Воспоминание промелькнуло, натолкнув на здравую идею. На мхе тогда я тренировался переносить свой якорь на тех, на кого собирался воздействовать своей ментальной энергией. Здесь же примерно та же история. Биомасса, которая не имеет разума, а если всё же где-то он остался, то я обязательно об этом узнаю.

Сосредоточившись, я отправил точечный импульс, и в этот момент меня сильно ударило снизу. И я полетел, будто снаряд, выпущенный из пушки, быстро так, даже слишком.

Оказавшись на поверхности, я сумел расправить плащ и остановить силу инерции. Тут же развернулся и уставился вниз.

А там происходило примерно то же, что внутри твари. Щупальца слипались друг с другом, образуя бесформенную бурлящую массу. Все атаки, которые сыпались на неё со всех сторон, просто-напросто тонули.

Но меня интересовало совсем другое. Получилось ли у меня или нет? Вот главный вопрос. Потому что как бы ни был силен монстр, пока у него нет мозгов, его возможно победить сравнительно небольшими силами. А вот если разум Чермака всё же выжил, то рано или поздно он всё же вырвется отсюда и наделает немало бед. Точнее, катастроф межмирового масштаба.

Я до рези в глазах напрягал зрение и в какой-то момент уже решил, что у меня получилось, как где-то слева мигнуло, а в разуме отозвался отклик. Якорь нашёл что-то похожее на разум и тут же зафиксировался. Теперь вся моя ментальная сила боли будет проходить через эту точку.

И я поспешил устроить настоящий ад для разума Чермака. Точнее для его осколка, ибо если бы он был полноценным, у меня бы в жизни не получился такой трюк. Обычно я ношу небольшой кусочек того самого мха, что подарил мне Даниил, и в случае необходимости создаю якорь в нём, после чего транслирую боль на врагов.

Несмотря на то, что сознание Чермака было ущербным, я ощутил небывалое давление на мозг.

Казалось, что у меня сейчас глаза из орбит вылезут, а в черепной коробке вместо серого вещества появится жаренный фарш.

«Я помогу», — раздался в голове голос Амелии, но не так, как я общался с Хроносом. Она словно стояла рядом и шептала, а не вещала из глубины мозга.

По поверхности прокатилась алое свечение, которое замерло в той точке, где я обнаружил осколок разума Чермака.

И сразу после этого несколько столбов энергий, принадлежавших различным аспектам, обрушились в ту же точку.

Медленно потекли секунды, а потом мир взорвался.

Уже не щупальца, а ещё более отвратительные отростки стали выскакивать из воздуха, падать дождём с неба и подниматься снизу, стремясь соединиться со своими частями.

Я оглянулся и увидел, как на город обрушился поток черной жижи. Видимо хоть антимагический барьер и работал исправно, но был не в силах остановить тонны плоти падающей с небес.

Я поморщился. Нужно было что-то сделать, иначе жители погибнут. И удивительно, но мой взгляд заметила или почувствовала Амелия.

«Они все в укрытии. Это просто мясо. Пока просто мясо».

«Думаешь, он может проломить антимагический барьер?»

«Я думаю его сдерживало сознание, которое желало вырваться из клетки. Сейчас же…»

Я перевёл взгляд на то место, где обнаружил осколок. Сейчас там уже всё заросло черным склизким мясом, но мой якорь вновь блуждал по телу Чермака, что означало лишь одно — у нас всё получилось!

«Хронос. У нас есть что-нибудь убойное для того, чтобы разобраться с этой грудой?»

«Ты вряд ли выживешь», — меланхолично заявил призрак бога. — «И Чермак не весь уничтожен. Ты же помнишь, что протащил одну его часть в мир?»

«Да-да», — мысленно отмахнулся я от него. — «Не будь душным. Поделись знаниями, великий бог времени и пространства».

Последнее я произнёс без сарказма, поскольку действительно уважал этого странного бога. И пусть он спланировал большую часть моей жизни, это не меняло того факта, что он добровольно отказался от вечной жизни наблюдателя, чтобы спасти миры от обжоры.

Несколько секунд он молчал, затем произнёс:

«Если умрёшь, то твои последователи справятся с Морфеем и Чермаком. Но помни, их жертвы будут значительны. Готов ли ты пойти на такой риск! Готов ли ты рискнуть своими клятвами? Обязательствами?»

Я нахмурился. Удел властителя — защищать своих подданых. И верным решением было бы оставить всё как есть, но…

Я бросил взгляд на город, улицы которого уже полностью завалило чёрным гниющим мясом.

Эти люди… то есть, демоны, они подверглись атаке Чермака из-за меня. Из-за того, что Хронос сделал так, чтобы Морфей выбросил песок именно сюда, чтобы в последствии именно я его обнаружил и поглотил.

«Жертвы неизбежны… Они всего лишь духи. Это ведь ад для демонов. Они уже давно мертвы», — неожиданно проговорил Хронос.

— Да, ты безусловно прав, — вслух произнёс я. — Они не мои кожаные, и их даже живыми в полной мере назвать нельзя. Вот только, — я широко улыбнулся, — они приняли меня, отдали песок времени и сдерживали тварь, пока я спокойно поглощал его.

— Я не стану тебя учить, — проявился Хронос рядом, а его лицо, обычно безмятежное, сейчас отражало упрямство.

— Ты мой последний, — я вздохнул, вспомнив Алену с Аспидом, — фамильяр, и я могу приказать тебе.

Несколько секунд мы боролись взглядами, когда вокруг нас бушевал настоящий ураган из плоти, что с каждым мгновением усиливал свой натиск на выставленный защитный барьер из внешней силы.

— Хорошо. Владимир меня потом будет проклинать, но мне уже будет всё равно. Все же с тобой умру и я.

— Так-то лучше! Но я собираюсь выжить!

В следующий миг я охнул, хватаясь за голову. Знания раскалённой лавой прожигали себе путь в голове. И я не выдержал, закричал.

* * *

Амелия никогда не отличалась грубой силой. Её основное оружие — острый как клинок ум, которым она разбивала любого. И вот сейчас, когда она больше не ощущала сознания Чермака, а его тело взбесилось, бесконтрольно тратя собственные ресурсы, она оказалась практически бессильна.

Если бы не Фаина, что возвышалась над ней почти на голову, и тяжёлыми ударами отбивала в сторону падающие с неба мёртвые части Чермака, её бы давно уже завалило. И она совсем не была уверена, что пережила бы эту бомбардировку, как и многие её подданные.

«А ведь он обещал её забрать с собой», — болью обожгла мысль. Она понимала, что Волкодав достиг своей цели и ему не имело смысла оставаться здесь. Ради чего? Ради демонов? Ради неё? Никто бы не остался, да и она сама поступила бы также, если бы не имела клятвы верности.

— Такой же, как и все остальные мужики, — пробормотала она, а на глазах выступили слезы. Женщина с удивлением вытерла их тыльной стороной ладони. Она плачет из-за мужчины⁈ Да что за бред вообще!

Внезапно Амелия ощутила как в её голову словно вонзили спицу. Она тут же поспешила убрать эти мысли, и уже после поняла откуда пришла та невыносимая мука.

От Волкодава. За депрессивными мыслями о предательском мужском нутре, она совсем не заметила, что их ментальная связь, которую она установила для общения, никуда не исчезла, по ней и пришло эхо.

Если у неё подогнулись ноги только лишь от мимолётного эха, то каково же ему? Неужели Чермак достал и его? Но как? Может у него силы закончились, после того как он побывал внутри обжоры и теперь…

Дальше ей стало очень, как никогда за бесконечно долгую для любого смертного, жизнь, страшно. Все былые сомнения смыло потоком всепоглощающей тревоги. Она попыталась ментально просканировать местность, где в последний раз видела Волкодава, но, к своему ужасу, ничего не находила.

Вдруг она услышала нечто. Сквозь шум рушащегося неба донёсся, она была практически уверена, человеческий рёв. Такие звуки издают люди, что подняли непосильную для себя ношу. Обычно они в итоге надрываются, и чем больше вес, тем печальнее судьба такого человека.

Сердце бешено заколотилось в груди, предчувствуя неладное, а небо из беспросветно черного окрасилось в золото.

Амелия распахнула глаза, а Фаина поражённо спросила:

— Это что?

Амелия молчала. Она была почти уверена, но хотела убедиться прежде, чем произносить вслух.

Последние куски Чермака рухнули на и так доверху заваленный город, и на этом мясопад закончился. Не только наверху, но и по всему видимому ей пространству черная плоть обжоры словно стиралась, оставляя после себя лишь золотистую пыль, что сейчас падала ей на волосы и плечи.

Внезапно подул ветер и разогнал клубы этого своеобразного праха, и Амелия увидела его.

Волкодав, расправив черный плащ, будто два гигантских крыла, висел в воздухе, а из его рук вырывались золотые потоки силы.

Вот они исчезли, а следом испарился плащ и черная броня, что покрывала его тело.

Мгновение он ещё провисел в воздухе, словно раздумывая, стоит ли падать, после чего его голова запрокинулась, и гравитация взяла своё.

Амелия тут же выпустила несколько заклинаний, чтобы подхватить падающего. Вот только золотая пыль мгновенно их рассеяла.

Женщина в ужасе посмотрела на творившиеся заклятия. Он ведь сейчас умрёт! Что же делать⁈ Что делать⁈

Панические мысли метались в её голове, но выхода найти никак не получалось.

«Он ведь сейчас разобьётся!», — набатом стучало в висках.

И когда тело Волкодава почти соприкоснулось с землёй, оно замерло в воздухе, а рядом возникла золотая фигура, которая спустя миг рассеялась. И от этой картины Амелии вдруг стало не по себе. Словно часть мироздания безвозвратно ушла, и реальность стала чуть менее устойчивой.

Краем глаза женщина заметила, что Фаина тоже растеряно смотрит в сторону Волкодава. И не только она. Все пережившие атаку Чермака на стене как заворожённые не сводили с него глаз.

Сам же Волкодав лежал без сознания и не двигался, но Амелия ощущала в нем присутствие разума, а значит и жизни.

— Он победил, — улыбнулась она и ощутила, как по щекам побежали слезы радости. — Он нас не бросил, — наконец ответила она на вопрос Фаины.

* * *

Сначала я видел Настю. Я оказался над её кроватью, когда супруга спала. Её волосы, мокрые от агонии, покрывали неровным слоем подушку, а сама она стонала.

Неужели она заболела? Судя по пропитанной потом простыне, всё было именно так.

Я подошёл поближе и попытался наклониться над ней, но не смог. Что за…

С ужасом я услышал знакомый голос:

— Если он придёт за тобой, то ты загонишь в его сердце кинжал. Иначе я буду до конца твоей жизни ежедневно мучать тебя кошмарами.

— Ни… — во сне простонала Настя, — никогда…

Морфей, а этот голос я не спутаю ни с каким другим, яростно зашипел:

— Глупая дура. У него уже есть жены. Он вернётся сюда только ради своего эго! Ты для него — бесполезная обуза, не способная ни на что! В тебе нет ни благородной крови, ни магии! Ничего, только лишь смазливое лицо, что уже совсем скоро уничтожит время! А он — бессмертный, обладающий огромной силой, как и его женщины.

Некоторое время Настя молчала, всё так же не в силах открыть глаза и вырваться из наведённого кошмара.

А затем её лицо внезапно озарила улыбка.

— Если это правда, тогда почему ты здесь, с ничтожной мной? Продолжаешь мучать меня и говорить гадости о муже?

— Не потому, что ты особенная, — фыркнул Морфей. — И я не здесь. С тобой я оставил лишь микроскопический осколок сознания с единственной целью — насылать на тебя кошмары, дабы ты сделала то, что я хочу. Ну, а если ты в итоге откажешься, то однажды просто не проснёшься. Выбор за тобой.

Миг и место изменилось. Теперь я находился не в нашей с женой спальне у нас дома, а на берегу бирюзовой реки, по берегам которой расположились невысокие горы. На небе светило полуденное слепящее солнце, а воздух дышал свежей зимней прохладой. Река же, будучи горной, как и летом, бурлила и лишь в некоторых местах закопалась в лед.

Я огляделся и увидел рядом Хроноса. Тот сидел на громадном валуне и неотрывно смотрел на воду.

— Это наша последняя встреча, — произнёс он, и бросил на меня мимолётный взгляд. — Больше я ничем тебе не помогу, — и он неожиданно широко улыбнулся, даже счастливо, можно сказать: — Да и не нужна тебе больше моя помощь. Я передал тебе все мои знания. Они будут открываться медленно, по мере твоего развития.

— Ты спас меня и потратил последние силы? — сделал я догадку.

— Верно. Ты очень похож на своего деда. Тот бы тоже не бросил тех, кто ему помог и доверился. Ты действительно достоин переданной тебе силы.

Мы помолчали, глядя на реку.

— Последние века я только и делал, что мечтал о перерождении в круге.

— Но разве ты не забудешь прошлую жизнь? Все твои знания, опыт, будут утеряны, — поднял я брови. Перед глазами ещё стоял образ Насти, которую мучает осколок сознания Морфея. Вот же тварь.

Поэтому мне было сложно сейчас сочувствовать призраку бога, с которым у нас были больше деловые, чем дружеские отношения. Да, я ему признателен за многое, но он, в отличии от Алены и Аспида, пожертвовал собой из эгоистических соображений… Да что я несу? Действительно, сцена как мою любимую женщину пытает эта мразь, выбила меня из колеи.

— Спасибо, — произнёс я.

Он удивлённо посмотрел на меня.

— Я думал ты в ярости на меня. Ведь если бы…

— Нет, — перебил я его. — Ты пожертвовал бессмертием ради уничтожения Чермака. Рискнул всем, ведь у будущего не одна дорога, и всё могло пойти не так. А Морфей и Настя, — я сделал паузу и с горечью улыбнулся, — я сделаю всё что необходимо.

— И правда, — чуть тише сказал Хронос, — я не ошибся в тебе…

Мы замолчали. Я смотрел на воду, стараясь очистить голову, но различные мысли то и дело пытались занять всё моё внимание.

— Слушай, — неожиданно даже для себя, хмыкнул я, — а как я пойму, что стал старшим богом времени и уже не могу напрямую лезть в дела людей?

Повернувшись к валуну, я обнаружил, что Хроноса там больше не было.

— Понятно, — обратился я к пустоте. — Надеюсь, тебя ждёт новая, замечательная жизнь.

* * *

В деревне со звучным названием «Большой камень» в ночь звёздного дождя, родился ребёнок с золотыми глазами и соломенной кудрявой шевелюрой.

Его родители, обычные крестьяне, что потом и кровью добывали себе пропитание, испугались необычных глаз младенца.

— Он — наш сын, — с дрожью в голосе возражал отец, когда повитуха, охая и ахая, сказала, что ребёнок родился с нечистой силой внутри. — Просто глаза у него необычные, так мало ли! Всякое в природе случается! Вон, у свиней бывает, что рождаются совсем уж чудные поросята, даже с двумя хвостами. А на деле, из них такой же бекон получается, как и с остальных! Так и мой сын будет работать со мной на поле, не хуже прочих. Не рога же у него, а глаза только, да и не горят, как у демонов, а лишь цветом различаются!

В итоге, все в деревне приняли мальчика, который рос удивительно быстро, а лицо и телосложение имел такое, что соседи говорили:

— Он либо демон красоты, либо ангел небесный.

И люди в большинстве склонялись к последнему. Ведь мальчик, которому дали имя Хрувус, был удивительно добрым и отзывчивым. Никогда не проходил мимо чужих бед и всегда помогал, если мог.

А мог он многое. По мере взросления за ним стали замечать странное. Он будто предугадывал будущее. К примеру, их семья никогда не выходила в поле, если собирался дождь. Точнее, сама непогода должна была прийти только через пару часов, и никаких явных признаков ещё не было, ни низко парящих птиц, ни темнеющего неба. Но семья уходила под крышу.

И так много ещё чего по мелочи, но в их деревне все жили бок о бок, и не могли не замечать подобного.

Его называли Провидцем, и многие односельчане приходили за советом.

И Провидец никогда не отказывал.

Как-то после тяжёлого рабочего дня в поле Хрувус сказал отцу:

— Завтра я отправлюсь в путешествие по всему миру. Буду знакомиться с новыми людьми, узнавать что-то новое. Может даже поступлю куда-нибудь учиться.

— Вот как, — с теплотой улыбнулся отец. — Как только я увидел твои золотые глаза, сразу же понял, что однажды тебе станет тесно в нашей деревне.

Попрощавшись с матерью, он зашагал по пыльной дороге. На его плече лежал худой мешок с провизией, а на лице были слёзы и улыбка. Ему было грустно расставаться с родителями и деревенскими, с которыми прожил пятнадцать лет и которых искренне любил, но Хрувус чувствовал потребность в дороге и не мог ей противиться. Ведь впереди его ждал огромный, неизведанный мир. И даже его способность заглядывать в ближайшее будущее, не делала путешествие менее интересным.

В лицо дул ветер, такой же свободный каким был сам Хрувус.

Он смахнул с лица влагу и уверенно зашагал вперёд, на встречу приключениям и тайнам этого мира.