К среде я начинаю подозревать, что фиктивные отношения должны быть значительно проще.

По самой идее.

Два человека договариваются изображать пару.

Улыбаются родственникам.

Иногда держатся за руки.

Через неделю благодарят друг друга за сотрудничество и спокойно расходятся.

Прекрасная схема.

Логичная.

Безопасная.

Только никто почему-то не объяснил, что делать, если один из участников через несколько дней сообщает, что пункт о запрете ревности ему уже не нравится.

И ещё хуже — что делать второму участнику, который потом полночи вспоминает его лицо в свете уличного фонаря.

Утром я работаю.

Очень старательно.

Так старательно, что за два часа успеваю сделать то, что обычно растягиваю на половину дня.

Потому что каждый раз, когда внимание начинает уходить куда-то не туда, я открываю новый файл.

К обеду файлов открыто восемь.

Отличная продуктивность.

Лера замечает моё состояние сразу.

Она входит на кухню с чашкой кофе, садится напротив и несколько минут молча смотрит, как я двигаю логотип на три пикселя вправо, потом обратно.

— Вы поссорились?

— Нет.

— Поцеловались?

Я отрываю глаза от экрана.

— Нет.

— Переспали?

— Лера.

— Тогда что случилось?

Я сохраняю файл.

— Тимур сказал, что ему не нравится второй пункт.

Подруга моргает.

— А второй — это?

— Никакой ревности.

Чашка медленно опускается на стол.

— Так.

— Не начинай.

— Я молчу.

— Ты опять разговариваешь лицом.

— Я сейчас пытаюсь не закричать.

— Не надо.

— Он сказал, что ревнует?

— Нет.

— Тогда что сказал?

Я закрываю ноутбук.

— Что ему не нравится идея Кирилла. Потом спросил, хочу ли я к нему вернуться. Я сказала нет. Он три раза сказал «хорошо». Потом сообщил про правило.

Лера смотрит на меня.

Долго.

— Алина.

— Что?

— Он тебе нравится.

Я вздыхаю.

— Мы это уже обсуждали.

— Нет. Тогда он тебе нравился как красивый мужик. Сейчас по-другому.

— С чего ты решила?

— Потому что ты с утра сидишь на кухне с лицом женщины, которой мужчина сказал что-то приятное, а она теперь пытается доказать самой себе, что это проблема.

Я молчу.

Очень неприятно иметь подругу, которая знает тебя девять лет.

— У нас договор, — напоминаю я.

— Господи, перестань произносить это слово так, словно вы подписали ипотеку.

— У нас правила.

— Которые вы сами придумали.

— Именно.

— Значит, сами можете менять.

Я беру чашку.

Кофе уже остыл.

— Не хочу ничего менять.

Лера приподнимает бровь.

— Хорошо.

Вот теперь я понимаю, насколько раздражает это слово.

— Что?

— Ничего.

Она встаёт.

— Сегодня в семь выезжаем.

— Куда?

Лера разворачивается у двери.

— Ты забыла?

Я смотрю на неё.

— Девичник.

Точно.

Я закрываю глаза.

Мне сейчас только алкоголя и громкой музыки не хватает.

• • •

К девяти вечера я меняю мнение.

Девичник мне был нужен.

Очень.

Нас шестеро.

Лера, я, Амира и ещё три её подруги.

Мы сидим в отдельной караоке-комнате с мягкими диванами, небольшим столом и огромным экраном на стене. Под потолком двигаются полосы цветного света, музыка настолько громкая, что разговоры периодически превращаются в крики.

На столе стоят закуски, фрукты и бокалы с коктейлями.

Я выпила два.

На этом остановилась.

Мне тепло, легко и значительно меньше хочется анализировать Тимура.

Это очень хороший результат.

На мне чёрное атласное платье до середины икры и лёгкий жакет, который уже давно лежит на спинке дивана. Волосы распущены. После танцев несколько прядей выбились и липнут к шее.

Лера поёт.

Если происходящее вообще можно назвать пением.

Амира сидит рядом со мной и закрывает уши ладонями.

— Она всегда так?

— Да.

— Руслан знает?

— Столько лет терпит, должен был уже привыкнуть.

Амира смеётся.

— Вот это любовь.

— Именно.

Лера заканчивает песню под наши бурные аплодисменты и возвращается за стол.

— Кто следующий?

Все сразу отводят глаза.

— Предательницы.

Она падает рядом со мной.

— Алин, давай.

— Нет.

— Почему?

— Потому что хочу сохранить остатки уважения этих людей.

— У меня нет к тебе уважения, — сообщает Амира.

— Спасибо.

— Значит, терять нечего.

Я смеюсь.

— Нет.

Лера берёт мой бокал.

— Тогда пей.

— Я закончила.

— Второй коктейль?

— Да.

— Скучная.

— Завтра скажешь спасибо.

Телефон на столе загорается.

Я машинально смотрю.

Тимур.

Одно сообщение.

Во сколько заканчиваете?

Лера замечает имя быстрее меня.

Конечно.

— О-о.

Я переворачиваю телефон экраном вниз.

— Даже не начинай.

— Он спрашивает, во сколько заканчиваем?

— Да.

— Ответь.

— Зачем?

— Потому что Руслан сейчас написал, что будет здесь в половине первого.

Я смотрю на часы.

Двенадцать без двадцати.

— И?

Лера улыбается.

— Тимур едет с ним.

Я медленно ставлю стакан.

— Зачем?

— За тобой.

— Лера.

— Что?

— Ты это устроила?

Она делает удивлённое лицо.

— Я?

— Ты.

— Руслан предложил.

— А Руслан сам догадался?

— Может быть.

— Лера.

Она начинает смеяться.

— Ну хорошо! Я сказала, что будет удобно, если вас заберут две машины. Девочек много.

Я смотрю на остальных.

Амира уже улыбается во весь рот.

— Я поеду с Русланом, — сообщает она.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста.

Телефон снова вибрирует.

Если ещё не решили — я заберу тебя.

Я смотрю на экран.

Потом пишу:

В половине первого.

Ответ:

Хорошо.

Опять это слово.

Я улыбаюсь сама себе.

Плохо.

Очень.

• • •

Мы выходим из караоке в двенадцать тридцать пять.

Жакет я забрала со спинки дивана, но надевать его после душной комнаты пока не хочется, поэтому несу на сгибе локтя.

После громкой музыки улица кажется удивительно тихой.

Ночной воздух прохладнее. Вдоль дороги горят фонари, на асфальте блестят вывески, мимо проезжают редкие машины.

Руслан стоит возле своего автомобиля.

Рядом припаркован знакомый чёрный внедорожник.

Тимур прислонился к водительской двери.

На нём тёмные джинсы, чёрная футболка и лёгкая куртка.

Увидев нашу компанию, он выпрямляется.

Сначала смотрит на Леру.

Потом на меня.

И задерживается.

Дольше обычного.

Его взгляд медленно проходит по платью, голым плечам, волосам.

Я неожиданно начинаю очень хорошо чувствовать собственное тело.

— Привет, — говорю, подходя ближе.

— Привет.

Голос у него низкий.

Спокойный.

Только глаза совсем не спокойные.

— Хорошо погуляли?

— Да.

— Пила?

Я приподнимаю бровь.

— Два коктейля.

Тимур на секунду задерживает взгляд на моём лице, словно оценивая состояние.

— Я не ругаю.

— А звучит так, будто собираешься.

В уголке его губ появляется улыбка.

— Тогда плохо спросил. Голова нормальная?

— Абсолютно.

— Хорошо.

Он открывает пассажирскую дверь.

— Садись, пока не замёрзла.

Я оглядываюсь.

Лера уже обнимается с Русланом.

Амира машет мне рукой, две девушки идут к машине Руслана, ещё одна вызывает такси.

Предательницы.

Все.

— До завтра! — кричит Лера.

— Я тебя ненавижу.

— Я тоже тебя люблю!

Тимур тихо смеётся.

Я сажусь в машину.

Жакет кладу на заднее сиденье, чтобы не мять его на коленях.

Через несколько минут мы выезжаем на ночную улицу.

В салоне тепло.

Музыка играет тихо.

Я снимаю туфли и осторожно вытягиваю ноги.

— Устала? — спрашивает Тимур.

— Немного.

— Пела?

— Нет.

— Жаль.

— Почему?

— Хотел посмотреть.

— На что?

— Как ты поёшь.

— Плохо.

— Тем более.

Я поворачиваюсь.

— Очень мило.

Он улыбается.

Несколько минут мы едем молча.

Город за окнами совсем другой ночью. Меньше людей, больше света от витрин, пустые перекрёстки.

Я смотрю на профиль Тимура.

Алкоголя во мне немного.

Достаточно, чтобы быть расслабленнее.

Недостаточно, чтобы потом списать на него любые слова.

Очень неудобное количество.

— Тимур.

— Мм?

— Ты тогда серьёзно говорил?

Он сразу понимает.

Я вижу по лицу.

— Про второй пункт?

— Да.

— Серьёзно.

— То есть ты ревнуешь?

Он перестраивается в другой ряд и несколько секунд смотрит только на дорогу.

— Да.

Вот так просто.

Я поворачиваюсь к нему сильнее.

— Ты меня пять дней знаешь.

— Уже шестой пошёл.

— Это должно что-то изменить?

— Не знаю. Ты сама считаешь дни.

— Потому что договор.

— Конечно.

В голосе появляется лёгкая насмешка.

Я складываю руки на коленях.

— И тебя это не смущает?

— Что?

— Что прошло пять дней.

— Нет.

— Меня смущает.

Тимур бросает на меня быстрый взгляд.

— Почему?

— Потому что нормальные отношения так не работают.

— У нас ненормальные.

— Фиктивные.

Он чуть сильнее сжимает руль.

— Начинались.

Я замираю.

Вот теперь становится слишком тихо.

Даже музыка раздражает.

— Что значит «начинались»?

Тимур сворачивает во двор дома Леры.

Но не останавливается сразу.

Медленно проезжает к дальнему свободному месту, паркуется и глушит двигатель.

В салоне наступает тишина.

Я смотрю на него.

Он поворачивается ко мне.

— Ты мне нравишься.

Говорит спокойно и прямо, даже не пытаясь смягчить фразу улыбкой.

От этого она действует сильнее.

У меня внутри моментально становится тесно.

— Тимур...

— Ты спросила.

— Я не это спрашивала.

— Но ответ связан.

Он кладёт руку на руль и немного разворачивается ко мне.

— Я не собираюсь требовать от тебя менять договор, переезжать в Казань или завтра знакомиться с половиной моей семьи. Просто говорю как есть.

— Мы знакомы пять дней.

— Я услышал.

— И тебя это вообще не останавливает?

— От чего?

Хороший вопрос.

Я открываю рот.

И не нахожу ответа.

Тимур смотрит на меня.

— Ты мне понравилась ещё возле машины.

Я моргаю.

— Когда я орала на тебя?

— Ты не орала.

— Когда отказалась ехать в больницу?

— Раньше.

— Когда чуть не упала?

Он улыбается.

— Тогда тоже.

Я закрываю лицо ладонью.

— Господи.

— Что?

— Ничего.

— Ты смешная.

Я убираю руки.

— Вот это сейчас было оскорбление.

— Комплимент.

— Очень сомнительный.

— Мне нравится, как ты разговариваешь. Как думаешь. Как пытаешься контролировать всё вокруг, а потом за сутки ввязываешься в фиктивные отношения с человеком, которого ударила сумкой.

Я смотрю на него.

— Когда ты так перечисляешь, я выгляжу очень последовательной.

— Я не говорил, что ты последовательная.

— Спасибо.

Тимур улыбается.

Но взгляд остаётся серьёзным.

— Я знаю, что у тебя недавно закончились отношения. Знаю, что ты уедешь. Поэтому ничего не тороплю.

Вот это неожиданно.

— Тогда зачем сказал?

Он пожимает плечом.

— Ты спросила про ревность.

— Можно было соврать.

— Зачем?

Действительно.

Мы молчим.

Я слышу собственное дыхание.

И вдруг очень остро понимаю, насколько он близко.

Нас разделяет центральная консоль.

Метр.

Меньше.

На его лице тень от уличного фонаря.

Тёмные глаза смотрят прямо.

— Третий пункт ещё действует? — спрашивает Тимур.

Сердце делает очень неприятное движение.

— Да.

Ответ выходит тише, чем я хотела.

Он кивает.

— Хорошо.

Тимур открывает дверь и выходит из машины.

Я несколько секунд сижу, пытаясь перестроиться с разговора о поцелуях на обычное «пора домой».

Потом беру туфли, прихватываю с заднего сиденья жакет и тоже выбираюсь из машины.

Тимур к этому моменту уже закрыл водительскую дверь. Я думаю, что сейчас мы просто попрощаемся, но он обходит машину и направляется вместе со мной к подъезду.

— Ты куда? — спрашиваю я.

— Провожу.

— До подъезда двадцать метров.

— Ночь.

— Здесь двор.

— Я вижу.

Я поворачиваюсь к подъезду, и мы идём по тротуару.

Мы идём по тротуару. Фонари освещают дорожку, в окнах домов горит редкий свет. Возле детской площадки тихо качается пустая качеля.

Я несу туфли в руке.

После долгого вечера босиком идти значительно приятнее.

Тимур идёт рядом.

Молчит.

У подъезда я останавливаюсь.

Он тоже.

— Спасибо, что забрал.

— Не за что.

— И за честность.

— Пожалуйста.

Я поднимаю голову.

Опять эта разница в росте.

Опять тёмные глаза.

И теперь всё ощущается иначе, потому что я знаю: для Тимура наша игра уже перестала быть только игрой.

Я ему нравлюсь.

Тимур делает один медленный шаг ближе.

Я сразу напрягаюсь.

Он замечает и останавливается, оставляя между нами немного пространства.

— Если бы не твой третий пункт, — произносит он тихо, — я бы тебя сейчас поцеловал.

По коже проходит жар.

Я сжимаю пальцами ремешки туфель.

— Но он действует.

— Ты сказала, что да.

— Да.

Тимур смотрит на мои губы.

Долго.

Потом снова в глаза.

— Тогда спокойной ночи, Алина.

Он отступает, разворачивается и идёт к машине, а я ещё несколько секунд стою у двери подъезда, сжимая туфли в руке и глядя ему вслед.

Чёрная футболка, широкие плечи, спокойная походка.

Через несколько секунд Тимур открывает дверь автомобиля.

Я наконец захожу внутрь.

Лифт приезжает быстро.

Поднимаюсь на восьмой этаж.

Открываю квартиру.

Тихо.

Лера ещё едет с Русланом.

Я ставлю туфли в прихожей, бросаю жакет на банкетку у стены, прислоняюсь спиной к закрытой двери и несколько секунд просто стою.

Потом закрываю глаза.

Хуже всего было даже не то, что Тимур хотел меня поцеловать.

Хуже было другое.

Я тоже хотела.

Фонари освещают дорожку, в окнах домов горит редкий свет. Возле детской площадки тихо качается пустая качеля.