Во вторник в половине шестого я захожу в небольшое кафе на Кремлёвской, которое предложил Кирилл.

Внутри прохладно после тёплой улицы. Тёмные деревянные столы, зелёные диваны у стены, большие окна, за которыми тянется оживлённый тротуар. Пахнет кофе, свежей выпечкой и корицей.

Место мне незнакомо, и это даже к лучшему. Воспоминаний о Кирилле и без того хватает.

— Алина?

Я поворачиваюсь на голос.

Кирилл уже встал из-за стола.

На нём светлая рубашка и тёмные брюки. Перед ним чашка.

— Привет.

— Привет.

Я подхожу и сажусь напротив.

Сегодня я специально оделась так, чтобы после встречи сразу ехать к родителям Тимура: тёмно-синее платье ниже колен, тонкий ремень на талии, светлые лодочки. Волосы распущены, на ушах маленькие серьги.

Кирилл смотрит на меня чуть дольше обычного.

— Красиво выглядишь.

— Спасибо.

Он уже говорил это в пятницу.

Но сейчас фраза уже ничего не делает внутри.

Приятно.

— Будешь кофе?

— Да.

Я заказываю капучино.

Пока официант уходит, между нами повисает пауза.

Раньше с Кириллом тишина никогда не была неловкой.

Мы могли час ехать в машине, каждый думать о своём, и чувствовать себя нормально.

Теперь я слышу каждый звук вокруг.

Ложку в соседней чашке.

Шорох меню.

Музыку под потолком.

— Спасибо, что пришла, — произносит он.

— Ты хотел поговорить.

Кирилл кивает.

Проводит пальцем по краю чашки.

— Я после субботы много думал.

Ну конечно.

— О чём?

Он поднимает глаза.

— О нас.

Я молчу.

Внутри остаётся одна осторожность.

— Кирилл, у тебя Вика.

— Я знаю.

— Тогда давай сразу договоримся, что этот разговор не должен сделать плохо человеку, который ни в чём не виноват.

Он слегка хмурится.

— Я не собираюсь ей изменять.

— Хорошо.

— И тебя возвращать тоже не зову.

Почему-то после этих слов я расслабляюсь.

— Тогда слушаю.

Он выдыхает.

— Я хотел извиниться.

Вот этого я ожидала меньше.

— За что?

— За то, как мы расстались.

Я смотрю на него.

Кирилл отводит взгляд к окну.

— Я тогда убедил себя, что если уже всё решил, лучше сказать быстро и закончить. Мне казалось, так честнее.

— Было честно.

— Но жестоко.

Я ничего не отвечаю.

Официант приносит кофе.

Я благодарю, жду, пока он отойдёт, и беру чашку.

— Я несколько месяцев жил с мыслью, что наши отношения закончились, — продолжает Кирилл. — А ты об этом не знала. Теперь понимаю, как это выглядело.

— Плохо.

— Да.

— Очень.

Он криво улыбается.

— Заслужил.

Я делаю глоток.

Кофе горячий.

— Почему решил сказать это сейчас?

Кирилл не отвечает сразу.

Отводит глаза к окну, проводит большим пальцем по ручке чашки.

И я уже понимаю.

— Тимур?

Он чуть морщится.

— В том числе.

Ну вот.

— Увидел тебя с другим человеком и внезапно решил провести работу над ошибками?

Кирилл выдыхает через нос.

— Звучит паршиво.

— Потому что так и есть?

Он откидывается на спинку дивана, несколько секунд смотрит куда-то поверх моего плеча.

— Мне не понравилась моя реакция.

— Какая?

— Ревность.

Я смотрю на него.

— Кирилл.

— Я знаю.

— Ты сам ушёл.

— Я знаю.

— Ты сейчас с Викой.

Он медленно кивает.

— Тоже знаю.

Я ставлю чашку.

— Тогда почему я должна что-то делать с твоей ревностью?

— Ничего.

Он отвечает сразу и поднимает на меня глаза.

— Я не поэтому позвал. Просто увидел тебя с Тимуром и впервые понял, что ты действительно пойдёшь дальше. До этого я знал это головой. А в субботу увидел.

Вот это уже честнее.

Я медленно провожу пальцем по краю блюдца.

— И что почувствовал?

Кирилл смотрит на меня.

— Что мне больно.

Некоторое время мы молчим.

Я жду внутри хотя бы маленького удовлетворения.

Вот же.

Четыре месяца назад я хотела именно этого.

Чтобы он пожалел.

Чтобы понял.

Чтобы ему тоже было плохо.

И сейчас он сидит напротив и говорит ровно то, что тогда мне хотелось услышать.

А я ничего не чувствую.

Только усталость.

— Мне жаль, — говорю я.

Кирилл тихо смеётся и опускает глаза.

— Очень сочувственно.

— А что мне сказать?

— Ничего.

Он качает головой.

— Я и не ждал ответа. Просто хотел нормально извиниться. Не сообщением и не где-нибудь между делом.

Я киваю.

— Спасибо.

— Ты счастлива с ним?

Вот этот вопрос сложнее.

Потому что формально ответа вообще не существует.

Я немного откидываюсь на спинку стула и смотрю на Кирилла.

— Мне хорошо.

Это не ложь.

С Тимуром мне действительно хорошо.

Удивительно быстро.

Подозрительно легко.

Но хорошо.

Кирилл кивает.

— Он другой.

— Очень.

— Я заметил.

Я улыбаюсь.

— Вы знакомы пять минут.

— Хватило.

Господи.

У мужчин какой-то отдельный способ оценивать друг друга.

— Вика хорошая, — говорю я.

Кирилл немного напрягается.

— Я знаю.

— Тогда не делай ей больно из-за воспоминаний обо мне.

Он смотрит в сторону.

— Не сделаю.

Я надеюсь.

Через час после начала нашей встречи мы выходим из кафе.

Разговор закончен.

Странное чувство.

Словно я закрыла дверь, которую четыре месяца держала приоткрытой из чистой привычки.

На улице тепло.

Солнце уже ниже, поток машин плотный.

Кирилл идёт рядом.

— Ты куда теперь?

Я смотрю на часы.

Ровно половина седьмого.

— Меня заберут.

— Тимур?

— Да.

И в этот момент вижу чёрный внедорожник на противоположной стороне улицы.

Ну конечно.

Точность.

Тимур стоит возле машины.

Сегодня на нём тёмные брюки, чёрная рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей и закатанными рукавами.

Даже с расстояния я вижу, куда он смотрит.

На нас.

Кирилл тоже замечает.

— Вовремя.

— Он любит расписание.

Мы переходим дорогу.

Тимур остаётся возле автомобиля и спокойно ждёт, пока мы подойдём. Когда расстояние сокращается, я вижу, как его взгляд сначала проходит по моему лицу, словно он хочет понять, в каком я настроении, и только потом перемещается на Кирилла.

— Привет, — говорит Тимур.

— Привет, — отвечает тот.

Пауза.

Очень мужская.

Очень содержательная.

Я стою между ними и уже готова сказать что-нибудь, когда Тимур поднимает руку.

Но не касается меня сразу.

Задерживает ладонь возле талии и смотрит мне в глаза.

Вопрос без слов.

Я понимаю.

И сама делаю полшага ближе.

Тёплая ладонь ложится на разрешённое место.

От этого простого жеста внутри неожиданно становится спокойнее.

— Поговорили? — спрашивает Тимур.

— Да.

Он задерживает взгляд на моём лице ещё секунду.

— Хорошо.

Кирилл смотрит на его руку.

Потом на меня.

— Тогда увидимся на свадьбе.

— Увидимся, — отвечаю я.

Он кивает Тимуру и уходит.

Я провожаю его глазами несколько секунд и больше не думаю о том, станет ли он оборачиваться.

— Поехали? — спрашивает Тимур рядом.

Я смотрю на него.

— Поехали.

• • •

Дом родителей Тимура находится в другом посёлке.

Дорога занимает больше получаса.

За это время он ни разу не спрашивает, о чём мы говорили с Кириллом.

Вот вообще.

Мне начинает казаться, что человек специально проверяет, сколько я выдержу.

В итоге не выдерживаю сама.

— Ты не спросишь?

Тимур бросает на меня взгляд.

— О чём?

— Ты прекрасно знаешь.

— Если захочешь — расскажешь.

Я отворачиваюсь к окну.

— Очень благородно.

— Стараюсь.

— И не любопытно?

— Любопытно.

— Но не спрашиваешь.

— Ты сама рассказываешь, когда перестаёшь ждать вопроса.

Я медленно поворачиваюсь.

Вот ведь.

Он уже успел меня изучить?

— Самоуверенный.

— Работает.

Я качаю головой.

— Кирилл извинился.

Тимур молчит, продолжая смотреть на дорогу.

— За расставание, — добавляю я. — Точнее, за то, как сделал это.

— И?

— Ничего. Я приняла извинения.

— Всё?

— Всё.

Пальцы Тимура немного расслабляются на руле.

Очень маленькое движение.

Я всё равно замечаю.

— Ты сейчас обрадовался?

Он бросает на меня короткий взгляд.

— Мы приехали.

Уходит от ответа.

Машина сворачивает к светлому двухэтажному дому.

Во дворе уже горят фонари.

У входа стоят две машины.

Тимур паркуется, выходит первым и обходит капот.

Я уже открыла дверь сама.

Он останавливается рядом.

— Волнуешься?

— Нет.

— Врёшь.

— Немного.

— Мама тебя уже видела.

— А отца я ещё не видела.

— Он нормальный.

— После твоего описания себя как нормального я осторожна с этим словом.

Тимур улыбается.

— Пойдём.

Тимур запирает машину, и мы идём по дорожке к крыльцу. У двери он пропускает меня вперёд, и я захожу в дом первой.

Дом внутри оказывается совсем другим, чем у родителей Руслана.

Больше дерева.

Теплее свет.

В прихожей стоит длинная скамья, на стенах несколько семейных фотографий.

Из кухни пахнет мясом, специями и свежим хлебом.

Разиля Ринатовна выходит к нам сразу.

На ней домашнее светлое платье, волосы уложены мягче, чем на семейном обеде.

— Алина, добрый вечер.

— Добрый вечер, Разиля Ринатовна.

Она обнимает сына, потом тепло касается моей руки.

— Проходи. Я боялась, что Тимур тебя не предупредит.

Я снимаю туфли.

— Предупредил.

— Когда?

Я бросаю взгляд на него.

— Вчера.

Разиля Ринатовна прикрывает глаза.

— Уже достижение.

— Мам.

— Молчу.

Мне приходится сдерживать улыбку.

В гостиной нас ждёт мужчина лет пятидесяти пяти.

Высокий, крепкий, с сединой на висках. В Тимуре сразу становятся заметны его черты — линия подбородка, форма бровей.

Он поднимается.

— Алина?

— Да. Очень приятно познакомиться.

— Марат Фаридович.

Мы пожимаем руки.

— Взаимно. Я уже слышал о вас.

Я бросаю быстрый взгляд на Тимура.

— Надеюсь, хорошее.

— Смотря что считать хорошим.

О нет.

Марат Фаридович улыбается.

— Сын сказал, что познакомились вы на дороге.

Я медленно поворачиваюсь к Тимуру.

Он совершенно спокойно снимает часы и кладёт на консоль.

— Так и было.

— Очень краткая версия, — замечаю я.

Разиля Ринатовна заинтересованно смотрит на нас.

— А длинная?

Я вежливо улыбаюсь.

— Тимур меня едва не сбил.

Тишина.

Марат Фаридович переводит взгляд на сына.

— С этого надо было начинать.

— Не сбил.

— Это важное уточнение, — соглашаюсь я.

Разиля Ринатовна прикладывает ладонь к груди.

— Тимур!

— Мам, с ней всё хорошо.

— Я вижу, что хорошо. А если бы нет?

— Я предлагал больницу.

Я не выдерживаю.

— Много раз.

Марат Фаридович начинает смеяться.

Разиля Ринатовна смотрит на сына с таким выражением, что становится ясно, откуда у него привычка молча давить взглядом.

— За стол, — произносит она. — С тобой потом поговорю.

— Я взрослый.

— Это не освобождает тебя от материнского разговора.

Я опускаю лицо, пряча улыбку.

Очень нравится мне эта женщина.

Ужин проходит легко.

Марат Фаридович спрашивает о моей работе, рассказывает немного о компании. Разиля Ринатовна время от времени заставляет Тимура положить мне что-нибудь в тарелку, потому что сама сидит дальше.

В какой-то момент я замечаю фотографию на комоде.

Две молодые девушки стоят возле реки.

Одна сразу узнаётся — Разиля Ринатовна.

Вторая очень похожа на Альфию Наилевну.

— Это вы с сестрой? — спрашиваю я.

Разиля Ринатовна оборачивается.

— Да. Нам там лет по двадцать.

— Вы очень похожи.

— Это от мамы, — улыбается она. — У нас с Альфией разные отцы, а внешность обе забрали у неё. Мы с детства вместе росли, поэтому никаких разделений у нас не было. Сёстры и сёстры.

Вот теперь всё понятно.

И разные отчества тоже.

— Красивое фото.

— Марат снимал.

Марат Фаридович качает головой.

— Пять дублей сделал, а они всё равно потом полчаса спорили, кто хуже получился.

— Потому что ты нас поставил против солнца, — возражает Разиля Ринатовна.

— Камера была плёночная.

— А руки у тебя были обычные.

Я улыбаюсь.

Тимур сидит рядом и тихо говорит:

— Видишь, откуда у нас семейные переговоры.

— Теперь многое стало понятно.

Его мать слышит.

— Алина, ты не слушай его. Он самый сложный.

— Я уже заметила.

Тимур поворачивает голову.

— Очень приятно.

— Зато честно.

Под столом его колено на секунду касается моего.

Случайно.

Я сразу это ощущаю.

Он тоже.

Но никто не двигается первые несколько секунд.

Потом Тимур спокойно отводит ногу.

А я продолжаю слушать Разилю Ринатовну и совершенно не понимаю, почему такая мелочь успела сбить мне дыхание.

• • •

После ужина я надеваю в прихожей лодочки, мы прощаемся с Маратом Фаридовичем и ближе к десяти собираемся выходить.

Разиля Ринатовна вручает мне пакет с выпечкой.

Конечно.

Я уже начинаю подозревать, что через неделю покину Казань на несколько килограммов тяжелее исключительно благодаря его родственникам.

Через минуту мы выходим из дома и идём по дорожке к машине.

У калитки Тимур забирает пакет из моей руки и кладёт в машину.

Я остаюсь возле пассажирской двери.

Вечер тёплый.

В посёлке тихо, вдоль дороги горят редкие фонари, откуда-то пахнет цветами.

Тимур закрывает багажник.

Подходит.

— Так что он сказал?

Вот.

Дождалась.

— Кирилл?

— Да.

Я прислоняюсь бедром к машине.

— Извинился. Сказал, что после встречи со мной понял, что ему неприятно видеть меня с другим мужчиной.

Лицо Тимура меняется едва заметно.

— Ещё?

— Что не собирается ничего делать. Он с Викой.

— И ты ему веришь?

— Да.

— Хорошо.

Я смотрю на него.

— Ты уже второй раз говоришь «хорошо».

— Значит, мне нравится информация.

— Какая именно?

Тимур молчит.

Я жду.

— Что он ничего не собирается делать.

— Почему?

Он делает шаг ближе.

Между нами остаётся меньше метра.

Тёмная рубашка, закатанные рукава, запах парфюма и вечернего воздуха.

— Ты хочешь к нему вернуться?

Вопрос звучит тихо.

Серьёзно.

— Нет.

Я отвечаю сразу и именно сейчас окончательно понимаю, что это правда.

К Кириллу я возвращаться не хочу.

Тимур медленно кивает.

— Хорошо.

Я выдыхаю.

— Опять.

— Что?

— «Хорошо».

— Потому что хорошо.

— Тимур.

Он смотрит мне в глаза.

Лицо у него становится серьёзным, привычная насмешка исчезает.

— Второй пункт нашего договора, — произносит он после паузы, — мне уже не нравится.

У меня внутри что-то тихо переворачивается.

— Мы знакомы четыре дня.

— Я умею считать.

— Тогда ты понимаешь, как это звучит?

— Понимаю.

— И?

Тимур опускает взгляд на мои губы.

Всего на секунду.

Потом снова смотрит в глаза.

— И всё равно не нравится.