В четверг утром я просыпаюсь раньше будильника.

Первое, что вижу, — серый свет за шторами. Второе — телефон на тумбочке. Третье — сообщение от Тимура, отправленное в восемь двенадцать.

Доброе утро. Файл с презентацией отправил на почту. Посмотри, когда будет время.

Всё. Ни слова о вчерашнем разговоре, ни намёка на поцелуй, которого не было. Очень взрослое и разумное поведение. Почему тогда я лежу под одеялом и смотрю на сообщение дольше, чем требуется для прочтения трёх предложений?

Я переворачиваюсь на спину и закрываю глаза.

— Ты мне нравишься.

Господи. Мужчина мог выбрать любую другую фразу. Например: «Спокойной ночи». Идеально. Коротко. Полезно для нервной системы.

Вместо этого он сначала признался, что ревнует, потом сообщил, что я ему нравлюсь, а у подъезда спокойно добавил, что хотел меня поцеловать. И ушёл. Последнее вообще особенно возмутительно.

Я открываю глаза, снова беру телефон и печатаю:

Доброе. Увидела. После десяти посмотрю.

Ответ приходит через минуту.

Хорошо.

Я смотрю на это его любимое слово, невольно улыбаюсь, потом раздражаюсь на себя за эту улыбку и наконец выбираюсь из кровати.

Лера ещё спит. После девичника мы вернулись с разницей минут в двадцать, но она легла значительно позже меня, потому что Руслан уже после того, как уехал, позвонил ей и ещё сорок минут обсуждал то ли ресторан, то ли доставку цветов.

На кухне тихо. Я ставлю чайник, открываю окно и впускаю внутрь прохладный утренний воздух. Ночью прошёл небольшой дождь. Асфальт во дворе тёмный, с листьев на подоконник периодически падают капли, снизу доносится гул первого плотного потока машин.

Кофе помогает окончательно проснуться. К девяти я уже сижу за кухонным столом в домашней футболке и шортах, с собранными в небрежный пучок волосами и ноутбуком перед собой. Сначала закрываю свои рабочие задачи и только потом открываю письмо Тимура.

В теме коротко:

Презентация ЖК.

Внутри прикреплён исходный файл и ещё одно сообщение.

Платно. Я помню.

Я невольно улыбаюсь. Сам виноват. Раз сказал — получит нормальную профессиональную работу.

Следующие полтора часа я разбираю презентацию по страницам. Часть слайдов действительно нормальная, часть можно спасти небольшими правками, а несколько хочется закрыть и больше никогда не видеть. Я создаю отдельный документ с комментариями, отмечаю слабые места, прописываю предложения по визуалу, собираю три примера композиции для обложки.

В одиннадцать двадцать на кухне появляется Лера. На ней длинная белая футболка, волосы торчат в разные стороны, на лице выражение человека, который искренне не понимает, зачем человечество придумало утро.

Она открывает холодильник, замирает, смотрит внутрь, закрывает и снова открывает.

— Ты что ищешь? — спрашиваю я, не отрывая глаз от экрана.

— Счастье.

— Там сыр.

— Подойдёт.

Лера достаёт упаковку, садится напротив меня и только после этого замечает открытую презентацию.

— Работаешь?

— Да.

Она прищуривается.

— Это не твой проект.

— Пока нет.

— А чей?

Я молчу.

Лера медленно откусывает сыр прямо от куска.

— Алина.

— Не ешь так.

— Чей?

Я разворачиваю ноутбук чуть сильнее к себе.

— Тимура.

Подруга перестаёт жевать.

— Уже?

— Что «уже»?

— Ты ему работаешь.

— Я дизайнер. Он показал рекламную презентацию своей компании и спросил мнение.

— И ты решила бесплатно переделать половину?

— Не бесплатно.

Лера кладёт сыр на тарелку.

— О.

— Даже не начинай.

— Я вообще восхищена.

— Чем?

— Вы знакомы меньше недели, а у вас уже фиктивные отношения, семейные ужины и совместный бизнес.

Я медленно поднимаю голову.

— Совместного бизнеса у нас нет.

— Пока.

— Лера.

Она улыбается.

— Ладно. Молчу.

Молчит она секунд десять.

— Он тебя вчера поцеловал?

Я возвращаю взгляд к экрану.

— Нет.

— Ты его?

— Нет.

— Хотела?

Моя рука замирает над мышкой. За что я люблю близких подруг, так это за их удивительную способность задать вопрос, после которого внезапно хочется жить одной в лесу.

— Лер.

— Что? Я просто спросила.

— Хотела.

Она тихо ставит ладонь на стол.

— Так.

— Только не устраивай спектакль.

— Я сижу.

— Ты уже сияешь.

— Я счастлива за человечество.

— Человечество тут вообще ни при чём.

— Тимур тоже человек.

— Спорный вопрос.

Лера смеётся. Телефон рядом с ноутбуком вибрирует, на экране высвечивается имя Руслана. Она берёт трубку и, продолжая улыбаться мне, выходит из кухни.

Слава богу.

Я успеваю вернуться к работе и даже закончить ещё два слайда, когда Лера появляется в дверях снова. Теперь лицо у неё другое.

— Есть проблема.

Я сразу отрываюсь от ноутбука.

— Какая?

Она проходит к столу и кладёт телефон рядом со мной.

— Помнишь схему рассадки?

— Ещё бы.

— Её перепечатали.

— И?

— Нормально перепечатали. Руслан видел фотографию.

— Тогда где проблема?

Лера садится напротив.

— Типография сегодня работает до семи. Завтра они закрыты, поэтому схему нужно забрать сегодня.

Я смотрю на часы.

Половина первого.

— Где она?

Лера называет район за городом.

Далеко.

— Руслан не может?

— Он сейчас с отцом в ресторане, потом у них встреча по алкоголю и финальному меню. Я через сорок минут еду к флористам.

— А я?

— Тебя нужно взять с собой, потому что только ты знаешь, какого цвета должен быть этот несчастный бежевый.

Я приподнимаю бровь.

— Кто меня берёт?

Лера берёт свой телефон, быстро набирает сообщение и отправляет.

— Сейчас узнаешь.

Через несколько секунд мой смартфон начинает звонить.

Тимур.

Я смотрю на подругу. Она делает очень невинное лицо.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Я принимаю вызов.

— Да?

— Привет.

Его голос звучит спокойно, фоном слышится приглушённый гул голосов и хлопок двери.

— Привет.

— Руслан попросил забрать схему.

— Уже знаю.

— В пять заеду за тобой.

Я перевожу взгляд на ноутбук.

— Хорошо. До пяти я закончу.

На том конце возникает короткая пауза.

— Что закончишь?

— Твою презентацию.

— Уже взялась?

— Ты мне её прислал.

— Я думал, просто посмотришь.

— Я посмотрела. Теперь пытаюсь спасти.

Тимур тихо смеётся.

— Всё настолько плохо?

— Ты сам спросил профессиональное мнение.

— Понял. В пять.

— Тимур.

— Да?

Я машинально провожу пальцем по краю ноутбука. Лера сидит напротив и откровенно слушает.

— Ничего. Увидимся.

— Увидимся.

Я кладу телефон на стол.

Лера смотрит на меня.

— Что?

— Ты хотела что-то сказать.

— Нет.

— Хотела.

— Передумала.

— Что именно?

Я закрываю ноутбук.

— Иди к флористам.

— Ненавижу, когда ты делаешь так.

— Это взаимно.

К пяти серый дневной свет тускнеет. Над городом собираются тяжёлые облака, ветер усиливается, деревья во дворе шумят уже значительно громче.

Я стою в прихожей и проверяю сумку: телефон, кошелёк, зарядка, бутылка воды. Ноутбук сегодня оставляю дома.

На мне прямые светлые джинсы, тёмно-зелёный топ и тонкая бежевая рубашка сверху. Волосы распущены, на ногах белые кеды.

Ровно в пять телефон вибрирует.

Я внизу.

Я надеваю сумку через плечо, запираю квартиру и вызываю лифт. Когда двери разъезжаются на первом этаже, прохожу через холл и выхожу из подъезда.

Тимур уже ждёт снаружи. На нём чёрные джинсы и светлая рубашка с закатанными рукавами. В одной руке телефон, в другой ключи.

Увидев меня, он убирает смартфон в карман.

— Привет.

— Привет.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Вчера после полуночи он стоял здесь же и говорил, что хотел меня поцеловать. Сегодня ведёт себя так спокойно, словно обсуждали прогноз погоды.

Невыносимо.

Тимур первым отводит взгляд к небу.

— Погода портится.

— Вижу.

— Если начнётся сильный дождь, обратно можем ехать дольше.

— Завтра утром у меня хотя бы нет ранних созвонов.

Он кивает.

— Хорошо.

Опять.

Мы идём к машине. Тимур открывает мне пассажирскую дверь. Я сажусь, ставлю сумку в ноги и пристёгиваюсь. Он закрывает дверь, обходит капот и устраивается за рулём.

В машине пахнет тем же древесным парфюмом и кофе. На заднем сиденье лежит спортивная сумка. Я замечаю её, когда снимаю бежевую рубашку и кладу рядом.

— Ты теперь возишь с собой половину квартиры?

Тимур заводит двигатель.

— В ней одежда для зала.

— Ты сегодня ещё и тренироваться собирался?

— Собирался.

— А теперь едешь за табличкой.

— Жизнь сложная.

Я улыбаюсь.

Он выезжает со двора. Первые десять минут мы говорим о схеме, дороге и том, где именно находится мастерская. Потом разговор сам собой затихает. Машина движется по проспекту, дворники пока включать не приходится, а за стеклом становится всё темнее.

Я смотрю на Тимура.

Он замечает.

Конечно.

— Что?

— Ничего.

— Ты второй раз за минуту на меня смотришь.

— Считать тоже любишь?

— Да.

Я поворачиваюсь к окну.

— Тогда считай машины.

— Они мне неинтересны.

Уголок моих губ предательски дёргается.

— Ты сегодня очень спокойный.

— А должен быть каким?

Я ненадолго замолкаю.

— Не знаю.

— Тогда всё нормально.

Ответ совершенно тимуровский.

Я складываю руки на коленях.

— Ты вчера сказал мне довольно много.

Он переводит взгляд на боковое зеркало, перестраивается и только потом отвечает:

— Я помню.

— А сегодня делаешь вид, что ничего не произошло.

Тимур бросает на меня короткий взгляд.

— Я ничего такого не делаю.

— Очень похоже.

— Алина, — произносит он уже серьёзнее. — Ты сказала, что третий пункт действует. Я услышал. Что именно ты хочешь от меня сегодня?

Вопрос ставит меня в тупик. Потому что ответ у меня есть. Просто произнести его вслух я пока не готова.

— Ничего.

— Тогда почему тебя раздражает, что я не давлю?

Я поворачиваю голову.

— Меня не раздражает.

Он усмехается.

— Конечно.

— Просто непривычно.

— Что именно?

— Что мужчина говорит, что хочет меня поцеловать, а потом спокойно ждёт.

Тимур на несколько секунд замолкает. За лобовым стеклом появляются первые крупные капли, дворники проходят по стеклу.

— Я не жду спокойно, — говорит он.

Мой взгляд снова возвращается к нему.

— А как?

— Очень терпеливо.

Теперь внутри становится жарко.

Тимур продолжает смотреть на дорогу, словно ничего особенного не сказал. Я беру бутылку воды из сумки, откручиваю крышку и делаю несколько глотков.

Очень полезное занятие. Занимает руки.

И рот.

Особенно рот.

До мастерской мы добираемся за час с небольшим.

Дождь к этому времени уже плотный, но ещё не ливень. Небольшое производственное здание стоит за высоким серым забором. На парковке всего несколько машин, возле входа мигает вывеска типографии.

Тимур останавливается ближе к двери. Прежде чем выходить, я поворачиваюсь назад, забираю с заднего сиденья бежевую рубашку и снова надеваю её поверх топа.

— Подожди секунду.

Он первым выходит, раскрывает зонт, который достал из кармана водительской двери, обходит машину и открывает мою.

Я выбираюсь наружу. Тимур сразу наклоняет зонт в мою сторону.

— Идём.

До входа метров пятнадцать. Мы проходим их быстро, под ногами блестит мокрый асфальт. Ветер гонит дождь сбоку, поэтому к моменту, когда Тимур открывает передо мной дверь мастерской, нижний край моих джинсов всё равно успевает намокнуть.

Внутри ярко и пахнет пластиком, краской и свежей печатью.

Нас встречает мужчина лет сорока в рабочей футболке.

— Сафин?

— Да.

Они пожимают руки.

— Схема готова. Сейчас вынесут.

Через несколько минут двое сотрудников приносят большую прямоугольную панель, упакованную в прозрачную плёнку.

Я подхожу ближе.

— Можно открыть угол?

Сотрудник аккуратно отгибает упаковку.

Цвет правильный. Шрифт читается. Имена на месте.

Я проверяю несколько столов, сравниваю с файлом в телефоне.

— Всё хорошо.

Тимур стоит рядом.

— Точно?

— Точно.

— Тогда забираем.

Мужчины снова закрывают упаковку. Панель большая, поэтому Тимур вместе с сотрудником несёт её к выходу, а я иду рядом и придерживаю дверь.

На парковке дождь уже усилился. Тимур открывает багажник, складывает часть задних сидений, и мужчины осторожно укладывают панель внутрь.

Я стою под навесом у входа и жду.

Когда всё закреплено, Тимур возвращается ко мне с зонтом.

— Поехали.

Мы доходим до машины. Он открывает пассажирскую дверь, я быстро сажусь внутрь. Пока Тимур обходит капот, вода стекает по его волосам и вороту рубашки.

— Ты мокрый, — говорю я, когда он садится за руль.

— Наблюдательная.

— У тебя спина вся мокрая.

Он включает обогрев.

— Высохнет.

Машина выезжает с территории мастерской.

Через десять минут дождь превращается в настоящий ливень. Вода обрушивается на лобовое стекло плотной стеной. Дворники работают на максимальной скорости, впереди видно только красные огни ближайшей машины и мокрую дорожную разметку.

Тимур сразу снижает скорость и выключает музыку. Я тоже перестаю говорить. Он сидит собранно, обе руки на руле, взгляд на дороге.

Через несколько километров поток начинает тормозить, потом встаёт совсем. Впереди загораются аварийки. Тимур тоже включает свои.

— Что там? — спрашиваю я.

— Сейчас посмотрю.

Он берёт телефон с крепления и быстро открывает навигатор. Красная линия тянется далеко вперёд.

— Авария?

— Возможно.

Тимур открывает дорожное приложение и хмурится.

— Дерево упало дальше по трассе. И две машины столкнулись перед ним.

— Надолго?

— Пишут, перекрыли обе полосы.

Следующий час мы двигаемся рывками по несколько метров. Иногда поток оживает, и Тимур успевает проехать пару сотен метров, потом впереди снова загораются стоп-сигналы, машины останавливаются, а дождь продолжает бить по крыше и стеклу.

Когда поток в очередной раз окончательно замирает, я смотрю на часы.

Без десяти восемь.

— Объезд?

Тимур проверяет карту.

— Есть. Но туда сейчас все поедут.

— Сколько?

— Полтора часа сверху, если не встанем там же.

Я смотрю на воду за стеклом.

— Прекрасно.

— Романтичный вечер.

Я поворачиваюсь к нему.

— Это твоё представление о романтике?

— После знакомства возле машины у меня планка невысокая.

Я смеюсь.

Поток впереди двигается на несколько метров. Тимур трогается и снова останавливается.

Через двадцать минут ситуация не меняется, а дождь становится ещё сильнее. Телефон Тимура звонит.

Руслан.

Он принимает вызов через громкую связь.

— Да.

— Вы где?

— Стоим.

— Видел трассу?

— Да.

— Там перекрытие минимум часа на два.

Тимур смотрит на часы.

— Понял.

— Схема у вас?

— В багажнике.

— Тогда не геройствуйте. Там дальше есть гостиница у съезда. Переждите.

Я поворачиваю голову к Тимуру. Он тоже смотрит на меня.

— У Алины спроси, — добавляет Руслан.

— Я слышу, — сообщаю я.

— Тогда тем более. Лерка сказала передать, чтобы вы не ехали по ливню.

— Передай, что услышала.

— Передам.

Руслан отключается.

Тимур кладёт телефон обратно на крепление.

— Что думаешь?

Я снова смотрю на лобовое стекло, по которому вода идёт стеной.

— Думаю, я хочу дожить до свадьбы Леры.

— Разумно.

— Едем в гостиницу.

Он включает поворотник.

До съезда приходится ползти ещё минут пятнадцать. Гостиница оказывается небольшим трёхэтажным зданием рядом с заправкой. На парковке уже много машин.

Тимур ставит внедорожник в свободное место у дальнего края.

— Панель оставим в машине?

— Она упакована. С ней ничего не будет.

Он глушит двигатель. Дождь барабанит по крыше.

Я беру сумку.

— Готова?

— Нет.

— Отлично.

Тимур достаёт зонт.

Мы выбираемся из машины по очереди. Он закрывает мою дверь, обходит капот и ведёт меня к входу, удерживая зонт так, чтобы большая часть воды летела на него.

В холле тепло. На ковре у двери мокрые следы, возле стойки уже стоят трое мужчин и пожилая пара.

Мы ждём.

Когда очередь доходит до нас, администратор устало смотрит в монитор.

— На одну ночь?

— Да, — отвечает Тимур. — Два номера.

Девушка несколько раз нажимает клавиши и морщится.

— Двух нет.

Тимур опирается ладонью о стойку.

— Один номер и второй любой категории.

— Вообще остался один.

Я смотрю на него. Он поворачивает голову ко мне.

— Какой? — спрашивает Тимур администратора.

— Стандарт. Двуспальная кровать.

Тишина.

За стеклянными дверями продолжает лить дождь. Сзади кто-то переступает с ноги на ногу. Администратор смотрит сначала на Тимура, потом на меня.

— Берём, — говорю я.

Тимур не отводит от меня глаз.

— Уверена?

— Я взрослая женщина. Ты взрослый мужчина. Переживём одну кровать.

В его взгляде появляется что-то очень знакомое.

— Хорошо.

Я прикрываю глаза.

— Только не начинай.

— Я молчу.

Администратор кладёт на стойку карточку от номера.

И только когда Тимур берёт её, до меня окончательно доходит, что следующие несколько часов мы проведём в одной комнате.

С одной кроватью.

И третий пункт договора пока ещё действует.