Номер находится на втором этаже.

Мы поднимаемся по лестнице, потому что небольшой лифт возле стойки занят семьёй с чемоданами. Ковровая дорожка глушит шаги. На стенах висят фотографии города, лампы дают тёплый жёлтый свет, из-за одной из дверей слышен телевизор.

Тимур идёт впереди. В одной руке карточка от номера, второй он держит перила. Сложенный мокрый зонт зажат вместе с карточкой в его пальцах.

Я поднимаюсь следом и смотрю на его мокрую рубашку, прилипшую к спине. Не смотреть туда значительно сложнее, чем хотелось бы.

Номер 214 находится в конце коридора.

Тимур прикладывает карту к замку. Раздаётся короткий сигнал. Он открывает дверь и первым включает свет.

— Проходи.

Я захожу.

Номер небольшой. Слева ванная комната, дальше шкаф и узкий стол. У окна стоит кресло с низкой спинкой. Главный объект интерьера занимает большую часть пространства.

Кровать.

Широкая.

Одна.

Очень хорошо. Спасибо, мир.

Тимур закрывает дверь, кладёт карточку и ключи от машины на тумбу возле входа, а мокрый зонт ставит рядом со стеной.

Я снимаю сумку с плеча.

— Кресло не раскладывается?

Он подходит к креслу, берётся за спинку и немного отодвигает его от стены. Проверяет механизм снизу и выпрямляется.

— Нет.

— Жалко.

— Я могу спать здесь.

Я смотрю на кресло, потом на него и снова на кресло.

— Ты туда физически не поместишься.

— Помещусь.

— Тимур, у тебя ноги будут лежать в коридоре.

Он усмехается.

— Тогда на полу.

— Даже не думай.

— Почему?

Я ставлю сумку на стол.

— Потому что кровать огромная. Мы взрослые люди. Просто ложимся с разных сторон и спим.

Тимур несколько секунд смотрит на меня.

— Я согласен.

— Отлично.

— Ты очень убедительно это сказала.

— Потому что я абсолютно спокойна.

Он опускает взгляд на мои руки.

Я тоже.

Пальцы зачем-то сжимают ремешок сумки так сильно, что костяшки побелели. Я отпускаю его.

— Не комментируй.

— Даже не собирался.

Очень хочется ему не верить.

За окном сверкает молния, через несколько секунд доносится гром. Я подхожу к окну. Парковка внизу залита дождём, фонари отражаются в воде, автомобили стоят плотными рядами.

— Похоже, быстро мы отсюда не уедем.

Тимур достаёт телефон.

— Проверю дорогу.

Пока он звонит Руслану, я захожу в ванную. Там чисто: светлая плитка, большая душевая кабина, фен, два комплекта полотенец и два белых халата висят на крючках возле двери.

Хотя бы это.

Я возвращаюсь в комнату, когда Тимур как раз заканчивает разговор.

— До утра перекрытие могут не снять.

— Прекрасно.

— Руслан сказал, что если к утру дорогу не откроют, придумают, как забрать схему.

— Значит, можно спокойно переждать.

— Да.

Тимур кладёт телефон на стол. В этот момент я замечаю, что вода капает с его волос на ворот рубашки.

— Тебе надо переодеться.

— Знаю.

Он направляется к двери.

Я смотрю ему вслед.

— Ты куда?

Тимур уже доходит до тумбы, останавливается и поворачивается ко мне.

— В машину. У меня в спортивной сумке есть сухая одежда.

Логично.

— Тогда подожди. Ты опять промокнешь.

— Переживу.

— Там ливень.

— Алина, я не растаю.

— Я вижу, что ты оптимист.

Тимур улыбается, берёт с тумбы ключи от машины, подхватывает стоящий возле двери зонт и выходит.

Дверь закрывается.

Я остаюсь одна на целых пять минут. Очень полезно. Можно спокойно осмотреть комнату, можно привести мысли в порядок, можно подумать о чём угодно.

Кроме того, что ночью Тимур будет лежать рядом.

Я беру телефон.

От Леры три сообщения.

Вы где?

Руслан сказал, что в гостинице.

И последнее:

В ОДНОМ НОМЕРЕ?

Я вздыхаю и печатаю:

Да. Других нет.

Ответ появляется мгновенно.

Одна кровать?

Я смотрю на кровать.

Лера.

Это да?

Это «не беси меня».

Пауза.

Поняла. Это да.

Я блокирую телефон.

У меня очень плохие друзья.

Через несколько минут в коридоре слышатся шаги. Замок щёлкает.

Тимур входит в комнату с чёрной спортивной сумкой в руке и складывающимся зонтом в другой. На плечах рубашка стала ещё мокрее.

— Я предупреждала.

— Да.

Он закрывает дверь, ставит спортивную сумку возле стола, кладёт ключи рядом с телефоном и относит мокрый зонт в ванную. Через минуту возвращается.

— Душ первый твой.

— Ты мокрее.

— У меня сухая одежда.

— И у меня халат.

Мы несколько секунд смотрим друг на друга.

Тимур вздыхает.

— Иди.

— Хорошо.

Я захожу в ванную, снимаю с крючка один из белых халатов и закрываю дверь. Только тогда выдыхаю.

Тёплый душ помогает. Вода смывает усталость, запах дождя и часть нервного напряжения. Всего часть. Остальное остаётся со мной.

Через пятнадцать минут я выключаю воду, вытираюсь и надеваю халат. Мои джинсы внизу мокрые, рубашка тоже сырая по рукавам. Спать в них не хочется.

Я открываю дверь.

Тимур сидит в кресле возле окна и что-то пишет в телефоне. Увидев меня, поднимает голову. Взгляд проходит по халату и останавливается на лице.

— Всё?

— Да.

Я собираю мокрые волосы на одно плечо.

— У тебя случайно нет большой футболки?

Его бровь медленно поднимается.

— Есть.

— Мне для сна.

— Я понял.

— По лицу не видно.

Тимур встаёт из кресла, подходит к спортивной сумке у стола и расстёгивает молнию. Достаёт чёрную футболку и протягивает мне.

— Чистая.

Я беру её. Ткань пахнет стиральным порошком.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Он забирает свой комплект одежды и идёт в ванную. У двери останавливается.

— Алина.

— Что?

— Я постучу, прежде чем выйти.

Я смотрю на него и понимаю, зачем.

Чтобы я успела переодеться.

— Спасибо.

Дверь ванной закрывается.

Я снимаю халат и надеваю его футболку. Она доходит мне до середины бедра. Разумеется. Тимур больше меня во всех направлениях.

Натягиваю свои сухие трусики, складываю оставшийся сухим топ на стул, развешиваю мокрые джинсы на спинке, а рубашку — возле батареи на спинке стула. После чего снова надеваю халат поверх футболки.

Через десять минут раздаётся стук.

— Можно?

— Да.

Тимур выходит. На нём тёмная футболка и серые спортивные брюки. Волосы влажные, в руке полотенце.

Сейчас я впервые вижу его в настолько домашнем виде. Это действует странно. Слишком интимно для человека, которого я знаю меньше недели.

Он замечает, что я смотрю.

— Что?

— Ничего.

— Опять?

— У тебя любимый вопрос.

Тимур относит полотенце обратно в ванную, вешает его на крючок и возвращается.

— Есть хочешь?

Этот вопрос значительно безопаснее.

— Да.

Мы заказываем еду из небольшого кафе при гостинице. Через двадцать минут приносят два горячих сэндвича, салат и чай.

Тимур принимает поднос у двери, оплачивает и ставит его на стол.

Кресло одно. Стул тоже один.

Я сажусь на край кровати. Тимур подтягивает стул к столу и садится, но между столешницей и кроватью ему откровенно тесно. Колени приходится развести в стороны, а сам стул упирается спинкой в край матраса.

Я смотрю на него.

— Сядь нормально.

— Я нормально.

— Мы можем есть на кровати.

Он переводит взгляд на белое покрывало.

— Ты хочешь проверить, сколько стоит химчистка?

— Я аккуратно ем.

— Я видел тебя с чак-чаком.

— Это клевета.

Тимур всё-таки встаёт со стула, переносит поднос на широкую тумбу между кроватью и окном, после чего садится на другой край кровати.

Расстояние между нами приличное.

Пока.

Мы едим. За окном всё ещё гремит, в комнате тепло, пахнет чаем и горячим хлебом.

— Презентацию ты закончила? — спрашивает Тимур.

— Да.

— Отправила?

— Нет. Хотела сначала показать.

— Можешь сейчас.

— Ноутбук дома.

— Тогда завтра.

Я откусываю сэндвич.

— Я сделала комментарии по всему файлу. И три варианта обложки.

Он поворачивается ко мне.

— За несколько часов?

— Я работаю быстро.

— Сколько я тебе должен?

— Я ещё не считала.

— Посчитай.

— Тимур.

— Что?

— Я могла просто помочь.

Он ставит чашку на тумбу.

— А я могу просто заплатить за работу.

— Ты всегда такой?

— Какой?

— Не позволяешь делать тебе что-то бесплатно?

Тимур ненадолго задумывается.

— Позволяю. Но работа должна оплачиваться.

Мне почему-то нравится этот ответ.

Очень.

— Хорошо. Завтра пришлю счёт.

— Договорились.

Я доедаю. Тимур забирает у меня пустую тарелку, ставит на поднос и относит его к двери. Потом возвращается к кровати и садится ближе к середине. Расстояние между нами сразу становится заметно меньше.

Я смотрю на его руки.

— Ты давно один?

Вопрос возникает сам.

Тимур опирается ладонями о край кровати.

— В смысле?

— В отношениях.

Он смотрит на меня.

— Серьёзных давно не было.

— Сколько?

— Года три.

— А несерьёзных?

Уголок его губ поднимается.

— Это допрос?

— Разговор.

— Были.

Конечно, были.

Я киваю.

— Понятно.

— Что именно?

— Ничего.

Тимур рассматривает меня несколько секунд.

— Ты сейчас ревнуешь?

Я поворачиваюсь к нему.

— Нет.

— Очень убедительно.

— Второй пункт действует для обоих.

— Мне он уже не нравится.

— Я помню.

Он немного поворачивается ко мне всем корпусом.

— Тебе тоже?

Здесь можно было бы соврать. Спокойно. Красиво.

Я беру чашку с чаем.

— Немного.

Тимур медленно улыбается.

— Что?

— Ничего.

— Ты сейчас очень доволен собой.

— Да.

Я качаю головой.

— Невыносимый человек.

— Но ты всё ещё сидишь рядом.

— Другого номера нет.

— Конечно.

Я смотрю на него, Тимур — на меня. Пауза растягивается, за окном гром постепенно уходит дальше и дождь становится тише.

— Почему три года? — спрашиваю я.

Тимур переводит взгляд к окну.

— Не получалось так, чтобы хотелось строить что-то дальше.

— А сейчас?

Он снова смотрит на меня.

— Сейчас я познакомился с женщиной, которая через несколько дней улетит в Москву.

Улыбка исчезает с моего лица. Об этом я старалась не думать.

— Да.

Тимур проводит ладонью по затылку.

— Поэтому и не тороплю.

— Ты второй раз это говоришь.

— Потому что это важно.

Я медленно ставлю чашку на тумбу.

— Тимур, я не собираюсь завтра переезжать в Казань.

— Я знаю.

— И не хочу обещать что-то, когда мы знаем друг друга неделю.

— Я тоже не прошу.

— Тогда что ты хочешь?

Он смотрит прямо.

— Сейчас?

— Да.

Пауза.

— Тебя.

У меня перехватывает дыхание.

Он произносит это спокойно и сразу добавляет:

— Но я понимаю условия.

Очень разумно. Очень достойно.

Совершенно не помогает.

Я отвожу взгляд.

— Нам надо спать.

— Согласен.

Тимур встаёт с кровати, сначала собирает чашки и тарелки на поднос и ставит его у двери, потом подходит к выключателю возле входа.

— Какой свет оставить?

— Лампу у кровати.

Он выключает верхний. Комната сразу становится темнее, остаётся только тёплый свет бра возле моей стороны кровати.

Тимур возвращается к спортивной сумке, убирает одежду, ставит телефон на зарядку возле дальней тумбы.

Я снимаю халат и кладу его на кресло. Остаюсь в его футболке.

Тимур смотрит всего секунду, потом отводит взгляд и снимает покрывало.

— Ты с какой стороны спишь?

— Обычно справа.

— Тогда справа.

Он обходит кровать и ложится слева.

Я выключаю бра, забираюсь под одеяло со своей стороны и ложусь на спину. Между нами больше половины кровати. В темноте слышно только дождь и дыхание Тимура.

Очень спокойно.

Минуты две.

Потом я поворачиваюсь на бок.

В другую сторону.

Ещё через минуту обратно.

— Ты всегда так долго устраиваешься? — раздаётся его голос.

Я открываю глаза.

— Ты не спишь?

— Сложно.

— Почему?

Тишина.

Потом тихий смешок.

— Алина.

— Что?

— Ты лежишь рядом в моей футболке.

Щёки мгновенно становятся горячими.

— Могу надеть мокрые джинсы.

— Не надо.

— Тогда терпи.

— Я и терплю.

Я кусаю губу, чтобы не рассмеяться.

Через несколько минут всё-таки становится спокойнее. Я закрываю глаза и уже на границе сна слышу:

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Тимур.

Просыпаюсь от тепла.

Сначала просто лежу с закрытыми глазами и несколько секунд пытаюсь понять, где нахожусь. Под щекой чужая подушка, за шторами уже светло, в комнате тихо. Ночной дождь закончился, снизу доносится далёкий шум машин.

Потом я чувствую руку у себя на талии.

Тяжёлую. Тёплую.

И ещё кое-что.

Глаза открываются сразу.

Я лежу на боку. Тимур спит за моей спиной, и за ночь вся предусмотрительно оставленная между нами половина кровати куда-то исчезла. Его грудь плотно касается моей спины, рука обхватывает талию поверх футболки, а бёдра прижаты сзади.

И в ягодицу мне совершенно недвусмысленно упирается его твёрдый член.

Так.

Я застываю.

Несколько секунд мозг отказывается принимать поступившую информацию, хотя тело, к сожалению, разобралось значительно быстрее.

Господи.

Я осторожно двигаюсь вперёд, собираясь выбраться из его объятий и желательно больше никогда не вспоминать это утро в подробностях.

Рука на моей талии тут же сжимается сильнее.

Я замираю.

Тимур даже не просыпается. Только глубже выдыхает мне в волосы и притягивает обратно к себе.

Вместе со мной, разумеется, возвращается и вся остальная проблема.

Прекрасно.

Я осторожно кладу пальцы на его запястье и пытаюсь поднять руку.

Безрезультатно.

Хватка у человека железная даже во сне.

— Тимур, — произношу я тихо.

Никакой реакции.

Я поворачиваю голову настолько, насколько позволяет его рука, и вижу только часть лица за своим плечом. Глаза закрыты, волосы растрёпаны, дыхание ровное.

Он действительно спит.

— Тимур, — повторяю уже громче.

В ответ раздаётся какое-то невнятное сонное мычание. Его нос касается моих волос, после чего он снова затихает.

Я смотрю перед собой.

Можно лежать дальше и ждать, пока мужская физиология самостоятельно решит свои вопросы.

Нет.

Категорически нет.

Я ещё раз пытаюсь сдвинуться вперёд.

На этот раз Тимур реагирует быстрее. Его ладонь скользит с талии на живот, удерживая меня на месте, а сам он прижимается сзади ещё плотнее.

У меня перехватывает дыхание.

Так уже вообще невозможно делать вид, что ничего не происходит.

— Тимур, просыпайся.

Голос выходит резче.

За моей спиной раздаётся сонное:

— Мм?

Наконец-то.

Его ладонь всё ещё лежит у меня на животе.

Я не двигаюсь.

— Отпусти меня.

Несколько секунд ничего не происходит.

Потом меняется его дыхание.

Тело за моей спиной замирает.

И я понимаю, что Тимур проснулся уже полностью.

Рука разжимается сразу.