Багратион задрал голову вверх и недоверчиво протёр глаза. Ему чудится?

Он сейчас находился на отдыхе, пока дед Антип замещал его позицию на линии фронта, а потому, у него было время и возможность смотреть, не боясь в процессе лишится головы.

А посмотреть было на что.

В небесах парили белокрылые существа, которых разглядеть никак не получалось. С каждой секундой их появлялось всё больше и больше, пока в один момент они не заполонили небесную высь, скрыв своими телами солнце.

И когда это произошло, Багратион смог разглядеть крылатых.

— Гарпии, — не в силах сдерживать эмоции, выдохнул он.

Твари из мифов, что по преданиям были истреблены ещё до последней войны с богами, внезапно явились из небытия.

Несмотря на белые, прекрасные крылья, остальной их вид был отвратительным. И прежде всего из-за схожести с человеком.

Гарпии имели гуманоидные черты. У них были головы, похожие на человеческие, а также руки, что переходили в крылья, вместо ног — лапы с громадными когтями.

Каждая из этих тварей при близком рассмотрении напоминала смесь птицы и человека, буквально, словно черты двух абсолютно разных видов грубо перемешали.

Всё это Багратион смог рассмотреть в тот момент, когда твари огласили округу пронзительным многоголосьем, и реактивными камнями ринулись вниз. Несколько секунд, и вот Багратион уже убил первую, ловко увернувшись от когтей. Он ещё не успел до конца восстановиться, поэтому использовал магию малой дистанции, сочетая с усилением физического тела.

Вообще, Багратион сильно изменился после встречи с Алексеем. Подумать только, истинный Сын Империи, водился с ним, отставным офицером, который сбежал от жизни и ответственности в глухомань кемеровской тайги.

Багратион, когда узнал настоящую личность Алексея, несколько дней ходил сам не свой. Всё думал, что парень изменился после получения статуса кронпринца и возвращения памяти.

Но Алексей при встрече лишь улыбнулся, как всегда, хлопнул его по плечу и спросил, как дела. Ничего не изменилось, словно и не было пропасти между их социальными статусами.

И этот момент сильно повлиял на Багратиона. Именно тогда он начал всерьёз стараться продвинуться в силе.

Заметив его рвение, дед Антип предложил ему изучить работу с антимагическим металлом. И вот теперь он здесь, бок о бок с сильнейшими людьми империи, сражается за общее будущее.

— Всё же, встреча с ним — лучшее, что произошло в моей никчёмной жизни, — вслух произнёс он, ударом ребра ладони ломая шею очередной твари, которые сыпались с неба, будто град. Только если град бывает с куриное яйцо, то тут на головы воинов падали крупные такие бройлеры переростки.

* * *

Вениамин был единственным из столпов, кто остался в резерве. И он был в целом не против. Несмотря на свою силу, он не любил сражения. Будучи интеллигентом и питерцем в одном лице, его больше прельщало посещать театры, гулять по набережной, вдыхая северный ветер Невы или же любуясь архитектурой старого города. Нет, Питер нельзя называть просто городом, это Город! Каналы, дворцы, бывшие доходные дома, и те, в которых по сей день живут люди. Всё в Питере дышало временем и искусством.

Вениамин был частью Питера. И даже здесь, посреди крови и боли, окружённый врагами и союзниками, он был там, гулял по скверам, заходил в арки зданий, покупал у Киевской гостиницы шаверму, а когда набегала тоска, уезжал на продуваемый всеми ветрами Васильев остров и подолгу любовался Городом, его главной водяной артерией — Невой, что в этом мире разделялась на большую и малую.

Вениамин подолгу мог всматриваться в тёмные воды, находя в их плавных движениях покой.

И вот сейчас, ему тоже хотелось оказаться там, на острове, который должен был стать второй Венецией, а не здесь, когда небо обрушило на них бесчисленное войско мифических тварей. И откуда их только вытащил Морфей?

Вениамин снял свои круглые, оставшиеся ему от покойного отца очки, по привычке протёр их, после чего встряхнул кисти рук, словно хирург перед сложной операцией.

«Моя очередь настала», — подумал он и вскинул руки к небу.

Несколько секунд он настраивался на работу. Нужно было остановить тысячи тварей одновременно, ну или замедлить их падение, что позволит остальным быстро с ними покончить.

Энергия привычным потоком, будто вода по каналам Города, побежала по венам, неся защиту для своих и гибель для тех, кто решил пойти против империи, а значит и его северной столицы.

— Не прощу, — прорычал Вениамин, с трудом удерживая рвущееся с кончиков пальцев заклинание.

Миг, и он облегчённо выдохнул, а воздух наполнился раздирающим душу визгом гарпий. Как и полагал Вениамин, ему не удалось остановить их падение, слишком большое количество живых существ, имеющих самостоятельный источник энергии, но вот замедлить вышло, и чертовски хорошо. Правда это отняло все силы…

— Ну, наконец-то, а то я уже устал ждать, — Вениамин услышал голос за спиной и ощутил, как в его спину что-то ударило, после чего боль захватила его существо, а разум растаял, будто первый снег в вечно хмуром и родном Городе.

Да-да, сейчас, ощутив неминуемую гибель, последнее, о чем подумал Вениамин, был Питер. Он любил этот Город, а Город позволял любить себя, и этого было достаточно.

* * *

Глядя на падающее безвольное тело одного из столпов Российской империи, младшая богиня тени и покровительница убийц и воров Боэтия, которую один мерзкий человечишка в рогатом шлеме изгнал из её родного измерения сюда, ухмыльнулась. Всё же не зря она связалась с Морфеем. Как же этот бог снов коварен! Всё точно рассчитал!

Боэтия задрала голову и удовлетворённо кивнула закономерному результату. Гарпии вновь обрели подвижность и обрушались нескончаемым потоком на головы людей. Теперь всё будет кончено.

Внезапно Боэтия ощутила угрозу. Причём настолько сильную, какую никогда не испытывала за свою чудовищно долгую в сравнении с короткоживущими смертными, жизнь.

Богиня ринулась в тень и стала погружаться в неё до тех пор, пока не достигла своего нынешнего предела глубины. Мало кто знает, но тень практически бесконечна, и глубина погружения зависит лишь от силы теневика. Когда она была ещё в своём мире, где ей поклонялись людишки, приносили жертвы и строили храмы в её честь, даже тогда Боэтия, когда достигала предела, чувствовала, что можно спуститься глубже.

Однажды она вернётся в свой мир и тогда снова станет старшей богиней. Морфей обещал, и Боэтия верила ему, а иначе она отомстит ему, да так, что он не успеет насладиться троном империи.

Дойдя до предела своей нынешней силы, Боэтия огляделась. Мир тени был спокоен и прохладен, а вокруг не было признаков ходоков, что являлись коренными жителями этого измерения и были опасны даже для неё.

Призвав двух теневых гончих, богиня теней немного расслабилась, и в тот же миг ощутила всепоглощающий ужас.

Трясясь, будто от переохлаждения, она медленно обернулась и тут же прикрыла глаза.

— Этого не может быть! — воскликнула Боэтия, а в следующий миг её голова покатилась по мёртвой пустыне теневого плана, в котором она когда-то родилась и являлась никем иным как ходоком, что смог эволюционировать в человека.

* * *

Морфей смотрел на то, как гарпии уничтожают войско императора и смеялся.

Его нехитрая уловка удалась, и Боэтия смогла убить одного из столпов. Недаром они так назывались, ведь со смертью одного, вся армия стала уязвимой.

Внезапно на земле полыхнуло болотно-зелёным, и Морфей нахмурился.

Он узнал аспект, но не понимал кто именно им управляет.

— Мара, — в пустоту позвал он, и спустя несколько секунд появилась богиня смерти.

Морфей молча кивнул на объёмную карту, где его личные творения, смесь человеческой женщины, птицы и одного редкого кошмара, сейчас умирали, восставая послушными зомби на стороне врага.

Мара неожиданно скривилась:

— Это как огонь тушить огнём. Если это столп, — она выразительно посмотрела на густой болотный дым магии смерти, — а это столп, то мы с ним лишь поборемся за контроль марионеток. Я лишь займу его внимание.

На это Морфей понимающе кивнул.

— С тобой пойдёт Пан.

В тот же миг рядом возник козлоногий обнажённый мужчина, с рогами на голове и короткой бородкой.

Мара окинула взглядом прибывшего и вопросительно подняла бровь.

— Я сын Гермеса и дриады Нимуи, — гордо вскинул подбородок Пан. — Я — быстрейший из живущих.

— Поверю на слово, — кивнула Мара и сделала шаг вперёд, растворяясь в пространстве.

При этом Морфей в последний миг заметил какой-то странный взгляд ведьмы. Что это? Она не доверяет ему? Или желает предать? Неужели его подарок действительно стал ошибочным?

Пан исчез следом, оставив после себя остаточный образ, который провисел несколько мгновений, и на поле боя обстановка резко изменилась.

Аспект смерти перестал распространяться, а часть гарпий, которых обратили в нежить, перестали кидаться на своих живых сестёр. Более того, они стали собираться в одном месте.

Морфий тут же узнал сложнейшее заклинание голема плоти. При виде этого мысли о предательстве и сомнения отступили на второй план, поскольку в них сейчас не было никакого смысла. Мара действует именно так, как ему было необходимо, остальное не столь важно. Очередная, незначительная мелочь на фоне победы, что уже маячит перед ним.

* * *

Он уже не помнил себя прежнего. Всё его естество было сосредоточенно лишь на двух вещах — голод и не есть людей.

Шагая по заснеженному лесу, он пытался вспомнить — кто такие люди? Что-то ему подсказывало внутри, что если их увидит, то сразу узнает. Но всё равно было любопытно и… это немного отвлекало от бурлящего живота, что требовал добычи.

С этим были проблемы, и большие.

Обитатели леса, будь то четырехлапые, летающие или ползущие, убирались с его пути, словно от жадного пламени. И он их не винил, но от этого было не легче. Есть хотелось жутко.

Внезапно он ощутил в груди сильную боль. Будто кто-то невидимый и безумно сильный железной хваткой сжал всё внутри и стал немилосердно давить.

А потом так же неожиданно неведомая сила отпустила, и стало легче. Даже не так — ЛЕГЧЕ! Голод, терзавший всю, что он помнил, жизнь, отступил!

Несколько секунд тот, кто позабыл своё имя, неподвижно прислушивался к себе, а затем вдруг уловил невероятный аромат.

Он с силой втянул его носом и, развернувшись, побежал. Сугробы в метр нисколько не мешали ему, поэтому уже через какое-то время мелькавшие деревья смазались в один сплошной серый фон.

Он больше не тратил силы на ловлю мелких зверей, от которых голод лишь немного утихал, при этом всё равно оставаясь внутри.

И пока он бежал, в голове, в которой стало ясно, как в небе над головой, всплыло его имя: «Чермак».

* * *

Зевиус смотрел на творившийся хаос и мысленно сравнивал битву с богами и это. Хотя масштаб был меньше, но концентрация задействованных сил с обеих сторон восхищала.

Век магии давно уже сгинул, уступив людскому разуму и технологиям, но вот же, сила людей снова ничем не уступает богам.

«Время пришло, — раздался в голове голос менталиста. — Переломи ход сражения».

«Боюсь, у Морфея тоже будет кого выпустить из резерва», — хмыкнул Зевиус в ответ.

«Сделай всё что можешь, об остальном мы позаботимся». — Мысленный голос менталиста звучал уверенно, и Зевиус невольно проникся.

В прошлом он уже один раз выбрал сторону богов, и потерял всё, больше такой ошибки он не совершит, даже если сам Морфей явится за его головой.

В памяти комком страданий всплыли воспоминания о доме, жене, детях, матери и племени.

«Если бы не отец, люди бы никогда их не тронули. Если бы он не разбрасывал своё проклятое семя среди смертных народов».

Зевиус был последним ребёнком Зевса, он это отчётливо чувствовал. Все его братья и сестры давно сгинули, не оставив после себя божественных потомков.

Он легко взвалил себе на плечо дубину, что ему в своё время даровал Один, отломав одну из ветвей Игдрасиля, и шагнул в зелёный туман.

Сила смерти тут же начала расступаться в стороны под его давлением. Многие в древности путали его силу рассеивать энергию с физической силой, в первую очередь из-за его громадной, в сравнении с людьми, комплекцией.

Несколько тварей, что внешне напоминали гарпий, ринулись на него.

Он небрежно отмахнулся от них, посылая волну своей силы, после чего на землю рухнуло нечто.

Зевиус поморщился. Он не был экспертом по магическим существам, но было два факта, по которым он точно знал, что гарпии вымерли. Ведь он лично их истребил под мелким аркадским городишком, как же его называли… Филада или Амилада? Да и какая разница, это было так давно, ещё во времена властвования богов на земле, когда люди были внизу пищевой цепочки. Так вот, гарпии жили в громадной пещере, и было их всего сотня, поэтому ему хватило двух колчанов заговорённых стрел.

Зевиус смутно помнил, почему он решил их истребить, скорее всего власти города попросили его. И был ещё один факт, подтверждающий то, что это не гарпии. Тварь, созданная с помощью проклятой магии, от его силы распалась на составляющие, которые по отдельности ещё шевелились. Верхняя половина человеческой женщины, какая-то изуродованная птица и нечто, что Зевиус не мог описать ничем иным как — гниль.

Зевиус заметил прожаренную и медленно восстанавливающуюся гидру и резко приблизился к ней.

Удар и все до единой головы отделились от тела. Ещё несколько энергичных взмахов и дёргающееся туловище обратилось в фарш.

Он бросил взгляд на двух людей, что сцепились друг с другом, и заметил на лицах обоих восторг от сражения. И он их понимал. Редко когда можно найти достойного противника, и сегодня Зевиус тоже встретит такого, обязательно. Он видел множество сильных гладиаторов в армии Морфея.

Так он и шёл, уничтожая псевдо-гарпий, разгоняя туман смерти, он его сразу узнал, и круша врагов на всей линии столкновения, и приближался к порталу, из которого до сих пор лезли огненные элементали.

Через десять минут его работы весы битвы начали склоняться в сторону армии императора людей.

И вот, когда Зевиус уже решил, что сегодня ему не суждено сразиться с кем-то действительно могучим, у него за спиной появился кто-то настолько могущественный, что полубог лишь в последний миг успел крутануться на месте и выставить перед собой своё оружие в качестве щита.

Удар оказался чудовищным. Руки Зевиуса задрожали, но способность развеивать и подавлять энергию помогла не улететь.

— Жалкий предатель, — перед ним стоял сам Морфей.

Зевиус даже заморгал, не доверяя своим глазам. Неужели сам бог снов, что всегда предпочитал трусливо прятаться за чужие спины или же бить исподтишка, вышел на бой?

Морфей стоял недвижимым. Вот только чувство опасности взревело. Казалось, что следующая атака придёт сразу со всех направлений одномоментно.

Зевиус напрягся и отправил волну энергии в стороны, словно камень брошенный в стоячую воду.

И это помогло. Он услышал ругань на древнегреческом, а фигура Морфея дёрнулась в воздухе.

— Иллюзия, — понимающе кивнул Зевиус и посмотрел на своего нового противника.

— Почему, Зевиус? — поднимался с земли козлоногий Пан, такой же полубог как и сам Зевиус. Не дальний потомок, в коих иногда открываются божественные силы, а прямой, плоть от плоти старшего бога, в данном случае Гермеса.

— Не знал, что ты иллюзиями балуешься, — вместо ответа хмыкнул Зевиус.

Он свой выбор сделал, клятвы о неразглашении сдержал, а сторону он избрал по законам силы. Его победили и при этом пообещали найти мир, где он сможет начать всё сначала среди себе подобных. Хотя, сам Зевиус в это не верил. Нет, может император и сможет отыскать для него такое место среди ветвей Игдрасиля, на которых держатся миры, но… Как такой как он сможет начать заново? Зевиус не представлял.

Чуть вытянутое лицо с рогами скривилось, и Пан исчез.

У полубогов есть одна особенность: их сила отлично приспособлена для убийства себе подобных. Так давно решили старшие боги, чтобы не заполонить земли смертных своими детьми.

Именно поэтому новый удар Пана, который двигался быстрее ветра, опрокинул Зевиуса.

Не мешкая, сын Зевса пустил вокруг себя новую волну силы, стараясь покрыть все направления и даже небо, после чего подскочил. Грудь гудела, а в районе сердца осталась вмятина от кулака. Ещё один такой удар, и Пан доберётся до его сердца, это точно.

Влив энергию в дубину, Зевиус стал раскручиваться юлой, оружие при этом стремительно увеличивалось в размерах.

Зевиус не видел движений козлоногого, но знал, что тот за какие-то мгновения разгоняется до немыслимой скорости и бьёт. Тело у него крепкое, рассчитанное на такие перегрузки, поэтому и удары выходят чудовищными.

Конечно, для Пана движения Зевиуса подобны потугам улитки убежать от человеческой руки — медленно и малоэффективно.

Вот только Зевиус и не рассчитывал попасть по проворному полубогу. Совсем нет. Зевиус раскручивался, создавая вокруг себя торнадо из своей силы.

Пан это тоже понял, и на языке их родителей воскликнул:

— Сдавайся, здоровяк. Это тебе не поможет.

Но Зевиус не отреагировал.

Пан поморщился и вновь исчез, оставив после себя остаточный образ.

Несколько мгновений ничего не происходило, а затем Зевиус почувствовал чужое воздействие. Пан попытался пробиться к нему, но вихрь силы отбил его атаку, перенаправив энергию и немного усилив себя.

Секунды текли медленно, а Зевиус пытался понять, что ему делать. Он не может вечно кружится защищаясь, атаковать тоже нужно. Но как? Его сила не предназначена для сражения с таким вёртким противником, а волны, как и вихрь, отнимают целую прорву силы.

И пусть он ещё не устал, но это только пока.

Внезапно, пространство вокруг Зевуса исказилось, а Пан застыл, словно пойманная в паутину муха. Он несколько раз дёрнулся и на этом его жизнь закончилась. Выросшая до трех метров дубина обрушилась всей мощью на голову полубога.

От козлоногого остались лишь ножки и рожки. Прям как в одной русской поговорке или как-то так.

Зевиус узнал эту силу. Айдар, один из столпов империи, одарённый пространством.

Сын Зевса понятия не имел, как императору удалось уговорить Хеймдаля не участвовать в войне, но он был ему благодарен. Ведь именно поэтому Айдар смог вмешаться и спасти жизнь Зевиусу.

— Спасибо! — крикнул он пустоте и подняв свою дубину отправился дальше.

Впереди его ждала достойная битва и он был этому несказанно рад.