Я так и не узнала, поговорила ли Марджери с Золушкой, однако после того дня пропажи прекратились. Жизнь шла своим чередом. Мистер Фредерик и Анастасия встречались все чаще; один раз мы даже гуляли в парке все вместе: они и я с Артуром. Было довольно весело, хотя все намеки сестры, будто виконт питает ко мне романтические чувства, были перечеркнуты его признанием, что он хочет сделать предложение леди Хэнворт. Девушка была очень милой — дебютантка этого года. Я пожелала Артуру удачи и счастья в браке, совершенно искренне. Ведь сама не могла думать ни о ком, кроме принца. И это становилось наваждением. Пару раз я даже пыталась придумать причину, чтобы снова подать знак и увидеться с Эдуардом, но более-менее подходящего повода не приходило в голову. Зато во снах принц приходил ко мне постоянно.
«Если так дальше пойдет, я начну вышивать его инициалы на салфетке, а это уже совсем плохой признак».
Я была рада отвлечься хоть как-то, поэтому приглашение на ужин к маркизе Аргайл было весьма кстати. Громогласная леди была в восторге от нашего прошедшего бала и теперь желала сама организовать нечто подобное. По крайней мере, так нам сказали Аннабель и Элизабет. К сожалению, они также подтвердили правдивость опасений матушки насчет ходивших слухов:
— Я никогда не верила в это, Дризелла, но люди болтают… В общем, что прислуга у вас не задерживается из-за жутких условий.
— Да! Я и вовсе слышала, что одну из служанок графиня ошпарила кипятком, — мы с сестрой были в ужасе от услышанного. Я-то надеялась, что мама преувеличивает, а оказалось, она, наоборот, старалась нас не пугать.
— Но это же… неправда! Мама никогда такого… Это все, я не верю, что кто-то мог сказать подобное.
— Мы знаем, Анастасия! Это лишь нелепые слухи, они скоро прекратятся, вот увидите! В конце концов, у вас появилась новая горничная, и она вроде бы не собирается никуда уходить, верно? К тому же я уверена, что про семью жены будущего лорда Сатерленда не будут ходить грязные сплетни.
— Элизабет!
— Что? Он наверняка сделает тебе предложение до конца сезона.
— Осталось совсем мало времени, и я не думаю… то есть мы нравимся друг другу, но…
— Брось, вы — идеальная пара!
Анастасия не ответила, но вся зарделась.
«Надеюсь, они правда поженятся, пусть хоть у одной из нас будет брак по любви».
— ДЕВОЧКИ, ХВАТИТ БОЛТАТЬ, УЖИН ПОДАЛИ!
— Идем, мама! Ей не терпится сообщить свои новости, — заметила Аннабель.
— Что за новости?
— Сейчас услышишь, не хочу портить мамин сюрприз!
За столом собрались те же гости, что и в прошлый раз: наша семья, кузены маркизы и ее сестра.
— Должен отметить, леди Тремейн, ваш бал на той неделе был просто восхитительным, — заметил виконт Кроунберри, одобрительно кивнув.
— ОХ, НУ ВСЕ! МНЕ ТЕРПИТСЯ ПОДЕЛИТЬСЯ НОВОСТЯМИ! ДАВАЙ ЖЕ, МАЙЛЗ, СКАЖИ ИМ!
— Э-э, моя кузина в прошлый раз просила достать приглашения на бал леди Ратленд, и должен с радостью сообщить, что обе наши семьи приглашены в Бленхейм!
— Что?! — выдохнула Анастасия. — Мы приглашены?
— Это прекрасная новость, — мама, в отличие от сестры, не стала демонстрировать свой восторг столь открыто, но в глазах плескался триумф. Наконец-то! Это приглашение открывало двери в первый эшелон светского общества, сливки сливок.
— Приглашения должны доставить на днях.
— БОЖЕ, НАМ НАДО ЗАКАЗАТЬ ПЛАТЬЯ, НЕ ТАК ЛИ ДЕВОЧКИ?
— Да мы и так вчера были у модистки и…
— ЭТО ОСОБЫЙ СЛУЧАЙ, ДОРОГАЯ! А ВЫ, ЭЛЕОНОР, ПОЙДЕТЕ К МАДАМ ЛЕБУР?
— Думаю, не повредит. К тому же, как доставят приглашения, у нее начнется шквал заказов. Пожалуй, завтра же зайдем к ней.
— ВОТ И СЛАВНО! МЫ ВСЕ ВМЕСТЕ ПОВЕСЕЛИМСЯ НА БАЛУ У ГЕРЦОГИНИ!
— Герцог Ратленд говорит, что король недоволен поисками принца, — не к месту вставил Мишель Аргайл.
— НУ ЭТО НЕУДИВИТЕЛЬНО, БЕДНЯЖКА ВСЕ НИКАК НЕ МОЖЕТ ОТЫСКАТЬ ТУ ДЕВИЦУ.
— Терпение короля не безгранично, — заметила матушка.
— ЗНАЧИТ ПРИНЦА ЖЕНЯТ НА ДРУГОЙ?
— Не знаю, но поиски вот-вот прекратят. Ходят слухи, что ее светлость леди Присцилла — главная кандидатка на роль невесты принца.
— НО ОНА ЖЕ НЕ КОРОЛЕВСКИХ КРОВЕЙ.
— Та девушка с бала также навряд ли ею является.
Разразился спор о том, подходящая ли кандидатура леди Присцилла на роль жены Эдуарда, но я в нем не участвовала. Снова слухи, ох уж эти гадкие слухи. Как они отравляют жизнь нам всем! Неужели король и вправду так зол? Но сам Эдуард говорил, что отец недоволен им. Такое ощущение, что недовольство короля — это моя вина, ведь это я предложила поиски с примеркой. И я должна была найти невесту, если верить колдунам. Значит, и брак Эдуарда с леди Присциллой будет на моей совести. Нет, я должна найти девушку с бала. Не могу допустить, чтобы мой Эдуард женился не по любви!
Как и обещала, на следующий день мама повела нас к модистке. На этот раз мама и мадам Лебур долго обсуждали варианты: маме хотелось, чтобы мы выделялись, но яркие цвета для приема у ее светлости были неприемлемыми. Платьями с жуками уже никого не удивишь. В итоге мама одобрила два наряда: в голубой гамме для меня и нежно-розовый для Анастасии.
Мое платье было из тончайшего светло-голубого газа, лиф был задрапирован кружевом цвета сливок. Но основной изюминкой платья была расшитая синим и золотым бисером накидка, облегающая фигуру наподобие фартука. По подолу также шла широкая полоса из бисера. Платье действительно было оригинальным и смотрелось очень изящно. Наряд Анастасии был скромнее — сестра в нем походила на дебютантку: розовый шелк, пышная юбка и несколько рядов рюшей. Зато оно прекрасно сочеталось с ее цветом волос, так что мы обе остались довольны выбором мамы.
— Что ж, с этим разобрались. Я думаю, что Анастасия наденет к платью жемчуг и бриллианты, а ты, Дризелла, — бриллианты и сапфиры. Можешь взять мою брошку в виде фонтана, например.
— О, так ты нашла ее? — спросила сестра, а я ждала, затаив дыхание, что ответит мама.
— Да, она впилась в край обивки, так что я нашла ее позже, в тот же день.
«Уф, как я и надеялась».
— Спасибо, мама, твоя брошь прекрасно подойдет к этому платью.
— Вы должны понимать, что от этого бала многое зависит. Пожалуй, даже больше, нежели от королевского!
— Что? Но почему?
— Герцогиня до сих пор не ввела меня в ближайший круг знакомых, и это плохо сказывается на нашей репутации.
— А я думала, что слухи о прислуге плохо сказываются на нашей репутации.
— Вот именно! Никто не смел бы болтать такие глупости о друзьях ее светлости. Постарайтесь наладить контакт с дочерью герцогини — леди Присциллой, а уж ее саму я возьму на себя.
На краткий миг я пожалела герцогиню.
— Мы с Присциллой виделись пару раз от силы и совсем не разговаривали, как прикажешь ей понравиться?
— Ох, дорогая, ты выросла в светском обществе и будто не знаешь элементарных вещей! Польсти ее красоте, ее платью, скажите, будто уверены, что она станет женой принца, наконец.
— Ты сама сказала, что этого не будет, — заметила я, ведь во вчерашнем споре мама поддержала маркизу Аргайл в том, что жена принца должна быть из королевской семьи.
— Откуда дочери ее светлости знать об этом?
— Кузены маркизы могут проболтаться.
— Анастасия! Что за выражения? Отрицайте — и все. Ваша матушка всегда поддержит герцогиню Ратленд и ее семью — вот что вы должны сказать в таком случае.
После покупки платьев мы посетили лавку с перчатками, затем выбирали туфли. Мама явственно нервничала, и это, в свою очередь, нервировало нас с сестрой. Хотя Анастасии было проще, ведь мистер Фредерик постоянно проявлял к ней внимание: визиты, доставка цветов и коробок с конфетами. Постепенно сестра перестала бояться строить планы их совместного будущего.
— Я хочу весеннюю свадьбу! — сказала она как-то раз, когда мы рисовали за столом в гостиной.
— Ого, ты уже начала планировать свадьбу! Не рановато ли? Шучу-шучу. На твоем месте я бы все продумала еще две недели назад.
— Смейся сколько хочешь, но мне кажется… я думаю, что это произойдет на балу у герцогини.
— Предложение? Что ж, декорации и вправду будут роскошные. Главное, чтобы тебе все понравилось, а уж маме понравится, даже если мистер Фредерик сделает тебе предложение через письмо или, ну знаешь, через объявление в газете.
— Дризелла!
Дразнить сестру — это святое! Но я была счастлива за нее. Мне же нестерпимо хотелось увидеть принца. Это походило на болезнь. Лихорадку, когда даже не замечаешь, как заболеваешь, и лишь первая волна озноба заставляет задуматься: «А все ли в порядке?». А потом… слабость и желание двигаться сменяют друг друга, и нет желания сделать хоть что-то.
«Уеду сразу после свадьбы Анастасии».
Так я решила. Мне надо вырваться из-под опеки мамы, карающего взора светского общества и, самое главное, — подальше от своей нелепой любви к Эдуарду.
«Это лишь фантазия, наваждение. Мне было одиноко, и я придумала чувства к принцу. Как только я окажусь далеко-далеко, это пройдет. Новая жизнь, яркие краски — мне будет не до глупых иллюзий».
А пока все светское общество ждало, затаив дыхание, бал в Бленхеймском дворце. Слухи и всевозможные сплетни разлетались в бешеной круговерти. Кто кому вскоре сделает предложение? Заставит ли король принца жениться до конца сезона? А может, это будет дочь герцога Ратленда? Все эти темы обсуждались в гостиных задолго до бала, но именно перед ним обрели болезненную яркость. Все жители чувствовали недовольство короля и то, что назревает нечто. Как перед бурей, когда небо становится зловеще темным и ты ждешь, когда уже эту черноту прорежут первые зигзаги молний.
Забавно: сказали бы мне несколько месяцев назад, что нашу семью пригласят на прием герцогини, — я была бы на седьмом небе от счастья. А теперь предстоящая поездка вызывала скорее раздражение и беспокойство. Поэтому утром знаменательного дня первой моей мыслью было: «Пусть все это закончится поскорей!».
Платья и аксессуары были тщательно упакованы в дорогу, кучер уже ждал нас возле дома, а мама решила дать последние наставления во время завтрака.
— Помните, что ее светлость герцогиня Ратленд не любит слишком навязчивых особ, поэтому будьте приветливы, но не надоедайте приторной любезностью.
— Хорошо, мама, — Анастасия выглядела самой радостной среди нас. Ну еще бы. Если все сложится удачно, то уже вечером она станет невестой мистера Фредерика. — Нас представит кузен маркизы Аргайл?
— Да, пожалуй, так будет лучше всего. Дризелла, я надеюсь, что хмурое выражение лица — это лишь отражение твоего недовольства ранним подъемом, а на балу ты будешь мило улыбаться.
— Да, мама… то есть извини, я и правда плохо спала ночью. Бал у герцогини — это так волнительно, — я постаралась выглядеть более радостной, но, судя по маминому взгляду, мало преуспела.
— Нам не о чем беспокоиться, — беспечно заявила сестра. — Все равно все разговоры будут лишь о принце и о том, что леди Присцилла может стать его невестой.
— Ты права, наше появление на балу не станет сенсацией, однако я надеюсь от этого вы не будете меньше стараться произвести хорошее впечатление.
— Да, мама, — мы с Анастасией сказали это в унисон, словно репетировали.
Дорога до Бленхеймского дворца заняла меньше времени, чем мне запомнилось. Возможно, наш кучер спешил сильнее, а может, груз ответственности в тот раз исказил мое восприятие времени. Сейчас я не была хранительницей туфельки и могла спокойно дремать или болтать с сестрой о том, кого из гостей она планирует позвать на свою свадьбу.
А вот сам дворец производил такое же неизгладимое впечатление, что и в прошлый раз. Анастасия и мама тоже были поражены Бленхеймом. Я думала, что мама не удержится от какого-нибудь критического замечания по поводу архитектуры, но она молча рассматривала приближающийся дворец. Мне даже показалось на мгновение, что она затаила дыхание в благоговении перед этой громадой. Иллюзия быстро рассеялась, стоило только карете остановиться.
— Надеюсь, вы помните все, что я вам говорила о ее светлости? Улыбаемся, делаем реверанс и отходим, никаких глупых шуток или чрезмерной лести.
— То есть немного лести все-таки не помешает? — вырвалось у меня.
— Дризела-а-а, ну что мне с тобою делать? Можешь похвалить дворец. Разумеется, это первое, что ее светлость слышит от новых гостей, но и вреда от таких слов не будет.
Нас приветствовал дворецкий, а не хозяйка дома. Леди Тереза вместе с супругом будут встречать всех прибывших на бал вечером. Мама была несколько разочарована этим фактом: она-то надеялась на приватную встречу с герцогиней (а во время вереницы гостей перед бальным залом как успеть произвести хорошее впечатление на хозяев?). Впрочем, нам выделили весьма роскошную гостевую комнату. Мама в несвойственной ей оптимистичной манере заявила, что это признак особого расположения герцогини к нам. Я же считала, что в этом дворце все гостевые комнаты богато украшены.
Всем гостям, прибывшим заранее, обед приносили в комнату — хозяева решили, что общий стол будет лишь во время бального ужина. Я была только рада этому: буду меньше мелькать перед герцогиней и леди Присциллой. В стенах Бленхейма во мне опять проснулись позабытые страхи, я вспомнила, как накладной нос чуть не свалился с меня прямо на глазах у юной герцогини. «Мы видим то, что хотим видеть. Я была в мужском костюме и парике, она меня не узнает! Боги, здесь соберутся сотни гостей — в такой толпе ну кто обратит на меня внимание?» Но на сердце все равно было неспокойно. Я хотела было выйти прогуляться по парку, как во время посещения Аллендайла, но мама категорически запретила мне это.
— Глупости, Дризелла, нам уже пора готовиться к балу! И вдруг ты заплутаешь? Предлагаешь пойти на бал без тебя? Все вместе спустимся через пару часов.
Мама не шутила, когда сказала, что нам уже пора готовиться к вечеру. Ванна, укладка волос, последние поправки в нарядах — все это занимало уйму времени, а тут еще мы разволновались: то у меня, то у Анастасии все валилось из рук.
— Соберитесь, — чуть ли не шипела матушка. Но куда там! В итоге, когда мы спустились к бальной зале, у дверей уже собралась внушительная очередь. Мама была вне себя, но благоразумно приберегла все высказывания в наш адрес до менее людного места.
— ДОРОГАЯ, ВЫ ЗДЕСЬ! — маркиза с сияющей улыбкой настигла матушку, вынырнув со стороны лестницы. Аннабель и Элизабет проталкивались сквозь толпу вслед за матерью.
— Элоиза, рада видеть вас. Здесь столько народу. Чудесное платье, и твои дочери выглядят превосходно!
Сестры Аргайл, как и мы, были при полном параде. С появлением подруг я почувствовала себя немного свободнее, тем более шумная маркиза отлично притягивала все взоры, «затеряться» стало проще.
— ВОТ ЭТО РАЗМАХ, СКАЖИ? Я В ПОЛНОМ ВОСТОРГЕ! ДЕВОЧКИ ТОЖЕ! ТЫ ВИДЕЛА ПАРК?
— Нет, мы приехали слишком поздно, чтобы тратить время на прогулки.
— ОЧЕНЬ ЖАЛЬ, ПАРК ЧУДЕСЕН.
— Полагаю, виконт Кроунберри тоже здесь? Я надеялась, что твой кузен представит нас герцогу и герцогине.
— О! ПОНИМАЮ, НО МАЙЛЗ ТАК НЕКСТАТИ ПОДХВАТИЛ ПРОСТУДУ, ТАК ЧТО НЕ СМОГ ПРИЕХАТЬ.
— Надеюсь, ничего серьезного?
— ДА ПУСТЯКИ! НО ОН НЕ В ТОМ СОСТОЯНИИ, ЧТОБЫ ПОСЕЩАТЬ СВЕТСКИЕ МЕРОПРИЯТИЯ. РАССТРОЕН ДО НЕЛЬЗЯ, НО ТАКОВЫ ПРЕВРАТНОСТИ СУДЬБЫ, — философски заметила маркиза.
Тем временем мы постепенно приближались к хозяевам, приветствующим гостей. Мне понравилось, что герцог и герцогиня были одеты в наряды одной гаммы — жемчужно-серебряной. Столь роскошных одежд я не видела никогда, за исключением королевской четы, наверное. Что ж, положение обязывает. Леди Присциллы не было видно рядом с родителями, и это не могло не радовать.
Пожалуй, мне вообще не стоило беспокоиться, что герцогиня узнает меня. В этом потоке лиц трудно было узнать того, кого видел всего раз в жизни. Наше официальное знакомство прошло очень быстро, но чета Ратленд приветствовала нас не менее радушно, нежели остальных гостей. Мама и маркиза были счастливы.
Мы же с девочками, отойдя от дверей, застыли, разглядывая убранство бальной залы. Ее светлость воистину умела устраивать запоминающиеся вечера. Если на нашем последнем балу мама украсила зал несколькими ледяными скульптурами, то герцогиня превратила свой в царство Снежной королевы. Казалось, что все стены покрыты сверкающим инеем.
— Думаете, это настоящее серебро?
— Глупости! Серебро так не сверкает. Это больше похоже на…
— …алмазную пыль, — откуда-то со стороны на нас вышел мистер Фредерик.
— ПРАВДА?!
— Ваше сиятельство, леди Тремейн, леди Аргайл, счастлив приветствовать вас и ваши семьи на этом балу, — юноша учтиво поклонился. Аннабель что-то прошептала на ухо Анастасии, после чего получила от последней чувствительный удар локтем.
— То есть ее светлость велела добавить в серебряную краску раздробленный алмаз? Но как им удалось? Это же самый твердый камень?
— Насколько я понял, герцогиня закупила пыль у ювелиров по всему королевству и даже немного за границей. Возможно, использовались и другие драгоценные камни.
— Уверена, что это не более чем слухи, — пожалуй, я была согласна с мамой в этом вопросе. Новость про краску из драгоценностей выглядела как-то нелепо. Хотя стены искрились при свете свечей, словно снег в морозный день. Тысячи белых роз, похоже, были призваны играть роль снежных сугробов — вазы стояли рядами так, что были видны лишь белоснежные бутоны. Колонны зала были обвиты серебряными нитями, с которых свисали хрустальные сосульки. Узор на полу имитировал ледяные разводы на окнах. Не обошлось, конечно, и без настоящего льда: трехметровые ели стояли между колоннами, а за спинами музыкантов возвышалась арка — переплетение ветвей и искусно выполненных птиц. Все вместе смотрелось волшебно.
— Словно мы очутились в сказке, — прошептала мне на ухо сестра. Мы с Аргайлами отошли к одной из колонн, чтобы не мешать вновь прибывшим. Мама и маркиза, прикрываясь веерами (в которых не было никакой необходимости — от «елей» тянуло прохладой), обсуждали состав гостей. Анастасия болтала с мистером Фредериком, я — с Элизабет. Непосредственно танцы начались лишь часом позже.
Окружающая красота не позволяла заскучать, хотя меня, в отличие от сестры, так никто и не пригласил на танец. Мама порывалась найти мне кавалера тем же бесцеремонным способом, что и на королевском балу, но, как назло, поблизости не было ни одного беспечно «беспарного» молодого человека. Меня же отсутствие танцевальных партнеров ни капли не печалило. После осознания собственной влюбленности в принца я вообще перестала беспокоиться о таких мелочах. Хотя с виконтом Марлей я станцевала бы с удовольствием! Но в этот вечер он не отходил от своей невесты. А спустя пару танцев мне и вовсе стало не до этого — к нам с мамой подлетела сияющая Анастасия с новостью (которая не была таковой, по сути), что мистер Фредерик спросил ее позволения на то, чтобы попросить у матушки благословения на брак.
— Он хочет прийти к тебе уже завтра! — от восторга сестра слегка приплясывала на месте, но в этот раз мама не одернула ее очередным напоминанием о приличном поведении. Слишком уж радостные были вести. — Ты же скажешь «да»?!
— Разумеется, Анастасия, успокойся, девочка. Ты умница!
— КАКИЕ ЧУДЕСНЫЕ НОВОСТИ! ЭЛЕОНОР, Я ТАК РАДА ЗА ТЕБЯ! И ЗА ТЕБЯ, АНАСТАСИЯ, ТОЖЕ, РАЗУМЕЕТСЯ, — добавила маркиза, заметив удивленный взгляд моей сестры.
Еще пара танцев, и настало время ужина. За столом мы сидели далековато от хозяев, но нас это не расстроило. По правую руку от меня сидел лорд Саутвелл — добродушный старичок, который весь ужин проговорил о своей новой гончей.
— Уверен, что Матильда ощенится уже этой осенью; главное, чтобы это случилось до сезона охоты на оленей.
— Надеюсь, так оно и будет, милорд. — Что хорошо было в таком собеседнике, как лорд Саутвелл, так это то, что он не ждал от меня каких-нибудь реплик. Главное — слушать и изредка кивать головой. К тому же ужин был столь чудесен, что тратить время на светскую болтовню не хотелось.
Когда я увидела накрытый стол, мне сразу вспомнилась моя поездка во дворец, вероятно, потому, что в тот раз мне тоже предлагали говядину под соусом из вяленых оленьих язычков. Помимо этого, подавали страсбургский пирог из гусиной печени, жареные каплуны, яйца с флердоранжевой водой, суп с мидиями, филе морского языка, набитое трюфелями, блины с кремом Шантильи. Когда пришло время десерта, гости смогли полюбоваться миндальными пирожными в виде маленьких копий Бленхейма — вкус у них не отставал от внешнего великолепия! Также мне понравилось бланманже в виде уточки, окруженной разноцветными яйцами.
— В том году охота на уток не задалась, — поделился со мной лорд Саутвелл, как только подали десерт.
— Зато эти утки от вас не смогут ускользнуть, — постаралась я утешить пожилого джентльмена. И мне это удалось! Лорд Саутвелл, смеясь, пересказывал мое шутливое замечание всем, кого встречал в этот вечер.
Так мне сказала Анастасия, я же провела остаток бала не столь весело. Мама заметила леди Присциллу, когда мы возвращались в бальный зал.
— Вот наш шанс, Дризелла! Жаль, что твоя сестра куда-то убежала, видно, она с дочерьми Аргайл. Ну хорошо, я представлю тебя леди Присцилле, а там ты уж как-нибудь обмолвись об Анастасии.
— Но, мама, может, не стоит? Давай дождемся Анастасии, и вообще, это как-то невежливо…
— Глупости! Подобные знакомства — самое что ни на есть обычное дело. Улыбнись! Да не так, а мило, — мне пришлось, изобразив улыбку, идти вслед за мамой, движущейся в сторону леди Присциллы словно таран.
В отличие от родителей, леди Присцилла предпочла серебру золото, возможно, чтобы больше выделяться на фоне бело-серебристого оформления зала. Золотая парча — неподходящий материал для юной девушки, но кого это волновало? Широкая юбка представляла собой каскад воланов, посередине шла лента чуть более темного оттенка золота. Такого же цвета был корсаж платья и перчатки. Юная герцогиня была ослепительна.
Сомнение в правильности маминой идеи переросло в полную уверенность, что этого делать не стоило. Вымученная улыбка застыла на лице.
— Леди Присцилла, позвольте представить вам мою дочь — леди Дризеллу де Тремейн, — мама, не заметив перемены в моем настроении, все же сделала это: привлекла внимание дочери герцога.
— Рада знакомству, хотя мне кажется, что мы с леди Дризеллой уже встречались, — леди Присцилла с милой улыбкой ответила маме. Та начала что-то говорить. Обрывки слов долетали до меня («может, на балу… там было много народу»), я же смотрела в прекрасные золотистые глаза герцогини.
«Она все знает».
Это не было простой догадкой, нет. И мама с ее желанием влиться в высший эшелон не виновата.
«Очевидно, и усилия кузена маркизы тут ни при чем, нас пригласили из-за меня! Герцог узнал про мою помощь принцу, а леди Присцилла хотела лишь удостовериться».
— Вы еще не были в нашем саду, леди Дризелла? Мама велела украсить его тысячами лампочек, так что сейчас, когда стемнело, самое время прогуляться по его аллеям. Не составите ли вы мне компанию?
— С превеликим удовольствием, леди Присцилла, — что еще я могла ответить?
С трудом заставляя себя идти за юной герцогиней, я краем глаза заметила, как мама ободряюще кивнула мне. От этого простого жеста мне стало совсем плохо — мама ведь не знает, что это все фарс. Но что задумала леди Присцилла? А вдруг это не она, а ее мать или, не дай бог, отец? Вдруг герцог Ратленд хочет использовать меня, чтобы добраться до принца? Он ведь его терпеть не может, а скандал с незамужней девицей может испортить Эдуарду жизнь.
Мы действительно вышли в сад, и при других обстоятельствах я была бы в восторге от сотен огоньков, вплетенных в листву, — бал фей, не иначе. Но сейчас я скорее чувствовала себя как человек, идущий на казнь.
— Пожалуй, я была не права, когда утверждала, что вы не видели наш сад, не так ли? Ведь примерка туфельки проходила как раз здесь, — герцогиня остановилась и обернулась ко мне. От нежной улыбки не осталось и следа. Я с удивлением наблюдала за этой метаморфозой: в глазах леди Присциллы застыл холод, лицо исказила презрительная усмешка. «Как можно быть такой красивой и отвратительной одновременно?» — пронеслось у меня в голове. Я не видела смысла пытаться отрицать, делать вид, что не понимаю, о чем говорит девушка. Ясно же, что она знает о моей помощи принцу. Поэтому вместо уверток я решила спросить ее прямо:
— Как вы узнали, что я помогаю Его Высочеству?
— А вы думали, что постоянные вылазки Эдди из дворца никого не насторожат? Мой отец пристально следит за всем, что связано с принцем. И когда его шпионы доложили о ваших встречах с Эдди, разумеется, он был заинтригован. Когда вы объявились здесь, в этом шутовском наряде, мне сразу стало ясно, что вас с принцем связывают отнюдь не романтические отношения. Я не знаю, почему из всех людей королевства Эдди выбрал вас для поиска той девицы с бала, но в итоге вы подвели его. Невесты нет, принцем недовольны и дворяне, и нищие, а особенно — его дорогой отец. И теперь ваше с ним легкомыслие открывает крайне заманчивые перспективы для моего отца, — леди Присцилла замолчала, будто наслаждаясь тем, какую боль причинили мне ее слова. Эдуарду грозит беда, и виновата в этом я. Как до этого дошло?
— Однако у Эдди есть шанс все исправить.
— Что?! Как?
— Он должен объявить меня своей невестой, — тут леди Присцилла вновь мило улыбнулась, а я же стояла, оглушенная подобным… предложением.
— Вы хотите… то есть вы собираетесь…
— Дело обстоит так, леди Дризелла: либо принц женится на мне, либо его ждет жуткий скандал. Нет, он, конечно, может жениться на вас, и тогда его и ваша репутация пострадают в меньшей степени, но сомневаюсь, что Эдди выберет данный вариант. Он скорее решит переждать бурю за рубежом, тогда как от репутации вашей семьи не останется камня на камне. Кажется, ваша сестра помолвлена с будущим лордом? Забудьте! Вы станете изгоями! И единственный шанс избежать этого — убедить принца выбрать меня! Так что от вашего красноречия зависит как мое счастье, так и судьба вашей семьи. Вы уж не подведите нас. А теперь прошу простить: меня заждались другие гости.
И она ушла.
Я не знаю, сколько времени провела, стоя в одиночестве в саду.
«Это же шантаж!» — вот что беспрестанно вертелось у меня в голове. За принцем следили, за нашими встречами, значит, и за мной? Как такое вообще стало возможным? И как леди Присцилла согласилась на шантаж? Или она сама настояла на этом? Дружили они в детстве с принцем или нет, но не думает же она, что Эдуард сможет простить ее после такого?
«А сможет ли он простить меня?» Его ждет скандал из-за моей порушенной репутации. Я не думала, что Эдуард станет винить меня. Нет. Но сам мой вид будет напоминать ему о нашем грандиозном провале.
В тот момент, когда я пыталась осознать крушение всех своих надежд, а заодно репутации нашей семьи, небо озарили всполохи фейерверков. Взрывы разноцветных искр вызвали многочисленные «ах!» и «о-о!», но я ничего не слышала. Когда остальные гости восхищенно смотрели в небо, я была одна, в темноте. И эта тьма сгущалась с каждым мгновением.