Какое же усилие воли требуется, чтобы сосредоточиться на работе — важной работе, а не бумажки перекладывать. Надо было думать, напряженно, много думать. Убийца явно не Макар, в причастности Новикова тоже начинаю сомневаться. Кто ещё мог желать смерти Свете или Лике?

Вот о чём не надо было думать, так это о воркующих Алексе и Лике! А в моём воображении они ещё как ворковали, и мысли о них мешали сосредоточиться на главном, отвлекали. Ревность? Всегда считал её достоянием убогих мужичков с чувством неполноценности. Отличная самохарактеристика, Егор, весьма критично!

Думаю о том, почему Алекс не брал трубку, о том, что они сейчас делают в отеле. Закапываю себя глубже мыслями о том, нежен сейчас с ней Алекс или строг так, как они привыкли? В первый раз это у них или это просто я уши развесил, что между ними ничего не было? Наивный? Не-ет, хуже, я тупой, сука, какой же я тупой! Это мне надо было быть строже. Не маячок, а прослушку на телефон Алекса поставить. Не надо было идти на поводу Алекса и привозить его в домик деда, никаких совместных ночевок, перетерпела бы Лика одна в домике, не умерла. Ни к чему хорошему жалость и излишняя эмпатия никогда не приводила. Сейчас — не исключение.

Ведь никогда не жалел, не задумывался, даже с Марьяной расставались — по живому резал. А Лику пожалел. Сам же попросил Алекса побыть с Ликой, пока я разруливаю дела, сам!!! Карма прилетела? Смешно, очень.

Пью кофе, горький, крепкий, такой, что зубы сводит. Кажется, во всех этих розовых сопле-мыслях, которые только что пронеслись у меня в голове, была одна важная, ту, которую нельзя было упускать, за которую стоило бы зацепиться.

Ищу её. Возвращаюсь назад: о чём я думал? Эх, если б мысли не утекали так стремительно и безвозвратно! Болезненные ощущения от моих фантазий насчет Алекса и Лики отступают, уступая — наконец-то! — место разумному, рациональному, расчетливому. Да! Точно! Возвращаюсь к мыслям о телефоне. Вот где можно найти недостающий паззл. Надо проверить телефон. Только не Алекса, а ликин.

Естественно, всё не так легко и споро. Тут приходится всё делать самому, все силы бросать на решение бюрократических вопросов. Холодность, угрозы, звонки в некоторые инстанции — все идёт в дело. Но и отдача была. Как я и думал, в доме Новикова обыск воспроизведён не был, а точнее — делался, но так, для порядка, к тому же в доме, в который Лика и не привозилась вовсе. А вот после моего достаточно ощутимого давления в том загородном доме полиция вынуждена зафиксировать много чего интересного — такого, что Валерию Степановичу придется отдохнуть в местах лишения не такое уж и малое количество лет. Но меня пока интересует среди всех вещдоков Ликин телефон.

С Антоном мы более-менее сдружились и договорились, что телефон я все-таки осмотрю, правда, в его кабинете, под его присмотром.

Только вот ничего необычного не было. Ни звонков с угрозами. Ни странные сообщения. За все время — несколько новых сообщений от приятельниц и сообщение от брата Михаила. Первое сообщение отправлено Ликой в день приезда. А второе — братом за день до смерти Светланы: «Обязательно заглядывай к нам в гости, наконец, увидишь мальчишек. Будет время — я и сам к тебе загляну». Обыкновенное общение между родственниками, у которых нет особой близости, но и терять друг друга которые не хотят.

Образ этого брата сложить у себя в голове я не мог. Уверен, что это сводный брат, старший сын жены Игната Родионовича, сын от первого брака либо просто внебрачный сын — других вариантов просто не было. Этим и объясняется моя несведущность относительно данного лица — всё, что касается жены Игната Родионовича было жёстким табу. А для Лики? Когда они начали общаться? Сколько себя помню, до колледжа она ни разу не упоминала о нём.

У кого проснулись родственные чувства?

Что их пробудило? Как давно?

И, конечно, как человек, живущий не в мире розовых пони, главный вопрос: выгодна ли этому Михаилу смерть Лики?

Ход мыслей прерывает телефонный звонок.

Алекс.

Или Лика.

Обоих бы урыл, если честно. Ни словом не обмолвились о том, что ездили в город.

— Егор, прости, с утра голова болит, про телефон вообще забыл. У тебя всё в порядке?

— Понятно, хотел узнать, как у вас дела и сообщить, что Новиков будет проходить сразу по нескольким делам. А убийство Светланы еще расследуется.

Слышу сзади довольный голос Лики, что-то там щебечет про «Ой, это Егор? Как у него дела? Передавай привет».

Прямо до тошноты бесит это воркование, лживое насквозь. Что там у них, отношения с Алексом вышли на новый уровень, бывшие дебильные игры закончились? Теперь не с трепетом и страхом на него смотрит, а как кошка, объевшаяся сметаны, мурчащая от удовольствия? Удовольствия, сука! Честное слово, после сегодняшнего я б сам с радостью взялся б за ремень и оголил ее попу.

Так, надо остыть. Конечно, ничего такого я б не сделал. Во-первых, рука у меня явно тяжелее, чем у Алекса, а во-вторых, ну не создана Лика для такого. Погрозить пальчиком — максимум. Худенькая, маленькая, ее нежить и ласкать надо до одури. Ох, если б ещё мозги у неё были…

Немного остыв, возвращаюсь к делам. Лике я о брате вопросы не задал, да и вряд ли бы она что интересного ответила, значит, надо добывать адрес и наведаться к этому самому брату.

— Антон, — обращаюсь к следователю, — а пробей мне, пожалуйста, один адресочек.