Обескураженные поведением колдуньи, мы вышли за порог в гнетущем молчании. И именно в этот момент мой желудок решил взмолиться о еде. Принц, до этого хмуро рассматривавший закрытую за нами дверь, удивленно (как мне показалось) посмотрел на меня.

«Боже, какой стыд!!!»

Кровь прилила к щекам, и я уже раскрыла рот, дабы начать извиняться за столь неподобающее для леди поведение (и это было бы очередным нарушением этикета), но принц опередил меня:

— Боже правый, я совсем забыл о времени — вы наверняка жутко голодны? Сможете продержаться еще немного? Я могу предложить вам закуски, вот только это предупреждение о дожде… Давайте вернемся в Аллендайл-хаус как можно скорее.

— Конечно, Ваше Высочество, — пробормотала я, все еще краснея. Чертов желудок! Уверена, что у таинственной незнакомки такого конфуза быть не могло. И смех наверняка напоминает трель колокольчика, а не «лошадиное ржание», как мое (естественно, по определению матушки).

Уже совсем стемнело, и идти по лесной тропинке стало труднее. Его Высочество старался поддерживать меня: отодвигал ветки, помогал перебраться через поваленные стволы. Но мы все равно двигались медленно, а дойдя до поляны, на которой, как нам казалось, нас ждут лошади, обомлели: лошадей не было! Нигде. То есть где-то они еще существовали, но не на той поляне, где мы их оставили.

— Может, мы их плохо привязали, и они ушли, м-м-м, щипать траву?

— Нет, я бы на это не надеялся, — принц покачал головой, явно опечаленный. — Думаю, их украли. Кто-нибудь из местных.

— Какой ужас! То есть Смерча похитили?! — я не могла представить кого-то другого, кроме принца, верхом на этом коне. И Смерч, такой милый, такой славный, неужели он попал в руки конокрадов?

— Не волнуйтесь за него, — к моему удивлению, Его Высочество улыбнулся. — Уж кто-кто, а Смерч способен за себя постоять. Я отправлю людей на поиски, и наших лошадей быстро найдут, но проблема в том, что уже надвигается ночь, а мы в нескольких милях от Аллендайла. Вы не вернетесь на бал, как мы планировали. Дай бог, чтобы мы вообще к утру добрались до Аллендайла. И эта колдунья сказала про дождь, а потому, как усилился ветер, я склонен считать, что она окажется права.

— Колдунья! — меня осенило. — Помните, что еще она сказала? Что через поля дорога займет меньше времени!

— Ладно, давайте попробуем сократить путь через поля, но если мы, наоборот, заплутаем — лесную ведьму будет ждать серьезный разговор.

Легко сказать — пройдем через поля! Сапоги для верховой езды подходили для такого путешествия, конечно, лучше, нежели бальные туфельки, однако и в них идти было непросто, особенно если учесть, что они были мне слегка большеваты. Хотя мозоли — это меньшее, чем я рискую, ведь ясно, что мы не успеем вернуться к окончанию бала. Значит, баронесса будет вынуждена подняться без моей помощи, и, вероятно, люди это заметят. Представляю, как это скажется на моей репутации: компаньонка, бросившая старушку. А если слухи дойдут до мамы? И как же хочется есть!

Тут небо прорезал рваный зигзаг молнии.

«О боги, только не это».

Но нас ведь предупреждали… Ветер крепчал. Его высочество ускорил шаг настолько, что мне приходилось практически бежать, дабы поспеть за ним. И, разумеется, скоро я начала выдыхаться. Мне показалось, что мы прошли (в моем случае — пробежали) не менее часа, прежде чем на землю упали первые капли.

— Надо найти укрытие, чтобы переждать грозу, — прокричал принц. Раздался первый раскат грома. «Какой кошмар, — подумала я. — Нам придется заночевать где-то в поле, я проведу ночь с мужчиной, который мне не муж. И даже не жених». Настоящая леди никогда не попала бы в подобную ситуацию, вот только в глубине души… я была в восторге. Сегодняшний день напоминал сюжет приключенческой книги, а никак не мою скучную жизнь почти старой девы. Надеюсь только, что конец у этой книжки будет счастливым.

— Смотрите! — очередная вспышка молнии осветила какое-то строение в нескольких сотнях метров от нас.

— Похоже на амбар, бежим туда! — теперь и принц перешел на бег: дождь начался всерьез. Скорее, это был ливень, да что там — настоящий библейский потоп! За те мгновения, что мы добирались до амбара (который, хвала небесам, не был заперт), мы промокли до нитки.

— Это просто кошмар, — первым делом принц проверил сумку — не выпала ли туфелька. — Надо разжечь костер, чтобы высушиться, а то мы рискуем подхватить воспаление легких.

— Но разве можно разводить огонь здесь? А вдруг начнется пожар?

— Все будет хорошо, здесь же земляной пол, и смотрите — кто-то уже жег тут костры.

На полу действительно виднелась какая-то черная яма, но деревянные стены и тюки соломы не внушали доверия.

— Не бойтесь, этот сарай скорее загорится от удара молнии, нежели из-за нашего костра. Но и это маловероятно, — добавил принц, заметив ужас на моем лице. Только удара молнии нам не хватало.

— Нужно найти более-менее сухие ветки, — принц обошел весь сарай. Лично я в такой темноте видела лишь смутные силуэты соломенных тюков. По крайней мере, солома для растопки есть.

— Не понимаю, должны же здесь быть дрова. Неужели хозяева приносили их из другого места?

— Тут есть деревянные полки, — заметила я. — Может, сломаем одну и оставим хозяевам деньги за ущерб?

— Пожалуй, вы правы — это единственный источник древесины в сарае, не считая стен, — не мешкая, его высочество принялся отламывать одну из полок, и именно в этот момент в проеме возник силуэт.

— Эй! Што вы тут забыли, а? — в дверях сарая стоял парень. По-видимому, хозяева заметили движение возле сарая.

На самом деле Том должен был проверить сено, поскольку матушке почудилось, что молния ударила слишком близко к сараю. Хотя, случись это, такой факел было бы видно за милю. Но вместо огня перед глазами мальчишки предстала странная картина: двое промокших господ, при этом один, кажись, ломал полку.

— Извините, мы не хотели нарушать ваши границы, — сказал более щуплый. — Гроза застала нас в пути, может… то есть… мы могли бы заплатить за пребывание в этом сарае.

Тут Том совсем запутался: мало того, что обычно аристократы брали все, что хотели, не спрашивая, так эти двое еще предлагают заплатить за ночевку в сарае?

— Ма может постелить вам в доме, — чуть поразмыслив, предложил Том. «Авось и денег за это дадут больше», — размечтался он.

— Нет-нет, сарая довольно! Тут, хм-м-м, довольно мило, и мы не хотим никому мешать, — тот, что крупнее, явно не хотел, чтобы кто-то узнал об их пребывании в деревне. — Вот, тут… пять фунтов, надеюсь, этого хватит?

Том аж голос потерял — такие деньжищи! Это же… это же годовой налог за землю!

— Хватит, — наконец удалось выдавить ему. — Располагайтесь, да… в общем, как дома. Спокойной ночи!

По дороге к дому Том решил, что повременит с рассказом о нежданных гостях родителям. Если эти двое не спалят сарай и не поломают слишком много, он сможет оставить деньги себе с чистой совестью. Пять фунтов! Это сколько всего можно купить. Интересно, что эти богачи забыли в их сарае?

Папаша Тома по пьяни любил повторять, что все господа… ну, это самое, но парню эти слова всегда казались пустой болтовней. Однако сегодня, глядя на этих расфуфыренных дворянчиков, Том пришел к выводу, что батя-то был прав.

* * *

— Надо же, похоже, нам повезло. Вы молодец, леди Элла, вовремя предложили деньги, — с уходом мальчика его высочество закончил с «добыванием дров» и теперь старался разжечь костер.

— Благодарю, Ваше Высочество. Похоже, что спички тоже промокли? — честно говоря, в этой сырой одежде становилось по-настоящему холодно. — Может, стоило согласиться переночевать у них дома?

— Нет-нет, нас бы увидело больше людей, еще поползут слухи. Спички немного отсырели, но только с одного края. Уверен, что мне удастся использовать хоть одну по назначению. И, пожалуйста, зовите меня Эдуард. Мы столько пережили вместе, что эти церемонии, право, ни к чему.

— Хорошо, Эдуард, — от слов принца у меня внутри словно возникло маленькое солнышко, даже холод на мгновение отступил. Я поблагодарила богов за окружающую нас темноту, так хоть Его Высочество не видит мое пунцовое лицо.

Несколько минут тишину прерывали лишь раскаты грома и чирканье все новых спичек. Наконец, когда я почти уже решилась сказать принцу, что откровенно замерзаю, свершилось чудо, и солома, насыпанная принцем поверх обломков полки, заполыхала.

— Готово, мы можем посушить одежду. Давайте я пододвину один из тюков, и мы развесим наши кафтаны перед огнем.

Мы так и сделали: пододвинули пару тюков. На одном развесили одежду, а на втором сели так, чтобы быть максимально близко к костру, не рискуя при этом загореться.

— Обувь тоже стоит снять, земля возле костра быстро прогревается, — сказал принц, первым стаскивая с себя сапоги. — Позвольте помочь вам, — добавил он, заметив, что мне никак не удается стянуть сапог: силы окончательно покинули меня.

— Не стоит, Ваше Высочество, это не пристало принцу!

— Эдуард! Помните? Глупости, вы оказались здесь из-за меня, так что меньшее, что я могу сделать, — это попытаться спасти вас от простуды и накормить. — Принц снял с меня сапоги очень быстро; я только успела подумать, что это действие является забавной противоположностью примерки хрустальной туфельки.

— Накормить? То есть у вас с собой есть еда? — до моего сознания дошли последние слова принца.

— Да, я прихватил немного на случай, если мы задержимся в дороге, правда, я не ожидал, что мы застрянем на ночь.

В сумке принца оказалась не только еда, но и покрывало.

— Совсем забыл о нем, — пробормотал Эдуард, укутывая меня. Ткань была сухой, что удивительно.

— Благодарю, — жаль, что нельзя снять мокрую одежду, но тело все равно понемногу отогревалось.

Что еще пригодилось, так это фляжка с джином. Хоть я и не являюсь любительницей алкоголя, но, промокнув насквозь, не смогла отказаться от пары глотков. Принц тем временем достал свои съестные припасы. Пожалуй, пикник в представлении Его Высочества выглядел настоящим пиром по сравнению с нашим обычным домашним ужином. Было довольно забавно наблюдать изысканное жаркое из перепелов в неприметном глиняном горшочке. Также принц не забыл о хлебе, яйцах, взял немного ветчины и даже печенье с фиалковым джемом! Все было так вкусно, что я изо всех сил старалась сдержаться, дабы не наброситься на еду, словно голодная собака на кость. Во время еды мы молчали, только изредка обмениваясь фразами вроде: «Еще перепелов?» или «Подать вам воды?», «Чудесное печенье, не правда ли?». Я понимала, что принц слишком разочарован колдуньей, чтобы вести светские беседы, но меня тронула его предусмотрительность насчет еды.

— Извините меня за эту неудачную поездку, — сказал принц, аккуратно нарезая сыр тоненькими ломтиками. — Я понимаю, что вы сильно рискуете, разъезжая так со мной, переодетая мужчиной, без сопровождения. Я очень ценю все, что вы для меня делаете, леди Элла. Так что не беспокойтесь: найдем ли мы мою возлюбленную или нет — я заплачу вам достаточно, чтобы вы смогли… А, кстати, что вы хотите сделать с деньгами? Простите, если вторгаюсь во что-то личное, просто вы кажетесь вполне обеспеченной девушкой. Так зачем вам дополнительные средства? Если это не секрет, конечно.

Я никому раньше не говорила о своих планах сбежать из дома, да и кому бы я могла доверить такую тайну? Но здесь и сейчас, под барабанную дробь дождя, при неверном свете костерка мне захотелось поделиться хоть с кем-то своей почти сбывшейся мечтой. К тому же принц точно не станет рассказывать моей матушке, да вообще кому-либо…

— Я хочу уехать отсюда! — выпалила я. И слова, так долго подавляемые, полились непрерывным потоком: я рассказала о жизни с мамой, о наследстве, которым смогу воспользоваться лишь через пару лет, и затем — не знаю, что на меня нашло, — об обиде причиненной мне мистером Пенроузом. Конечно, я не называла его имени, но сказала достаточно, чтобы Эдуард догадался, какую боль мне причинила эта ситуация.

— Так что теперь мне нет смысла оставаться в вашем королевстве, и я хочу уехать еще сильней, чем прежде.

Принц выслушал меня молча, не перебивая, лишь хмурясь иногда, в особенности когда я рассказала о просьбе мистера Пенроуза. Он успел приготовить несколько бутербродов с сыром, и, когда я замолкла, он не сразу заговорил: мы сидели, жевали бутерброды, вглядываясь в танец языков пламени. И когда я уже потихонечку начала жалеть, что открылась ему, он наконец заговорил:

— Этот мистер Пивз (так я назвала Грегори) — просто идиот и мерзавец! Мерзавец — потому что играл на ваших чувствах, да еще, судя по всему, следил за вашей кузиной. А идиот — потому что не сумел разглядеть, какое вы сокровище, и, вместо того чтобы преследовать леди, не желающую иметь с ним ничего общего, он должен был умолять вас стать его женой. Опустим иезуитские рассуждения высшего света о том, что ваша родословная и наследство стали бы ценным приобретением для его семьи. Вы — умная, смелая женщина, готовая прийти на помощь, несмотря ни на что. А он? Выскочка, гонящийся за красивой оболочкой. Не расстраивайтесь из-за него, леди Элла. Ни на минуту больше! Он вас недостоин. Вы уедете отсюда и сможете заняться всем, чем захотите.

Сердце, казалось, разбухло в груди и перекрыло весь кислород, стало трудно дышать. Я думала, что расплачусь — он был так мил. Меня привело в чувство признание принца, что он тоже всю жизнь мечтал путешествовать по дальним странам.

— Так почему никуда не съездили? — я не могла понять, что может помешать богатому мужчине путешествовать.

— Я принц, — просто ответил Эдуард. — И каждая моя поездка в другую страну — это крайне дорогая и тяжелая для двора операция. Не говоря уже о дипломатическом контексте. К тому же все, что я могу увидеть в такой поездке, — это толпа придворных и стены покоев для гостей. Отец и Совет неохотно соглашаются даже на мои поездки по родному краю. В юности я часто мечтал поменяться местами с моим кузеном. Вы слышали о нем? Наверняка слышали. Герцог Аберкорн — лучший дипломат государства, он уже в детстве был крайне одаренным учеником, особенно в политических науках и в языках. Папа шутил, что на древнегреческом Джеймс заговорил раньше, чем на родном языке. Он очень гордился его успехами в учебе, и мои достижения всегда меркли на фоне успехов кузена. Так было всегда; единственное, что мне удавалось лучше, — это фехтование, ну и езда верхом, — принц тяжело вздохнул; поймав мой взгляд, он попытался улыбнуться прежней обворожительной улыбкой. — Вы будто ужасно удивлены? Не отвечайте, я знаю, что обо мне говорят в свете: «пустоголовый красавчик, недостойный трона»! Нет, не надо, — принц покачал головой, не дав мне опровергнуть его слова (хотя что опровергать? Он был прав: дворяне, в особенности сторонники герцога Ратленда, именно так и говорили). — Эти разговоры уже давно меня не ранят. Не так, как слова отца, что он предпочел бы кузена в качестве наследника вместо меня.

— Что?! Неужели король…

— Да, впервые он так сказал, когда мне было лет шесть. Помню, я плохо написал сочинение по истории, и тогда отец сказал: «Твой кузен никогда не опозорил бы меня так перед всеми; лучше бы он был моим сыном, я должен сделать наследником его, а не такого ленивого мальчишку, как ты». Ту ночь я проплакал, а наутро поклялся себе, что приложу все усилия, но стану умней, чем кузен. Докажу отцу, что я достоин его наследия. Увы! Мне это не удалось: Джеймса трудно превзойти.

— Мне очень жаль, — я не знала, как утешить его. Похлопать по плечу? Глупо. Взять за руку? Я никогда не решусь на нечто подобное. В тот момент я буквально возненавидела короля. Ну что за отец скажет подобное своему ребенку? «А что за мать?» — неожиданно пронеслось у меня в голове.

— Это ужасно, когда родитель… когда ты понимаешь, что самый близкий человек тебя не любит. Я знаю, каково это. Мы с сестрой тоже давно усвоили, что матушка никогда… что мы никогда не будем достаточно хороши, понимаете? Думаю, — тут настала моя очередь улыбаться сквозь слезы, — даже если бы я назавтра проснулась столь же прекрасной, как ваша невеста, матушка все равно нашла бы изъян в моей внешности.

— Понимаю, о чем вы, — сейчас принц смотрел на меня так, будто мы были давно знакомы, и это было приятно. Даже слишком. — Пожалуй, нам обоим не повезло с родными.

И тут я словно впервые увидела его. До этого передо мной был прекрасный принц, но эта красота скорее отталкивала меня — ведь я знала, что такой, как он, даже не посмотрит в мою сторону. Но сейчас… он смотрел. Сердце сжалось.

«Ой-ей», — пронеслось у меня в голове: в то мгновение я осознала, что влюблена в принца.

К счастью, он вроде бы не заметил моего озарения.

— Похоже, гроза идет на убыль, вам не кажется? Ливень прошел, а этот моросящий дождь может затянуться на всю ночь. Давайте подождем еще полчаса и двинемся к Аллендайл-хаусу.

— Да, это разумный подход, — ответила я первое, что пришло в голову, переваривая собственное открытие. Мне казалось, что стоит Эдуарду посмотреть мне в глаза, как он сразу все поймет.

«Глупости все это. Однако часть меня хотела, чтобы он догадался.

— Очнись, ты помогаешь найти его НЕВЕСТУ!

— Да, только…

— Никаких «только»! Он недосягаем. Он принц. Забудь.

— Да, это просто романтичная обстановка. И джин. Только и всего.»

Пока я спорила сама с собой, дождь сошел на нет; теперь ничто не мешало нам выдвигаться в путь (не считая усталости, холода и того, что дороги развезло от сырости). Одежда за столь короткий период, разумеется, не могла полностью высохнуть, однако все же стала чуть суше. К тому же мы поели; надеюсь, всего этого хватит, чтобы не простудиться.

Сборы не были долгими: принц загасил костер, я надела жакет, оставив поверх покрывало.

— Даже жаль, что мы не можем задержаться здесь, правда? — вдруг сказал Эдуард. — Этот вечер и пикник в крестьянском сарае — вряд ли такое забудется.

Размышления об этих словах отвлекли меня от ужасной дороги к Аллендайл-хаус. Что Эдуард имел в виду? Это было настолько кошмарно, что вряд ли забудется? Или, наоборот, разговор по душам был настолько хорош, что принц его не забудет? Мне только кажется или наши отношения изменились, стали более доверительными? Ох, после конфуза с мистером Пенроузом я сомневалась в своем видении. По крайней мере во всем, что связано с мужчинами.

«Получается, я соврала, когда сказала, что в королевстве меня больше ничто не держит», — мрачно пошутила я про себя. «Стоило только сказать, и несколько минут спустя вот оно — я не хочу уезжать от Эдуарда за тридевять земель». Опять же, когда мы найдем девушку с бала, все изменится. Хватит ли мне лишь осознания, что он счастлив? Смогу ли я слышать о его жизни с другой, да еще с такой красавицей? Не знаю, почему последний пункт имел какое-то значение, но красота его избранницы почему-то задевала меня.

Дорога через поля все никак не желала заканчиваться, а небо уже начало светлеть. Идти по влажной земле было немногим легче, чем пробираться через лесную чащу: мы с принцем были перепачканы с головы до ног, на сапоги страшно смотреть — я молилась, чтоб подошва выдержала и не отвалилась по пути. Лишь когда первые лучи солнца пробили утренний туман, принц сказал, что видит башни Аллендайла. Мы добрались! Хотя бы до завтрака. К тому же после бала гости могут встать и попозже.

— Я не смогу проводить вас до покоев, — извиняющимся тоном сказал Эдуард. — Наверное, мы нескоро увидимся, так что я хотел бы еще раз поблагодарить вас, леди Элла, за то, что отважились на эту поездку. Спасибо и до встречи!

— Не за что, Ваше… Эдуард, жаль, что мы не узнали больше. До свидания!

И он ушел. Скрылся в недрах конюшни. Что ж, и мне пора пробираться к себе в комнату.

Разумеется, слуги уже встали, однако никто из снующих туда-сюда работников дома не обратил внимания на припозднившегося гостя. Не знаю, заметили ли они, что перед ними женщина (и притом жутко грязная) в мужском костюме, или нет. Я так устала, что единственное, волновавшее меня в это мгновение, было желание доползти до кровати. Даже ванна отошла на задний план, хотя остатки разумности подсказывали, что мое перемазанное лицо вызовет уйму вопросов у баронессы и немного банных процедур не помешает.

Добравшись до нашей комнаты, я порадовалась, что тяжелые шторы были задернуты и поднимающееся солнце не тревожит полумрак спальни. Стараясь как можно меньше шуметь, я сняла сапоги и штаны, а вот с лифом платья опять начались проблемы. Шнуровка за день ослабла, но и у меня поубавилось сил, так что в конце концов я решилась на крайние меры и срезала один из шнуров, стягивающих корсет. Скажу сестре, что случайно оборвала.

После, наскоро протерев влажной губкой лицо и руки, я прокралась к кровати, как мне казалось, совершенно бесшумно. Вытянувшись под одеялом, я чуть не расплакалась от восхитительного чувства, что сейчас могу спокойно отдаться во власть сна. Уже на пороге в царство Морфея я услышала, как баронесса тихо сказала: «Отличный костюм, дорогая, надо было идти на бал в нем».

* * *

Как я и надеялась, гости после бала не спешили выходить из покоев. Баронесса, то ли в силу возраста, то ли помня о договоренности с принцем (а может, пожалев меня), встала около девяти утра. Впрочем, я не слышала ни как поднялась баронесса, ни шума отъезжающих карет. Меня разбудила горничная. Баронесса, уже готовая к выходу, стояла возле медной ванны, от которой шел пар.

— Доброе утро, дорогая. Я решила, что тебе не помешает принять ванну, прежде чем мы отправимся в путь. Не торопись, я позавтракаю с леди Аллендайл.

— Благодарю, леди Марчвуд. Извините, что подвела вас вчера…

— Глупости! Я прекрасно провела время, жаль, что вам нездоровилось. Надеюсь, сегодня вы чувствуете себя получше?

«Вот оно что, значит, баронесса сказала всем, что я плохо себя почувствовала и отпросилась подняться к себе. Замечательно! Моей репутации ничего не угрожает».

— Да, — с благодарностью сказала я, улыбнувшись старой леди. — Мне уже гораздо лучше, спасибо!

— Вот и славно, спускайся, как будешь готова.

Горячая ванна — это было как раз то, в чем нуждалось мое тело: мышцы ломило после вчерашних приключений. Еще бы! Столько идти по размокшей дороге. Неужели я провела целую ночь с принцем? Хм, звучит несколько… двусмысленно. Хотя для светского общества это было бы однозначным заявлением о падении. Не принца, разумеется — мужчинам и так многое прощалось, а уж наследнику тем более. Это моей репутации придет конец, если поползут слухи. Но я не жалела о своем приключении: пусть мы и не узнали от колдуньи имя красавицы, но наш разговор с Эдуардом… Да, ради этого стоило рискнуть.

Умывшись, я окончательно проснулась и была готова отправиться домой. Спустившись вниз, я застала баронессу в компании леди Натсфорд, леди Генриетты и леди Шарлемон. Виконт Марлей тоже был здесь.

— Вот и леди Тремейн! Как вы себя чувствуете? Мы так переживали за вас вчера из-за этого внезапного недомогания, — леди Генриетта смотрела на меня взглядом, преисполненным сочувствия; я даже несколько растерялась, поскольку была уверена, что эта девушка меня недолюбливает. — Виконт и я только что поинтересовались вашим самочувствием у леди Марчвуд.

«А, понятно. Дайте угадаю — Артур спросил первым».

Не желая портить игру леди Генриетты, я заверила ее в своем полном здравии:

— Я прекрасно себя чувствую, благодарю за беспокойство. Вчера у меня просто разболелась голова, я решила прилечь на пять минут и, так глупо, проспала весь праздник. Мне очень жаль, леди Аллендайл, все эти костюмы и музыка — это был чудесный бал-маскарад.

— Ничего страшного, леди Тремейн, — хозяйка Аллендайл-хауса лишь всплеснула руками. — Будут еще маскарады в вашей жизни и попышнее, нежели наш скромный вечер. Главное, что сегодня вам лучше.

— Вам нужно подкрепиться перед дорогой. Артур, проводи леди Тремейн в столовую, — да уж, не ожидала от баронессы такого «подарка». Хотя виконт Марлей вчера был сама учтивость и сейчас не выдал и тени недовольства, наоборот, предложил мне руку, радостно улыбаясь (к вящему огорчению леди Генриетты).

— Вам понравился бал, милорд? — я была уверена, что виконту пришлось несладко вчера, однако это был самый очевидный вариант для беседы.

— Как вы и сказали, леди Тремейн, костюмы и музыка были восхитительны. Жаль, что мой кузен пропустил это празднество.

— И вам было бы проще, если юные девы охотились не только за вами, — виконт рассмеялся. Пожалуй, не стоило так говорить, ведь я знала, как на девушек давят установки общества, утверждавшего, что самое важное в жизни женщины — удачный брак.

— Не все леди, вот вы таинственно исчезли прямо посреди бала, — заметил Артур.

— Так уж таинственно? Что может быть прозаичнее головной боли?

— Я не знал, куда вы ушли и почему, поэтому искал вас, надеясь пригласить на второй танец, — слова виконта мне польстили, хоть я и понимала, что юный лорд просто выбрал меньшее из зол.

— Сожалею, что так вышло, милорд. Может, нам еще удастся потанцевать на другом приеме, ведь сезон в самом разгаре.

— Буду рад нанести визит вам, вашей сестре и вашей матушке, конечно.

«Хм-м, мама была бы счастлива, да и внимание виконта будет полезно нам с сестрой, но наш дом… Ладно, у нас появилась новая работница — уж как-нибудь сможем встретить гостя».

— Мы будем очень рады вас видеть! — кто бы мог подумать, я что, правда выполнила мамино указание?

* * *

Я вернулась домой незадолго до ужина. Мама и Анастасия сидели в кабинете: графиня трудилась над счетами, а сестра читала. Увидев меня, Анастасия тут же отложила книгу — ей не терпелось узнать, как прошел бал.

— Наконец-то, вы задержались! Рассказывай все по порядку: ты с кем-то танцевала? С виконтом? Какие были костюмы?

— Боже, Анастасия, что за поведение? Веди себя как подобает леди. Уверена, что твоей сестре не терпится все рассказать, но лучше будет обсудить все за ужином. Я не закончила с бумагами, и Дризелле надо переодеться.

— Да, матушка. Стаси, ответы на твои вопросы: да, да — с виконтом, поразительные.

— Дризелла! — но я уже покинула кабинет, посмеиваясь про себя над возмущенным видом сестры. Ничего, она сразу забудет про обиду, когда услышит новости.

Не верилось, что я смогла совершить такую поездку без ведома родных. И принц Эдуард… Он открылся мне вчера вечером! Так здорово поговорить с кем-то, кто может тебя понять.

Я уже почти зашла в свою комнату, как услышала какой-то скрип дальше по коридору, в той стороне, где располагалась лестница наверх — в комнаты прислуги. Поколебавшись, я пошла на звук. В темноте коридора было трудно разглядеть что-либо. Кажется, я заметила движение маленьких фигурок на полу. «Помощники Золушки», — догадалась я, но что они делают? Тут я наступила на скрипучую доску паркета, и это спугнуло мышей — они бросились врассыпную, оставив что-то на полу. Подойдя поближе, я узнала в этой вещи брошку Анастасии.

У нас были две одинаковые броши в виде тюльпанов: бутоны из эмали, листья и стебли из белого золота, усыпанные бриллиантами. Броши отличались лишь цветом эмали: у меня была алая, а у Анастасии — нежно-розовая.

«Ничего не понимаю! Зачем мышам брошь Анастасии? Хотели подарить Золушке?».

Я сомневалась, что Золушка имела к этому отношение: в конце концов, до сего дня у нас не пропадали украшения. Решив не раздувать скандал из-за этого, я подняла брошку и отнесла ее в комнату Анастасии.

«Мыши — воровки. Какой у нас все-таки чудной дом».

Во время ужина я подробно рассказала о хозяевах Аллендайл-хауса, самом доме и о том, как прошел маскарад. Мама язвительно комментировала услышанное о нарядах гостей, сестра завистливо вздыхала — в этом сезоне она еще не была на балу-маскараде.

— Но самое потрясающее — я танцевала с виконтом Марлей, мама. И он сказал, что непременно зайдет к нам с визитом!

— ЧТО?! — мама пыталась скрыть, что эта новость произвела на нее впечатление, но ей это плохо удавалось. — Очень хорошо, Дризелла. Ох, нам столько всего надо сделать — тебе стоило послать мне записку. А вдруг он придет завтра, а у нас тут бедлам!

— Кстати, Анастасия, виконт не сразу вспомнил меня, но вот тебя он помнит. Как он выразился… м-м, что-то наподобие: «Я никогда не видел такого цвета волос». Я же говорила, что тебе стоит гордиться своими волосами!

— Ой, признайся, ты это только что выдумала! — сестра мигом покраснела до самой макушки.

— Вот и нет! Спроси сама у его милости…

— Никто не будет говорить с виконтом о волосах! Если молодой человек почтит нас визитом, вы должны вести себя как полагается, так что никаких глупых высказываний. Лучше будет, если вы всю встречу будете просто мило улыбаться.

— Тогда виконт решит, что мы дурочки!

— Да, а как же светская беседа? И мы вполне хорошо разговаривали на балу. Он очень милый, если задуматься…

— Дризелла влюбилась, — в ответ я лишь показала сестре язык.

«Ты права, сестра, но вот только не в виконта».

— Тише, Анастасия! А ты лучше расскажи подробно, что именно тебе говорил виконт вчера?

Да уж, вежливость Артура разбудила в маменьке дракона. Впрочем, вечер прошел на удивление мирно, наверное, потому что мама впервые была мной довольна.

«Надеюсь, виконт не забудет о своем желании заглянуть, а то мама мне этого не простит».