече.

…И все вдруг показалось каким-то легким и бесшабашным. Будто мне снова двадцать, и я студентка, влюбившаяся без памяти в старшекурсника с параллельной кафедры. И нет никаких проблем и вопросов к жизни, кроме предстоящей сессии. Впереди — летняя пора, практика, подработка на юге и море страсти сегодняшней ночью.

Он стягивает с меня джинсы, я пытаюсь совладать с пуговицами на его рубашке, путаюсь в них и смеюсь. Только желание смеяться быстро проходит, когда он оставляет меня без штанов и разворачивает на живот. Белье осыпается на пол — трусы, лифчик, и ему больше не остается, что с меня снимать. То, что Радислав еще одет, лишь добавляет возбуждению остроты. Мы слишком разгоряченные, чтобы терпеть, и он врывается в меня, едва спустив джинсы и боксеры. Черт, какой же он… подходящий, идеальный… Я сжимаюсь, стискивая пальцы на простыни… Мне совсем немного больно, но он дает привыкнуть — вжимается в меня и слегка выходит… и от этого простого движения, которое он повторяет несколько раз, я начинаю дрожать и сучить ногами, падая на локти и лицом в подушку.

В голове мелькает идиотская мысль: «Хорошо, что хоть кто-то на меня набросился с порога, в конце концов. Давно было пора…»

Радислав дает мне несколько вдохов, чтобы прийти в себя, и больше не жалеет. Я упираюсь руками в матрас и бьюсь задницей о его бедра, вскрикивая и кусая губы. Это все превращается в какое-то душное сумасшествие. Никаких поблажек, только секс на острие и на грани. Для меня. Он же совершенно спокойно разворачивает меня на спину и заглядывает в раскрасневшееся лицо. И продолжает смотреть, пока входит в меня снова. Будто утолил первый голод и начинает растягивать удовольствие. Движения становятся плавными, но это ничуть не облегчает мне предчувствие подступающего оргазма, и я жмурюсь, хватаю его за плечи и задыхаюсь, наплевав на то, как при этом выгляжу…

Помню, что я удивляюсь тому, куда он вдруг пропадает ненадолго. Но вскоре Радислав возвращается с упаковкой презервативов, и эта пауза вскоре вспоминается с тоской, потому что он точно знает, как довести меня до третьего оргазма. А потом и до четвертого. И вообще вымотать так, что у меня, наверное, не будет вообще никаких сил, чтобы подняться и выбраться из его постели.

Когда все закончилось, я обнаружила себя развалившейся на животе в позе звезды щекой на простыни, и, наверняка, в совершенно непотребном виде. Радислав лежал рядом на спине, тяжело дыша. Я застонала и попыталась хоть немного сгруппироваться, но вышло лишь собраться в позу эмбриона.

— Не шевелись, — хрипло попросил он. — Иначе я наброшусь на тебя снова.

— Я буду кричать, — усмехнулась я.

— И как тебе это поможет?

— Ну, может, кто-то услышит и вызовет МЧС…

— Я не сторонник групповушек, — улыбнулся он. — Спать? Душ? Кофе и по новой?

— Не шевелиться я смогу только с первым твоим предложением, — веселилась я.

— Ну, второе и третье предполагают продолжение, да…

— Я не смогу… Не сегодня, — простонала я.

— Ты же ничего не делаешь, — возмутился он шутливо.

— А что ты хочешь, чтобы я сделала в сложившейся ситуации? — вздернула я бровь. — Ты же меня просто грубо трахаешь!

— Но тебе же нравится…

— Пожалуй, да. Слишком. — И я прикрыла глаза. — Давай первое. Второе и третье попозже. Или… мне лучше уехать домой все же. — И я заерзала приподнимаясь на руках и обзывая себя дурой. — Кстати, я не работаю на тебя больше. Я не сплю со своим руководством.

— Это хорошо, потому что твое непосредственное руководство — Прохоров. — Серьезно возразил он. — Что ты делаешь?

— Ползу за трусами…

— Я же просил тебя не двигаться, — угрожающе усмехнулся он и рывком сцапал меня за ноги и подтянул к себе.

— Ты не представляешь, сколько сил мне стоил этот рывок! — возмутилась я, упираясь руками в его грудь.

— Плохо я тебя трахал, — хрипло выдохнул он, склоняясь надо мной. — Если ты еще можешь встать и собраться домой…

— Уже не могу, — укоризненно сообщила я. — Я вызову МЧС, чтобы они меня эвакуировали.

— Любишь свидания с приключениями, — устало улыбнулся он.

— Нет. Я еле дышу уже…

— Ну ты еще прикинься мертвой…

И я прикинулась, на что Радислав прыснул, подтянул к нам подушки и укрыл обоих одеялом.

— Ты уверен, что мне не нужно уезжать домой? — прошептала я в полудреме.

— Уверен. И еще уверен, что тебе стоит остаться со мной…

— Я уже осталась… — пролепетала я, почти что уснув.

— Вот и отлично, — донеслось до меня откуда-то издалека.