Он замер. От удивления даже голод отступил и куда-то пропал.

— Егорушка! Ау! — громче, человек, что ощущался куда более ярче, чем семейство лисиц, которые до сих пор пищали, скованные черными щупальцами, приближался.

Вот ветки затрещали, и на снежной поляне оказался седовласый крепкий мужчина, с карими глазами, в которых читалась тревога.

— Сынок! Ты как⁈ — бросился к нему отец, но не слишком быстро, поскольку Егор стоял по колено в сугробах, а вокруг не было его следов, словно он свалился с неба. Но обеспокоенный отец не обратил на это внимание. Всё что его волновало — это благополучие его сына.

— Отец… — слова комом застряли у него в горле, а голод, который лишь сделал вид, что испуганно отступил, внезапно вновь поднял голову.

Да так, что мир вокруг закружился, а когда пришёл в норму, щупальца, которые он каким-то чудом спрятал за мгновение до появления отца, вновь появились.

Вот только теперь они сдавливали не лисят с лисицей, а добычу куда более крупную.

— Сы… нок… — с трудом прохрипел старик. И от этого в груди Егора, теперь он вспомнил своё имя, зажглась такая жгучая ярость, что он невольно зарычал.

Щупальца испуганно отпустили старика и тот рухнул на снег. Тяжело дыша, старик поднял глаза, в которых совсем не было испуга. Только боль и страх за него, за Егора.

— Я… тебя… люблю, — выдавил Егор из себя и заставив щупальца подчиняться, молнией рванул в глубь леса. Даже если ему суждено стать монстром, он приложит все силы чтобы стать человеком. Как говаривал отец: главное — то, что внутри, а не снаружи.

Ведь теперь он помнил своё имя и уже никогда не забудет. Голод вновь дал о себе знать, и Егор втянул носом воздух. В лесу была дичь, и он больше не станет медлить. Чтобы выжить нужны силы, а чтобы не потерять себя — воля.

* * *

Аглая лечила людей и думала о своей свадьбе и о том, что они не смогли перекинуться с Алексеем даже парой слов. Отец уже связался с ней и рассказал, какой ужас произошёл с империей и что теперь она невеста не князя непонятной резервации в центре земель волшебных тварей, а настоящего императора Российской империи.

Она не разделяла энтузиазм отца. Во-первых, теперь у её любимого станет ещё меньше времени на своих жён, а во-вторых, Алексей не просто деятельная личность, каких среди высшей аристократии много, он — настоящий узел судьбы. Этот термин она почерпнула в одной из философских книг, коих перечитала не мало во время обучения на первом курсе. Ей всегда нравились размытые и глубокие смыслы, заложенные в работах мудрецов, а также тот взгляд на мир, совершенно не похожий на практичный, что с детства прививал ей отец.

Она почти сразу поняла, что он узел судьбы. Ещё тогда, на Кордоне, когда с этим невероятным человеком случилось так много событий за короткий срок. Причём он не был «жертвой» обстоятельств. Нет. Алексей сам напал на тех бандитов и уничтожил их, хотя у него на тот момент и дара то никакого не было, лишь его зачатки. Но он отважно напал на головорезов и победил. А до этого его нашли в лесу без памяти в обнимку с задушенным волком. Потом была их и только их незабываемая ночь, и предложение пойти за него замуж. А ведь они толком и не знали друг друга. Но она согласилась. Даже сама до конца не осознавала почему.

Тогда Аглая только подозревала, но сейчас была уверена на все сто. Алексей — человек, на котором пересекались тысячи вероятностей, большую часть из которых он ежесекундно создавал сам.

Поэтому Аглая была уверена, что империю ожидали изменения, причём разительные.

Девушка выдохнула, вспомнив ту ауру власти и силы, что витала вокруг её любимого, и мечтательно закатила глаза. Аглая всегда хотела себе сильного как отец и невероятно интересного мужа, чтобы он не был нудным и с ним ей не пришлось скучать. И Алексей даже превосходил все её чаянья.

Вскоре она вымоталась от чрезмерной нагрузки, поскольку поток раненных казался бесконечным и, присев в уголок медицинского шатра, не заметила, как уснула.

Ей снился тревожный сон. Она бежала по ночной тайге. Позади она слышала рычание, и она знала чьё именно. За ней гнался волк. Она не видела хищника, но точно знала, что, если он её настигнет… Нет, об этом даже думать было нельзя.

Аглая ускорилась и в какой-то момент осознала, что уже не бежит сквозь ночь, а летит головой вперёд.

Вот только она не была неженкой.

Она, урождённая Барклай де Толли, не могла умереть вот так глупо, сломав шею трусливо улепётывая от какой-то шавки. Она — будущая жена Волкодава, самого настоящего!

Аглая в воздухе извернулась и приземлилась на бок, больно ударившись спиной об дерево. Но это было лучше, чем со всего маху врезаться в него головой.

В тот же миг над её головой раздалось яростное:

— Ра-а-а-а-ррррр! — и Аглая ощутила смрадное дыхание твари.

«Живой не дамся», — подумала она и обратилась к источнику, до конца не понимая, почему не сделала этого сразу.

Несмотря на свой дар лекаря, она изучала в академии множество боевых заклинаний и могла постоять за себя.

Девушка уже представила, как кровь хищника вскипит, но к своему удивлению и ужасу не обнаружила в себе ни капли энергии и вообще источника. Словно она была обычной простолюдинкой без дара.

Конечно, ей было плевать на условности социального статуса, и в Алексея она влюбилась, не имея понятия о его происхождении, считая, что каждый, вне зависимости от семьи, в которой родился, творит свою судьбу сам.

Но именно среди боярских родов в основном рождались одарённые, и намного реже — среди простых людей.

Аглая на миг растерялась, но вбитые с детства навыки сработали без её прямого участия. Её готовили драться за жизнь в условиях, когда магия не доступна. Всё же она дочь одного из сильнейших князей империи.

Крутнув своё тело, она почувствовала боль в ноге от столкновения с тварью. Затем услышала взвизг и тут же подскочила на ноги, готовая вновь бежать. Вот только было уже некуда.

Споткнувшись и упав, девушка потеряла драгоценное время, и волки, стайные животные, уже успели её окружить. Перед ней лежал сбитый её ударом волк, который сейчас поднимался, злобно рыча.

— Аглая Богдановна, — над поляной раздался мужской голос, который показался девушке шипением змеи. — Не стоит сопротивляться. Будьте гостьей в моём измерении. Вскоре за вами прибудет ваш жених, и я отпущу вас. Не переживайте, всё будет хорошо.

Говорил он без издёвки в голосе, но скалящиеся вокруг волки не двусмысленно намекали на обратное.

— Я не дамся живой. Так что, засунь своё гостеприимство себе… — упёрто произнесла она. Аглая прекрасно понимала кто перед ней, и ей очень хотелось сжаться в комок и заплакать, но…

— Не стоит храбриться, — перебил её насмешливый тон Безымянного. — Мы оба знаем, что у вас от ужаса душа в пятки ушла. И что я возьму то, что хочу, вне зависимости от ваших слов.

На поляне возник человек в высоком цилиндре и классическом фраке с бабочкой. Она такие костюмы видела только у пианистов, когда они с отцом ходили на концерт классической музыки в Большой театр.

— Мой будущий муж подстраховался на этот случай, — криво усмехнулась она, и в её руке возникла небольшая статуэтка девушки в сарафане и кокошнике, с чертами лица, очень напоминавшими Алёну, одного из духов-помощников Алексея.

— Никакая магия здесь… — начал было Безымянный, но в этот момент Аглая сжала статуэтку и тут же очутилась в лазарете.

Она тяжело дышала, а перед глазами застыло изображение удивления на худом лице врага. И от этого у неё на душе стало спокойно и светло. Она не стала обузой.

Она…

— Какая прелесть, — раздался знакомый голос, и в тот же миг все снующие люди в белом замерли неподвижными статуями. — Занятная вещица, если бы я не успел вовремя, вы бы точно улизнули.

Девушка дёрнулась, а её сердце затопил ужас.

— Так на чём я остановился? — в голосе Безымянного всё так же не слышалось издевательских ноток, но тело Аглаи больше не подчинялось ей.

«Это конец», — мелькнуло у неё в голове.

— Нет, милочка, это только начало, — зло улыбнулся Безымянный, то ли прочитав её мысли, то ли поняв всё по ужасу на лице.

* * *

Звонок от встревоженной Зеваны пришёл в тот самый миг, когда я полностью вымотанный вывалился из Нави.

Сражение вышло скомканным. Точнее, никто не ожидал, что я посмею явится сначала на то место, откуда я вытаскивал супругу, а потом и Боровика Иваныча. Поэтому кошмары были слабыми и до крайности удивлёнными.

Расправится с ними вышло почти играючи, несколько взмахов золотым клинком, причём разрезы были в десяток раз ярче, чем все предыдущие.

— Говори, любимая, — упав на нашу кровать в Святом лесу, произнёс я в трубку.

— Аглая, она… — Зевана замялась на секунду, словно раздумывала, стоило ли продолжать, — … не просыпается. Совсем.

— И лишь поцелуй истинной любви развеет чары.

— Что? — недоуменно уточнила она.

— Это я так, от усталости. — Я ударил себя по щекам и одновременно по организму прокатилась волна энергии жизни, отчего в культе зачесалось. Хотя доспехи и имитировали руку очень натурально, тело знало, что не хватает чего-то важного.

— Я скоро буду, — ответил я и мысленно обратился к Хроносу: — «Я хочу вернуть руку».

«Понимаю тебя», — сразу отозвался тот, — «Заново выращенная рука не будет иметь прежней мышечной памяти, а значит и навыки станут слабее. Но при использовании отмотки времени на себя, существует риск погибнуть или потерять часть души», — предупредил он.

Его тон не выдавал и капли беспокойства за меня.

Правда я знал, что не все эмоции чужды моему божественному фамильяру.

К сожалению, эмпатия не входит в этот список.

Развеяв черную руку, я сосредоточился. Чётко вспомнив тот момент, когда её лишился, и то, как тогда время пахло страхом, я заставил конечность вернуться. В отличие от княжеской раны, рука материализовалась в воздухе так, словно её частицы всё время витали вокруг и теперь просто собрались в единое целое.

А ещё боль была такая, что я упал с кровати и катался по полу, истошно вопя. Казалось, что меня разрывает изнутри.

Когда этот ад закончился и я лежал глядя в потолок, Хронос подал голос, но в этот раз проявившись в реальности.

— Удивительная духовная стойкость, — сказал он, разглядывая меня с любопытством вивисектора. — Одно дело использовать отмотку на других, и совершенно иное на себе. Ведь нужно умудриться не потерять контроль в то время, когда дух внутри не стабилен, и душа в любой момент может исторгнуться в круг перерождения.

Очень хотелось материться, но я сдержался. Просто бесполезно ругаться на этот бесчувственный кусок эфира или из чего там состоят призраки.

— Почему не предупредил? — вместо брани, уточнил я

— Я же сказал про душу, — равнодушно пояснил он.

Я вздохнул. Всё время забываю, что это существо не человек, и если когда-то им было, то уже успело позабыть об этом за тысячелетия в божьей ипостаси.

Проверив руку, я с удовлетворением кивнул. Всё было точно так же, как и до потери, никаких отклонении от нормы.

Выдохнув, я открыл портал и оказался у знакомого лазарета.

На встречу мне выбежала Зевана. Её прекрасные зелёные локоны сейчас были варварски спрятаны под белым чепчиком медсестры, отчего я ещё раз вздохнул. Кажется, организм требовал не только битв, но и разрядки. Вот только по лицу супруги было очевидно, что если это и случится, то не в ближайшем будущем.

Девушка пёрышком кинулась мне на шею, крепко обняла, после чего отстранилась и потянула внутрь, на ходу повторив то, что сказала по телефону:

— Аглая присела отдохнуть, прикрыла глаза и больше не просыпается. Очень похоже, что она где-то в Нави. Состояние стабильное, никаких признаков заболеваний нет. Я позвонила Мерлину, но тот недоступен. А номера Вознесенского я не знаю.

Умница сразу поняла, что произошло, а вот я… должен был подумать о том, что тварь прознает о моих отношениях с Аглаей и обязательно ударит по ней. Нужно было обеспечить её безопасность при погружении в сон, как я это в своё время сделал с Зеваной.

Встряхнувшись, я выкинул из головы лишние мысли. Все мы люди, и можем ошибаться, вопрос только в том, способны ли преодолеть это и в итоге исправить, победив обстоятельства и последствия.

Никогда не страдал приступами самобичевания, а потому кто-то мог бы сказать, что у меня нет чувств или что-то в этом роде, но это не так. Просто я не переживаю о совершённой ранее ошибке, время уже не вернуть, хотя возможно, когда-нибудь эта аксиома для меня станет не актуальной, но не сейчас. Так вот, былого не воротишь, а вот будущее в моих руках.

Поэтому подойдя к кровати со спокойно спящей девушкой, я обратился к Зеване:

— На самом деле это не плохо. Я пытался найти в Нави след Безымянного, но безуспешно. А сейчас эта тварь точно не сможет уйти от меня.

На этом я сел рядом с кроватью и положил на лоб Аглаи свою ладонь. У неё не было жара, как и сказала Зевана, она была здорова, внешне. Я прикрыл глаза и услышал в голове голос Хроноса:

— Готовься. Они нападают!

Мир смазался в буйстве цветов, и я оказался посреди каменного плато, на котором, словно деревья, возвышались белые древнегреческие колонны.

— Тематическая вечеринка? — хмыкнул я и резко рванул в сторону, на лету отмахиваясь клинком от сгустка энергии. Часть из которого запятнала золотую поверхность лезвия. Эта сила та же, что ранила князя Барклая де Толли и от которой не помогла магия жизни.

Коричневая дрянь налипла на меч, чем изрядно меня удивила. Такого я ещё не видел.

При этом я не останавливался ни на мгновение, попутно оставляя золотые линии в воздухе, как я это делал в теневом мире.

Здесь же магия была доступна далеко не вся. Навь — странное место со своими законами, в котором сила воли куда важнее объёма и плотности источника, что бьётся в унисон с сердцем.

Поэтому, со стороны мои передвижения сейчас были похожи на кадры из старого фильма, у которого частично порвана плёнка, и в кинотеатре её склеили как есть.

Были у такого манёвра и свои минусы. Перемещаясь так, мой золотой барьер так же оказался с прорехами, что не позволяло создать полноценный магический конструкт.

Спустя десяток секунд мне наконец-то удалось определить направление, откуда стреляли этой поганой магией, от которой воняло нечистотами.

— Мы заберём твою душу, — послышался замогильный голос, и я отправил золотой разрез на голос, при этом до сих пор не увидев самого врага.

— Гра-а-а-а-а! — раздался озлобленный рёв, а обстрел прекратился.

Из воздуха появилась женская фигура с громадными кожистыми, метра три в размахе крыльями, покрытыми густым темным мехом, и двумя женскими головами с горящим красным глазами.

— Мы — Стражи Загробного царства Аида! И сейчас мы вырвем из твоего мелкого тела твою ничтожную душонку!

Пока они это говорили, я заметил, как их раздвоенные языки, что-то и дело выскакивали изо ртов, становились все более длинными.

Я не стал трепаться впустую и снова взмахнул клинком, попутно перебирая различные заклинания с разными аспектами, чтобы выяснить, что здесь работает. Что-то точно должно, даже если это территория Безымянного, хотя…

Я сжал зубы, пробуя огонь, и не получил ничего. Возможно, эта тварь всё-таки как-то извернулась и умудрилась полностью подчинить кусочек Нави своей воли. Вот только для подобного он должен быть настоящим богом, а не жалкими осколками от себя прежнего.

Я сделал ещё несколько уверенных взмахов и вновь не получил никакого результата от магии.

И тогда меня посетила неприятная догадка. Неужели он смог вернуть свои силы, поэтому и решился на атаку?

Если так, то…

В этот момент над головой пронёсся донельзя довольный голос Безымянного:

— Рад приветствовать первого преемника Хроноса за ионы лет!

Он сказал ионы? То есть мой фамильяр не просто стар! Черт! Да он супер стар!

— Позволь представится, бог сновидений Морфей. А это несчастная Керра, которая поглотила дух Цербера и отрастила себе ещё одну голову. Последняя выжившая из слуг ушедшего старшего бога Аида.

— Гра-а-а-а-а-а!!! — зарычала на меня в два голоса Керра, из её ртов вырвалось два коричневых потока дурно пахнущей дряни.