Меня будто окатило кипятком. Я видела его лицо так близко — злобное, торжествующее, отвратительное. Меня парализовало, но только на мгновение. Затем тело среагировало — инстинкт. Ярость. Потребность себя защитить. Я уже не та беззащитная девочка. Я не дам себя в обиду.

Боковым зрением я увидела, что на столе лежит нож. Мерцающая сталь. Схватила его — ладонь тут же вспыхнула болью от сжатия рукоятки. Ударила. В живот, вбок — я не разбирала. Он заорал, но не ослабил хватку. Ещё один удар. Воздух наполнился звуком рвущейся ткани, грохотом посуды, криками. Падая, он увлек меня за собой. Стол перевернулся, раздался звон битого стекла. Мы боролись, катались по полу, скользили по разбитым бокалам и бутылкам. Я не чувствовала боли. Только ярость.

Он пытался схватить меня за волосы, за шею. Кричал что-то, но я ничего не слышала. Я была зверем, который борется за выживание. В какой-то момент мне удалось пнуть его — сильно, в живот, в пах — и вырваться. Я вскочила, задыхаясь, вся исцарапанная, в его и своей крови, шатаясь, как после взрыва. Бежала, не разбирая дороги, босая, с растрёпанными волосами.

Путь на улицу был закрыт — возле него охранники нашего клуба, которые должны были защищать меня, но сейчас я была их целью. Они не пропустят, а пробиться через несколько здоровых мужиков мне не под силу. Я побежала по лестнице вверх, обратно в гримерку.

Забежав туда, я заперлась. Внизу слышались крики. Я стояла в темноте, дрожа всем телом, прижимая к груди окровавленные руки.

В ушах звенело. На языке — привкус металла. И только одна мысль в голове: он нашёл меня. Мне конец. Мне отсюда не выбраться. Своим сопротивлением я только отсрочила свою погибель и взбесила его. Он страшен в гневе. Я же знала, что лучше его не злить.

Подбежав к столику, я достала из сумочки свой телефон. Открыла список контактов, прокрутила вниз. Остановилась на имени того, кто единственный на всем белом свете мог бы сейчас мне помочь.

Попросить Ника о помощи было не просто отчаянием и паникой. Это было единственным возможным решением. Выходом. Моей самой последней надеждой.

Я пододвинула стол и несколько кресел к двери, но в глубине души знала, что их вряд ли остановят эти баррикады. До меня доносились крики, топот, визг, а я сидела на холодном полу гримёрки, крепко зажав ладонями уши. Если буду прислушиваться, пытаясь понять что творится внизу, то сойду с ума.

Ник сказал, что он как раз рядом, что будет на месте через пять минут. Я не знала, сколько уже прошло времени — минуты, часы — в моей голове всё слилось в одну нескончаемую пульсацию страха. Лампа над зеркалом моргала, как будто даже электричеству было страшно находиться в этой комнате.

И в каждой вспышке мне казалось, что дверь трясется от ударов и вот-вот не выдержит. Я боялась, что до меня доберутся раньше, чем приедет Ник. Своего мучителя я, может быть, и вырубила, но его друзья не простят. Я нарушила правила — а эти люди карают за такие вещи. За неповиновение. Мне нельзя было сопротивляться.

Я прижалась к стене, вжимаясь в неё изо всех сил, будто это могло стать моим укрытием. Я даже не слышала больше собственных мыслей — только дыхание, учащённое, прерывистое, и бешеный стук сердца.

Но потом… Там, внизу, что-то изменилось. Я вздрогнула, подняла голову. До меня донёсся какой-то странный гул. Словно воздух начал вибрировать. За ним — резкий крик. Потом грохот. Я зажала уши руками. Изо всех сил. Как будто так я могла закрыться от реальности.

Чтобы добраться до меня, Нику придется пройти через них. Они очень опасны. Настоящие звери.

Мне казалось, что я сойду с ума в ожидании. Я представляла, как они его держат. Бьют. Убивают. Как он один против всех. И это я привела его сюда. Я виновата.

Я зажмурилась, зубы стучали, меня трясло от страха. Если с ним что-то случится, если он пострадает… Я никогда себе этого не прощу. Я должна была отдать себя на растерзание, но не вмешивать в это человека, которого люблю.

И вдруг — шаги на лестнице. Быстрые, тяжёлые. Стук по полу. Стук в дверь.

— Алиса! — его голос.

Я не поверила. Первой мыслью было: мне мерещится. Мне настолько хочется, чтобы он был здесь, что я все-таки тронулась умом.

— Кто там? — выдохнула я хрипло.

— Это я. Мышка, открывай.

Я бросилась к двери. Откуда-то взялись силы, и я быстро отодвинула столы и кресла для прохода. Замок не поддавался, руки дрожали, я почти повисла на ручке, пока, наконец, не удалось повернуть ключ. Я распахнула дверь и в следующую секунду упала в его объятия.

— Ты пришёл… ты пришёл… — повторяла я, и голос срывался на шепот, на всхлипы, на хрип.

Он обнял меня. Молча. Крепко. Я чувствовала, как он замирает, когда его ладони касаются моих волос, плеч, голой спины.

— Он… он был там… я не знала… не узнала сразу… — я задыхалась, слова путались, губы дрожали. — Он сорвал цепочку… он понял, что это я…

Ник отстранился, чтобы взглянуть мне в глаза. Его лицо было как камень, глаза — ледяные.

— Нам нужно уходить. Срочно, — сказал он, и голос у него был такой уверенный, что я даже на секундочку поверила: всё позади. Всё под контролем.

Но я не знала, что ждет нас внизу. Я прижалась к Нику крепче, будто могла задержать этот момент.

— Но… как мы выйдем? — прошептала я. — Кто нас отпустит?

— Я договорился, — коротко ответил Ник.

— Договорился…? Как? Как с ними можно договориться? — я всхлипнула. Все еще не верила, что могу так просто уйти. Выбраться из этой ловушки.

— Это уже не твое дело, мышка. Одевайся. Сними эти тряпки с себя, — он скользнул взглядом по мне, и его лицо скривилось, словно от боли. — Быстро. И иди за мной. Поняла? Я выведу тебя отсюда.