Как представительница высшего общества, мама устраивала бал каждый сезон. Разумеется, не в доме отца Золушки: он был слишком мал, да и отсутствие постоянных слуг бросалось в глаза. Поэтому мама арендовала большой зал столичного театра. Он был более чем просторным и, к тому же, очень красивым: потолок и аркада, обрамляющая зал, были украшены позолоченным лепным орнаментом. Сочетание светлого мрамора, позолоты лепного декора и огромных хрустальных люстр создавало атмосферу торжественности. Даже пол был под стать, представляя собой наборный паркет, созданный из шестнадцати пород дерева.

Мы были не единственной дворянской семьей, арендующей этот зал для балов. Кому-то не хотелось обустраивать в доме гигантскую комнату, которая будет пустовать большую часть времени. Другим казалось проще организовать все не у себя дома — меньше возни с уборкой помещения. Так что мамины приглашения не терялись на фоне остальных, и наши балы пользовались успехом у дворян средней руки. Так, например, мама злилась, что ей до сих пор не удалось завлечь в гости герцогиню Ратленд.

В этом году организация бала прошла несколько скомканно, ведь мама решила спонтанно перенести его с конца сезона. По слухам, герцогиня Ратленд тоже собиралась провести бал пораньше. Я так и не поняла, с чем была связана эта бальная чехарда. Неужели великосветские дамы были настолько уверены, что принц найдет предполагаемую невесту и конец сезона ознаменует королевская свадьба?

После «урока танцев» до нашего приема оставалось совсем ничего. За пару недель довольно сложно организовать крупный бал, но мама умела наводить ужас на торговцев всех мастей. Так что, если графиня де Тремейн сказала, что ей требуется столько-то унций мяса и птицы к такому-то дню, — мало кто смел возразить. Приглашения были разосланы и приняты. Еда и музыканты заказаны, оставалось самое главное — наряды! Поэтому мы вновь оказались в мастерской мадам Лебур.

— Ваша Светлость! Я надеялась увидеть вас в моей скромной мастерской, ведь весь свет говорит о вашем предстоящем бале. У нас было поступление новых тканей из-за границы — это новый писк моды. Вы только взгляните на эту прелесть!

Модистка, не переставая жеманно улыбаться, грозно щелкнула пальцами, и одна из ее помощниц тут же скрылась в комнате с тканями.

— Крылья жуков-златок, ну или, как их называют ученые мужи, Bubrestidae jewel beetle.

Девушка вернулась с экземпляром ткани. Мне показалось, что узор на ней был вышит изумрудными пайетками.

— Взгляните, не правда ли, charmant?! И эти крылышки переливаются: цвет переходит от зеленого к фиолетовому, к синему или даже к бронзе. На балу при свете свечей вышивка из них будет мерцать подобно драгоценностям!

— Хм-м, — матушка брезгливо сморщилась, но по глазам я поняла, что жуки ее заинтересовали и она раздумывает, а не нарядить ли нас с сестрой «по последнему писку моды».

— Что ж, они смотрятся интересно, издалека их можно принять за изумруды. Вы уверены, что подобная вышивка приживется среди дам высшего света? Все таки… жуки — это не слишком изысканно.

— Что вы, госпожа, ее светлость герцогиня Ратленд уже заказала пару нарядов для себя и дочери с вышивкой из этих красавцев. Скоро в подобных нарядах будут ходить все леди королевства!

— Возможно, — матушку явно одолевали сомнения, но опять же, если модистка не соврала насчет герцогини Ратленд, то подобным нарядом мы никого не шокируем, да и не особо заметно, что это крылья жуков, если не знать заранее.

— Зеленые крылышки выигрышно смотрятся на белом, а это не тот цвет, что идет моим дочерям.

— У нас имеется вышивка на других цветах: синий, голубой шелк или желтый газ. К тому же можно сделать вставку с вышивкой по подолу платья, так что мы просто добавим белый с зеленым. Я думаю, что для леди Анастасии идеально подойдет атласное изумрудное платье с вышивкой по низу. А леди Дризелла может примерить платье из синего шелка: оно без жуков, но с чудесными розами из голубого атласа. Ваши дочери затмят всех на балу!

— Пусть примерят, — матушка благосклонно кивнула, а мы с Анастасией не верили своим ушам: чтобы маман так легко согласилась с предложением модистки? Анастасия вся сияла — наконец-то ей достанется зеленое платье, о котором она давно мечтала, пусть и вместе с жуками. Я тоже одобрительно улыбнулась платью, которое вынесли помощницы мадам Лебур: глубокий синий цвет завораживал, и оно подходило к моим темным волосам и бледной коже.

Мадам Лебур в очередной раз продемонстрировала свое умение подбирать наряды: мы с сестрой выглядели превосходно. Пожалуй, не хуже, чем на Королевском балу.

— Admirablement (фр. превосходно)! Étonnamment (фр. изумительно)! Эти платья так подчеркивают красоту ваших дочерей, миледи.

— Да, они выглядят неплохо, — в устах мамы это был настоящий комплимент. — Мы их берем.

* * *

Вечером мама позвала нас в свой кабинет:

— Вот ваши бальные книжки. Обратите внимание, что у каждой из вас заняты два танца.

Полная нехороших предчувствий, я открыла бальную книжицу: первый вальс и котильон были заняты, в графе «партнер» значился достопочтимый барон Валентайн Холдернесс.

— Что?! Барон Холдернесс? «Дважды вдовый» Холдернесс?! — мы с Анастасией в ужасе переглянулись.

Барон прославился двумя вещами: первое — своими ужасными манерами, второе — тем, что успел дважды овдоветь. Танцевать с ним, да еще дважды, значило не просто выглядеть отчаявшейся. После такого ни один приличный кандидат в женихи не посмотрит в нашу сторону.

— Может, лучше дадим объявление в газету? Ну, знаете, в колонку брачных объявлений: «Дочери графини ищут женихов без темного прошлого, наличие своих зубов будет преимуществом».

Анастасия рассмеялась, а матушка лишь закатила глаза:

— Избавь нас от своих попыток пошутить, дорогая. Барон — не самая плохая партия: он дворянин, имеет доход с имения, пусть и не самый большой, но ваше приданое скрасит этот недостаток.

— Я не хочу умирать, — Анастасию явно не убедили матушкины доводы. Я же не сомневалась, что не стану женой барона, даже если мама велит притащить меня в церковь со связанными руками. — Он настоящий Синяя Борода!

— Глупости! Вот уж не думала, что мои дочери черпают информацию из столь сомнительных источников, как слухи.

— Обе его жены умерли, это никакие не слухи, мама!

— Это простое совпадение, а вы ведете себя как истеричные барышни. Вам обеим уже не семнадцать! К тому же мы тоже постоянно на слуху и не в позитивном ключе: из-за этой дрянной девчонки у нас репутация семьи извергов. Неудивительно, что мы можем рассчитывать лишь на такого… жениха.

«Вот уж не думала, что выходки Золушки будут иметь такие последствия».

— А как же виконт Марлей и мистер Фредерик? — я отказывалась так легко сдаться. — Мистер Фредерик снова заходил к нам и даже пригласил Анастасию на прогулку в парк.

— Это правда? Почему я узнаю об этом только сейчас?!

— Утром ты была у цветочника, а потом мы были у мадам Лебур, как-то вылетело из головы. Прости, мама. Мистер Фредерик заедет за мной завтра на своем фаэтоне.

— И он тоже будет на нашем балу, а ты отдала два танца Анастасии Синей Бороде!

— Зато все остальные свободны. Если мистер Фредерик захочет потанцевать с твоей сестрой, у него будет шанс.

— Я уверена, что и виконт Марлей захочет потанцевать с Дризеллой. Ты зря навязываешь нам барона Холдернесса.

— К нам приходили молодые охотники за приданым, а ты выбрала того, который годится нам в дедушки.

— Довольно! К нам приходили безродные юнцы. Вы должны быть благодарны мне за старания устроить вашу судьбу. Вместо этого — сплошные капризы и упреки. Ведите себя соответственно вашему положению. А сейчас, будьте любезны, покиньте мой кабинет.

— У нас правда такая репутация в свете? — спросила меня Анастасия, когда мы вышли в коридор.

— Не знаю, мне никто не намекал. Надо расспросить Аннабель и Лиззи.

Слова мамы о нашей подмоченной репутации застали меня врасплох. И почему-то в первую очередь меня встревожил вопрос: а доходили ли до принца эти слухи? Нет, конечно, нет. Да и если бы… Уверена, Эдуард не поверил бы, что я… Но опять же — он видел маму, а она похожа на особу, которая тиранит слуг.

* * *

В приготовлениях и предбальной суете время пролетело незаметно. Настал тот самый день. Надо сказать, в этот раз матушка расстаралась не на шутку: то ли из-за нашего пошатнувшегося положения в обществе, то ли из-за сватовства «Синей Бороды». Зал сиял сотнями свечей в хрустальных подсвечниках. Ледяные скульптуры, изображающие нимф, дарили прохладу тем, кто стоял поблизости. Бальные книжки, украшенные позолотой, закуски с икрой и дорогое шампанское — давно уже мы не устраивали бал с таким размахом!

Особенно мне понравилось цветочное оформление: в больших вазах стояли букеты из белоснежных лилий и бледно-фиолетовых роз («Майнцер Фастнахт» — любимый сорт мамы). А к котильону мама заказала букеты из лиловых тюльпанов.

— РОСКОШНЫЙ БАЛ, МОЯ ДОРОГАЯ! — Маркиза Аргайл была в восторге, хотя причиной скорее был не мамин вечер, а то, что мистер Алленби, будущий граф Саутвелл, уже трижды наносил визит старшей дочери маркизы — Аннабель. В обществе поговаривали о приближающейся помолвке. Как тут не быть в восторге?

— Благодарю, надеюсь, что и мистеру Алленби он понравится. Слышала, что они с Аннабель часто видятся в последнее время?

— ДА, НЕ ДАЛЕЕ КАК НА ДНЯХ ОНИ СТОЛКНУЛИСЬ С АНАСТАСИЕЙ И МИСТЕРОМ ФРЕДЕРИКОМ НА ПРОГУЛКЕ В ПАРКЕ. ТЫ НЕ РАССКАЗЫВАЛА ОБ ЭТОМ МАМЕ, МИЛАЯ

— Да, она что-то упоминала, — мама опередила Анастасию. — И мистер Фредерик, безусловно, очень привлекательный молодой человек, однако пока рано говорить о чем-то серьезном.

— НУ, УВЕРЕНА, ЧТО ОН БЕЗ УМА ОТ АНАСТАСИИ, — маркиза подмигнула сестре.

Маркиза как в воду глядела, потому что вскоре к нам подошли поздороваться виконт Марлей и сам мистер Фредерик, который тут же попросил у Анастасии оставить для него вальс.

— А вы, леди Элла, согласитесь потанцевать со мной вальс? — Артур был очень мил, но, к несчастью, первый вальс был записан у меня на барона.

— Этот танец занят, милорд. Если вы не против, я оставлю для вас вальс перед окончанием бала? Или польку?

«Я как раз потренировалась ее танцевать».

— С удовольствием потанцую с вами польку, миледи.

В целом все шло чудесно вплоть до появления барона.

Барон Холдернесс прибыл всего за пять минут до нашего с ним вальса. Я до последнего надеялась, что он не придет, но мои мольбы не были услышаны. Барон явился, причем одетый в несуразный ярко-зеленый жакет. Я подумала, что он будет мило гармонировать с жуками на платье Анастасии. Еще запыхавшийся, он подошел к нам с сестрой. Она обещала этот вальс мистеру Фредерику, но барон, похоже, забыл, с которой из нас танцует первый вальс, потому что вместо меня поклонился Анастасии. Окинув сестру плотоядным взглядом, он сказал:

— Позвольте мне получить удовольствие, пригласив вас на танец.

То ли специально, то ли нет, но барон напутал с приглашением, ведь обычно говорили «иметь удовольствие пригласить вас на танец», а тут фраза прозвучала несколько двусмысленно; неудивительно, что Анастасия и я мигом покраснели по самое декольте.

— Прошу прощения, милорд, но леди уже обещала этот танец мне, — мистер Фредерик, который как раз подошел для танца с Анастасией, растерявшись, решил указать барону на его промах, что тоже было недопустимо. Вечер превращался в катастрофу прямо на глазах.

— Ваш первый вальс записан у меня, милорд, — получилось, будто я сама пригласила барона. Таким образом, за какие-то три минуты мы нарушили уйму правил приличия, и это — не сходя с места.

— Ох, ну, музыканты уже начали играть, пошевеливайтесь, милочка, — барон, нисколько не смущаясь, быстро перешел ко мне, и начался вальс. И не то чтобы барон двигался плохо: вальсировал он достаточно изящно, однако при этом прижимал меня слишком близко. Люди начали поглядывать в нашу сторону, я же мысленно ругала матушку — странно, как только ее уши не полыхнули огнем.

К чему нам с Анастасией этот позор с бароном? Серьезно, лучше остаться старой девой, нежели связать судьбу с этим светским парией. Остаток танца я провела с «приклеенной» улыбкой на лице (и беспрестанно молясь, чтобы пол в зале провалился, и желательно — прямо под бароном). Наконец последние ноты вальса стихли, партнеры вежливо похлопали музыкантам и друг другу. Барон проводил меня к матери, и я надеялась, что не увижу его до котильона, однако старик затеял разговор с матушкой о приятности моих манер (бр-р!).

— Ваша дочь неплохо танцует, миледи. Я всегда обращаю внимание на то, как девица двигается в танце — это очень важно, не правда ли?

— Вы, разумеется, правы, сэр.

— И она не болтушка — это тоже замечательно, — очевидно, барон решил использовать весь свой арсенал очарования.

Я лихорадочно перебирала в голове темы, на которые могу говорить часами, но не могла выбрать, на чем остановиться. Цветы? Дорогие платья, которые я так люблю покупать? Ага, просто обожаю, много-много платьев, целые сотни, может тысячи… Хм-м. Стоит рискнуть.

— Ваша милость ничего не сказали о моем платье, не правда ли, оно чудесно?! — я выпалила это на одном дыхании; голос от волнения стал высоким, будто я кого-то передразнивала. Матушка с подозрением покосилась на меня, но барон клюнул на наживку и снисходительно похвалил мой наряд:

— Чудесное платье, вам очень идет.

— Спасибо! Вы не поверите, как трудно найти достойную портниху, милорд. К счастью, маменька водит знакомство с графиней Торрингтон, так что теперь мы заказываем наряды у лучшей модистки в королевстве. Она шьет для самых сливок общества!

— Наверное, это весьма, э-э, затратно? Я имею в виду все эти кружева, атласы… Вы часто выходите в свет? — барон обратился ко мне, но матушка ответила вперед:

— Сейчас часто, но ведь это пока мои девочки не стали замужними дамами. В конце концов, вам ли не знать, что замужество налагает на нас определенные обязательства и дамы в браке обычно реже посещают балы.

— Зато наряды у замужних дам роскошнее и драгоценностей на порядок больше! — не растерявшись, заметила я. — Обожаю бриллианты, и рубины, и жемчуг. Честно говоря, трудно выбрать что-то одно — так люблю драгоценности, что…

— Кажется, я вижу старого знакомого, извините меня, — барон, чутка побледнев, скрылся из виду. Матушка, улыбаясь, сумела схватить мою руку так, что со стороны казалось, будто я поддерживаю ее (а не она пытается сломать мне конечность).

— Ты с ума сошла?! — прошипела мама, не переставая улыбаться. — Еще одна подобная выходка, и я запру тебя дома.

— Как Золушку?

У мамы от гнева перехватило дыхание:

— Чтобы я больше не слышала от тебя подобного! Анастасия, проводи сестру к напиткам — ей стоит освежить голову лимонадом со льдом.

Анастасия, только подошедшая к нам, растерянно кивнула, и мы со всей скоростью, насколько позволяли приличия, удалились в комнату с напитками.

— Так что, мне вылить тебе лимонад на голову или как? Мама сказала остудить ее. А что такого ты сделала? Это из-за барона? Сказала ему что-то обидное?

— Только то, что люблю наряжаться.

— А?

— Наряды: платья, драгоценности — всего побольше, понимаешь? — Непонимание в глазах сестры сменилось восхищением, когда до нее дошло, что я задумала.

— Ты просто гений!

— Тогда за избавление от барона! — провозгласила я тост, и мы чокнулись бокалами с пуншем.

Дальше вечер пошел веселее. Анастасия станцевала с мистером Фредериком два раза. Барон Холдернесс танцевал с ней польку, и, судя по всему, сестра использовала мой метод, поскольку на второй танец он ее тоже не пригласил. Я же танцевала польку с виконтом Марлей.

— Я был несколько удивлен, увидев вас в обществе барона Холдернесса, леди Элла, — заметил Артур, когда провожал меня к матушке после танца.

— Это была мамина инициатива, милорд, но боюсь, что барон был несколько… разочарован моим легкомысленным отношением к деньгам.

— А вы действительно столь легкомысленны? — Тон Артура был серьезен, но глаза смеялись. Похоже, что и он разгадал мой план по избавлению от неугодного ухажера.

— В исключительных случаях, милорд. — Виконт, не выдержав, рассмеялся. Несколько матрон посмотрели на нас с укоризной. Очевидно же: громкий смех на балу — дурной тон.

— Если у вас освободился котильон, я могу пригласить вас на танец?

— Да, милорд, с удовольствием.

В итоге котильон я танцевала с виконтом.

— Надеюсь, вы обе довольны собой, — сказала мама по пути домой. — Барон ушел с середины бала.

— Зато мистер Фредерик два раза пригласил Анастасию на танец, мама.

— Ну и что? Ты тоже танцевала с виконтом не один раз, — похоже, сестра боялась спугнуть удачу.

— Только, в отличие от виконта, мистер Фредерик заинтересован тобой, не притворяйся, что не понимаешь.

— Ладно, мистер Фредерик — достойная партия, и если он сделает предложение твоей сестре, это будет замечательно. Но что с тобой, моя дорогая? — Мама посмотрела на меня так, как может только она. — Я сомневаюсь, что виконт видит в тебе нечто большее, чем хорошую знакомую. Более-менее приемлемых кандидатов на твою руку я не вижу, так что твое поведение, как минимум, странное. Ты хочешь остаться старой девой? Это незавидная судьба, дочь моя.

— Когда нет средств к существованию — может быть. Но папа оставил нам деньги, я не умру с голода.

— И, по-твоему, этого достаточно?

— Лучше так, чем брак с кем-то наподобие барона.

— Что ж, посмотрим, что ты скажешь лет через пять.

Не сказать, что мы поругались, но разговор все равно оставил неприятный осадок. И в последующие дни наше с мамой общение было подчеркнуто безэмоциональным. Не знаю, насколько нас бы хватило, но тут к нам пришло письмо из дворца.

Когда я предложила эту безумную идею — примерить туфельку всем знатным девицам королевства, я, конечно, понимала, что туфельку придется примерить и нам с сестрой. Однако не была готова к ажиотажу, охватившему наш дом, когда матушка получила известие о предстоящей примерке.

— Дом совершенно не готов к приему королевского посланника! Надо нанять уборщиц! И поменять занавески в голубой гостиной.

— Их не успеют пошить, — возразила Анастасия. — Написано, что к нам прибудут уже завтра.

— Значит, проведем уборку сегодня, и я дам строгие указания миссис Бэгшоу насчет Золушки — не позволю этой девчонке испортить нашу репутацию перед королевскими слугами.

— А Золушка разве не должна тоже примерить туфельку? Она же… ну, по сути, наша родственница.

— Не говори глупости, Дризелла, и, к тому же, ее не было на балу, так что не стоит лишний раз утруждать примерщиков.

Золушка не удивилась, что ее на пару дней отправляют жить в погреб, дабы «она не мозолила глаза своим перепачканным платьем», но приход уборщиков восприняла без воодушевления. «Наверное, не хочет, чтобы разница в уборке бросалась в глаза», — подумалось мне. Разумеется, графиня проигнорировала недовольство Золушки, и дом заполонили деловито мелькающие женщины с ведрами и тряпками. Маман вместе с экономкой и Марджери следила за ходом уборки, тогда как мы с сестрой укрылись в музыкальном зале.

Анастасия мучила фортепиано, я пыталась рисовать, но мысли все время возвращались к скорой примерке туфельки. Судя по всему, сестру тоже волновало это событие.

— Представляешь, если туфелька мне подойдет, вот будет здорово! Мечтаю увидеть выражение лица Аннабель, когда она услышит об этом.

— Ты же знаешь, что это невозможно. На туфельке именная магия, а значит, она может налезть только той таинственной красавице.

— Откуда ты знаешь, что туфелька заколдована?

— Ну-у, слышала, как об этом болтали на рынке.

— О да, знаменитые эксперты базара, особенно по части магии.

— Неважно, ты знаешь, что я права.

— Ой, не будь такой занудой! В конце концов, даже магия может дать сбой, так что не мешай мне мечтать. Или ты не хочешь быть сестрой королевы?

— О, я очень хочу быть сестрой королевы, меня лишь ужасает мысль о матушке в роли королевской тещи.

— О да, — сестра деланно содрогнулась. — Тогда я передумала: ради королевства я готова отречься от своей возможности стать женой принца.

— А как насчет Фредерика? Ради него ты не готова отказаться от принца?

— Да ну тебя, — сестра вернулась к игре на фортепиано, но целых пять минут не могла войти в нужный ритм.

Уборка шла весь день, мыши и птицы попрятались от этой суеты, так что к приходу примерщиков у нас был образцово чистый особняк. О приезде слуг короля нам доложили, когда мы пили чай вместе с графиней Торрингтон (поскольку у графини не было дочерей, она хотела взглянуть на примерку туфельки и саму туфельку, поэтому, узнав, что к нам приедут примерщики, незамедлительно прибыла с визитом).

Дом сверкал, я и не помнила его таким чистым. Мама умудрилась даже где-то раздобыть пышно цветущие розовые кусты (мы с Анастасией поспорили на то, сколько времени понадобится Золушке, чтобы загубить эти чудесные растения. Я считала, что на это уйдет неделя; сестра, настроенная более оптимистично, рассчитывала на две). Также мама велела миссис Бэгшоу почистить наши лучшие домашние платья, так что уже с утра мы были при полном параде. Когда раздался звонок в дверь, графиня Торрингтон была вне себя от счастья:

— Боже, это они! Как вы думаете, принц тоже присутствует при примерке?

— Вряд ли, дорогая, — матушка позвонила в колокольчик, зовя экономку. — Слишком много визитов, скорей всего, примерку делает его личный лакей.

— Вызывали, госпожа? — в гостиную подоспела чуть запыхавшаяся миссис Бэгшоу.

— Да, где она? — мамин взгляд мог остудить камин.

— Там, где вы приказали ей находиться, госпожа. Мне… позвать ее? — в голосе экономки промелькнула надежда.

— Нет, проследите, чтобы она там и оставалась! — миссис Бэгшоу кивнула и понуро скрылась из комнаты. Во время этой странной беседы графиня Торрингтон усиленно делала вид, что наслаждается чаем, не замечая ничего вокруг. В конце концов, она была подругой мамы и знала о ее трудностях с некой «служанкой».

— Слуги короля в голубой гостиной, миледи, — наконец доложил дворецкий. — Я взял на себя смелость сообщить им, что вы скоро подойдете.

— Хорошо, Глэнвилл, ступай и предложи господам напитки, мы сейчас будем.

— Это так волнующе, — графиня Торрингтон весело подмигнула нам с сестрой. — Может, мы сейчас узнаем имя будущей королевы.

— Не смеши меня, Гертруда, мы точно знаем, что ее здесь нет, но все равно мы должны помнить о приличиях и своем долге перед королем. Так что вперед, девочки, исполним указ короля.

Мне было интересно, как проходит настоящая примерка, в отличие от осуществленной мною в Бленхейме. К нам прибыло двое мужчин в той же форме, что была и у меня. Один держал подушку с туфелькой, второй зачитал отрывок из указа короля. Мама, Анастасия и графиня Торрингтон во все глаза смотрели на туфельку. Оно и понятно.

Когда дело дошло до собственно примерки, сестра совершенно неприличным манером выпихнула меня вперед. Делать нечего — пришлось примерять первой. Ладони мигом вспотели.

— Присядьте сюда, миледи, — королевский посланник натренированным движением снял мою домашнюю туфлю и попытался надеть хрустальную туфельку. Разумеется, у него ничего не вышло — туфелька оказалась мала. Странно, я ведь точно знала, что туфелька не подойдет, но на краткий миг во мне затеплилась надежда, что это случится.

— Сожалею, юная леди, но вы были близки, — механическим тоном заявил паж, державший подушку. По всей видимости, они оба насмотрелись на истерики девушек, которым туфелька тоже не пришлась впору.

— Твоя очередь, Анастасия, — графиню Торрингтон не покидал азартный настрой.

Сестра заняла мое место, и ситуация повторилась один в один.

— В доме больше нет леди, соответствующих критериям указа, ваша светлость? — спросил паж, примерявший туфельку.

— Нет, тут только мои дочери.

— Что ж, тогда сожалеем, что отняли ваше время, миледи.

— Удачи в поисках, господа.

Примерщики откланялись и поспешили на выход; наш дом — не единственный, который они должны были посетить сегодня.

— Ну вот, — графиня Торрингтон казалась искренне расстроенной нашей неудачей. — И когда уже эту красавицу найдут? Я начинаю считать, что ты была права, Элеонор: с этой девушкой что-то неладное, раз она до сих пор не объявилась!

— Эти поиски были обречены, — деланно вздохнула мама. — И королю скоро надоест одержимость принца этой девчонкой, вот увидите.

— Ты сегодня в очень мрачном настроении, дорогая, я заметила это, как только вошла.

— Все в порядке, примерка туфельки — это, конечно, пустые хлопоты. Я больше волнуюсь из-за того, что не смогла найти сегодня утром свою любимую брошь. Ту, что в виде фонтана с бриллиантами.

— О! — графиня Торрингтон мигом переключилась, тогда как у меня забрезжили первые догадки насчет маминой потери. — Ты ведь недавно наняла новую горничную, я права?

— Да, но я знаю эту девушку давно.

— Моя кузина тоже так думала, а потом ее компаньонку поймали с поличным, когда та пыталась сдать в ломбард фамильные серьги с рубинами. Когда дело касается драгоценностей, лучше проверить!

— Извините, я отойду на минутку, — если это то, о чем я подумала, надо убедиться.

Поднявшись к комнатам слуг, я долго не решалась открыть дверь спальни Марджери.

«А вдруг я ошиблась? И мама просто уронила куда-нибудь свою брошь?» Однако я все же решилась осмотреть комнату — если я права, Марджери может пострадать ни за что.

В комнате довольно пусто: узкая кровать, шкаф, два стула (один из которых сломан) и небольшая тумбочка возле кровати. Не зная, с чего начать, я раскрыла шкаф — там висела пара платьев и пальто.

«Думай не как человек, куда бы брошку дели мыши?»

Я присмотрелась к кровати: тоненький матрас лежал на подушке, набитой соломой. Подходящее место! Осторожно отодвинув матрас, я принялась ощупывать колкую подушку и вскоре нашла дырку сбоку. Я совсем не удивилась, когда в этой нише нашлась мамина брошка (а заодно мой наперсток, потере которого я бы никогда не придала значения; что ж, наши воры не слишком разбираются в ювелирном искусстве). Вот чего я не ожидала, так это деликатного покашливания за спиной.

— Марджери! — это была она. О боги, она видела, как я роюсь в ее кровати.

— Элла, что ты здесь… — тут девушка заметила брошку у меня в руках. — Это та самая, что потеряла ваша матушка?

— Да, я нашла ее в отверстии в подматраснике… — начала объяснять я, но Марджери меня перебила.

— Я не крала ее!

— Я знаю, Марджери, успокойся.

— Меня подставили! Что? — осеклась горничная на полуслове. — Ты знаешь? Откуда?

— Я видела на днях, как мыши пытались унести наверх брошку Анастасии.

— Мыши? А… А, ну да, понимаю, — Марджери ведь была не дурочка и не слепая, и знала, кто помогает Золушке в делах.

— Что случилось, Марджери? Мы же все дружили в детстве, и вы с ней тоже. Почему Золушка пытается выжить тебя из дома?

— Для того же, для чего она выживает из вашего дома всю остальную прислугу.

Слова подруги детства меня удивили: я всегда считала, что Золушка делает это исключительно из нелюбви к графине. Оказывается, было что-то еще.

— И зачем ей это?

— Все из-за россказней ее отца — мистера Дарема. Еще когда Золушка была маленькой, он сказал ей, что спрятал в доме клад на случай, если дела пойдут плохо или с ним что-нибудь произойдет. В общем, что в доме есть захоронка с золотыми слитками. Но где именно — он не сказал. Золушка мечтает найти этот клад с самой смерти отца, и другие слуги с их вездесущим взглядом ей ни к чему. Гораздо удобнее обыскивать полупустой дом.

Я не знала, что и думать. С одной стороны, это объясняло многое: и поведение Золушки, и перемещение вещей в доме, те же ящики на кухне, к примеру. Но с другой… Неужели Золушка верит, что найдет его сейчас, после стольких лет безуспешных попыток? Да и сколько мог спрятать мистер Дарем? Неужели намного больше, нежели та сумма, которую мама предлагала Золушке, чтобы девушка уехала и оставила дом? Но, может, Золушка просто не хочет быть обязанной? Наверное, гордость не позволила взять подачку графини, ведь она надеется, что где-то здесь ее ждет золото отца.

— Но ты знаешь о кладе, так зачем избавляться и от тебя? Искали бы вместе — больше шансов на успех.

— Мы уже не дети и давно не подруги. Думаю, Золушка просто не доверяет мне, — горько усмехнулась Марджери.

— А ты рассказывала о кладе моей маме?

— Нет! Хоть я и не верю, что это золото существует, если оно есть — Золушка имеет на него все права. И вы, леди Элла, не рассказывайте своей маме, пожалуйста!

— Не расскажу, обещаю тебе, — мне не было дела до поисков Золушки, хотя косвенно это ведь из-за них у нас ухудшилась репутация в обществе. Но рассказать графине было бы низостью с моей стороны.

— Спасибо, — Марджери сразу расслабилась. — А что будем делать с брошью?

— Я верну ее маме, подложу где-нибудь с краю шкатулки. Пусть думает, что просто не заметила ее. Вот только будет ли эта пропажа последней?

— Я поговорю с Золушкой, — Марджери как-то странно на меня посмотрела, будто оценивающе. — В конце концов, это наши с ней разборки, леди Элла. Вы и так помогли мне, дальше я справлюсь сама.

— Хорошо, — я улыбнулась девушке. Все вроде бы разрешилось, но у меня появилось стойкое ощущение, что Марджери чего-то не договаривает. Ладно, если она не доверяет мне до конца — это нормально. Лишь бы их война с Золушкой не усугубила наше положение.