… Обычная квартира. Конечно, не идет ни в какое сравнение с особняком Сарматовых. Достаточно чисто, опрятно — настолько, насколько это возможно в доме, где есть малыши-близняшки, только-только начавшие познавать мир. Женщина с небрежным пучком на голове мечется на кухне, немного стесняясь приглашает за стол и, словно извиняясь, проговаривает:

— Скоро Захар и Назар пойдут в садик, хотя бы себя и дом приведу в порядок. Извините, вы вот сюда присаживайтесь. Я чай поставила, с сушками будете?

Киваю в знак согласия, ставлю на стол торт, который купил по дороге.

Мария Андреевна — жена Михаила, продолжает расспрашивать:

— А вы, значит, мужем Лики скоро будете? Я ее, к сожалению, только на фотографиях в телефоне мужа знаю. Михаил показывал. Милая девушка. Муж говорит, что она приехала в родной город. Хотелось бы с ней познакомиться, она и Захара с Назаром ещё не видела. Вы пейте чай, я сейчас, только одни глазком взгляну на сорванцов. Знаете, когда они затихают, становится еще страшнее, чем когда кричат или дерутся.

Я тоже решаю взглянуть: на этот раз женщина волновалась напрасно, мальчишки спокойно строили что-то из «Лего».

— Будущие строители и конструктора? — стараюсь начать разговор непринуждённо, а вопросы про детей — для матери самое то.

— Ох, не говорите. Михаил у нас вспыльчивый, жуть как ругается. Это «Лего» у нас везде. Чуть ли не в сумках и карманах находим детали. Объясняю, что это — дети, скоро научатся убираться, а пока — как-то так.

— А где сам Михаил? Знаете, мы с Ликой хотели бы вас как-нибудь в гости пригласить.

— Михаил у нас творческий человек. Может целый день из дома не выходить, может, наоборот, целый день где-то бродить. Мальчишки видать в отца пошли, только бы мастерить, что-то делать.

— О, Мария Андреевна, так муж у вас — непризнанный гений? Сложно, говорят, с такими?

— Вы не представляете как! Всю прошлую неделю в эйфории ходил, мальчишкам кучу игрушек и путешествий пообещал, хорошо, что они ещё не всё понимают, а вчера целый день хмурый, злой, раздраженный, слова ему не скажи.

Верю. На запястье женщины, которую она автоматически попыталась прикрыть другой рукой я уже заметил след. Даже если не избивал, схватил или тряс основательно.

— А сегодня?

— Сегодня с самого утра ушёл даже не знаю, когда придёт, а звонки и допросы он не любит.

— А ничего странного вы не наблюдали в его поведении, что сказал? Куда ушёл?

— Когда он такой нервный, я стараюсь не особо его беспокоить. Я понимаю, это следствие болезни, а не потому что он желает мне зла. Извините, Егор, вы сказали, что вы почти муж Лики, а ведете себя, будто допрашивать меня пришли. Наверное, вам лучше уйти.

— То есть ушёл он сегодня тоже нервный?

Женщина начинала уже серьёзно беспокоиться, явно жалея о своём гостеприимстве и невольной исповеди о своей нелегкой доле в семье:

— Нет, мой муж ушёл в приподнятом настроении. Не знаю, что на вас нашло, что вы тут вынюхиваете, но Миша был вполне адекватен, когда уходил, и даже сказал детям, что у них в любом случае будет всё самое лучшее. А теперь уходите. Пожалуйста, приходите вместе с Ликой, и когда Михаил будет дома.

Помучив жену Михаила еще пять минуточек, ухожу.

Незаметно уходит и день. Навсегда, безвозвратно. Наступает вечер — время надежд и последний шанс всё исправить, если день не удался. Мой день уходит оранжевым закатом, яркий, приоткрывший некоторые тайны; уходит, прикрывшись темной шалью недомолвок, тронутый тенью недоверия и в то же время есть какая-то нежность, запрятанная глубоко-глубоко в сердце. Я не только терял — терял хладнокровие, выдержку, умение балансировать на грани, умение рвать контакты без сожаления, но и находил что-то важное, то, с чем жизнь обретает новый смысл. Без этого нового — мои дни растворялись бы в вечерней тьме и просто канули бы в небытие, а с этим — взлетают в остатки оранжевого заката, обещая новые надежды.

Вечер. Закат. Снова кофе. Окно в моем доме, позволяющее смотреть на мир, не прикрывшись занавесками и жалюзи.

Завтра я и Лика официально станем мужем и женой.

Кольца с горем пополам я купил, и меня даже не особо волнует, идеально они подойдут по размеру или нет.

Интереснее то, что накануне свадьбы моя голова занята мыслями о том, хочет ли брат моей будущей жены ее смерти или нет.

Факты. Мне не хватает фактов. Михаил никому не говорил, что хочет именно в этот вечер навестить Лику. Одна-единственная камера во дворе ничего не зафиксировала. Все мои гипотезы построены исключительно на моих предположениях.

Михаил начал искать встречи с Ликой, когда та была максимально далека от отца и его влияния. Полагаю, у Игната Родионовича были веские доводы не допускать их знакомства, а не только ревность к прошлой жизни супруги. К счастью Михаила, отец Лики погиб довольно молодым и достаточно быстро. Мог ли Михаил лишить ребёнка жены от первого брака наследства? Мог, если ребенок совершеннолетний и дееспособный. Но жена Михаила вроде признает, что у мужа есть какие-то отклонения. Что-то серьёзное? Тогда он становится ещё более опасным. Разве не об этом говорит дело Светы, тело которой покрыто десятками ножевых ранений? Но нет, такие домыслы даже мне самому напоминают страшную сказку, а в полиции меня просто на смех поднимут.

Нужна какая-то зацепка. Хотя бы незначительная деталь. Хотя бы деталька.

Да! Деталька! Ай да молодцы Захар и Назар, сующие свои лего куда надо и не надо. Конечно, деталь от конструктора, которая нашлась под кроватью Лики вовсе не ликина, а привет от мальчишек. Если она выпала из кармана или сумки Михаила, значит, была хоть какая-то борьба. Значит, нужно снимать пальчики Михаила и искать их на теле и вещах Лики. Всё! Уверен, что после этого дело решится, а мы с Ликой сможем начать, хотелось бы сказать счастливую, но не буду, громко сказано, — хотя бы спокойную жизнь.

Браво, Егор! На часах почти двенадцать. Завтра все это докладываю Антону и уезжаю в лес, в дом. В конце концов, завтра важный день, и надо выспаться.