Внутри оказалось уютно. Светлый диванчик, тех же тонов стены и шкафы, а ещё камин и кресла. Наверное, в зимнюю пору очень здорово вот так проводить время — с чашкой горячего чая, глядя на умиротворяюще трещащее пламя.

— У вас тут мило, — искренне произнёс я.

Амелия обернулась на меня и спустя миг благодарно улыбнулась:

— Не каждый мужчина способен оценить обстановку.

— У вас были странные мужчины, — покачал головой я.

Фаина на мою реплику хмыкнула, а Амелия как-то иначе посмотрела на меня, словно под другим углом разглядывая.

— Что же вас привело к нам? — она села на диван и взглядом предложила мне устроиться рядом.

Я не стал отказываться и присел на диван. Яга меня сразу предупредила, что смысла в обмане Амелии нет. Даже недосказанность она почувствует, но это уже другая история. У каждого свои тайны и это вполне нормально, если они не касаются безопасности города, конечно. А тут именно что касается, и даже очень.

— Я прибыл сюда за осколками Хроноса. Именно из-за них сюда ломится Чермак. И вскоре он соберёт всю свою тушу и ударит всем что у него есть.

Секунды три обе женщины пристально рассматривали меня, после чего Амелия спросила:

— И что же ты будешь с этими осколками делать, позволь узнать?

— Я — наследник Хроноса, — пожал я плечами. — Сначала поглощу их, а потом разберусь с обжорой.

В комнате вновь повисла тишина, которую вскоре нарушил слитный женский смех двух демониц.

Когда женщины отсмеялись, то Амелия, с трудом дыша, проговорила:

— Мальчик, ты же понимаешь, что Чермака пытались уничтожить старшие боги, вошедшие в силу. Какие шансы у того, кто только в начале пути?

— Пока не попробую, не узнаю, — пожал я плечами. — Тем более что все эти боги, имели свои ограничения.

— А у тебя таких не будет, если ты поглотишь пески времени?

— Моя цель, — улыбнулся я, — стать сильнейшим во всех мирах и, если эти частицы станут обузой, я избавлюсь от них.

Улыбки, что до этого оставались на лицах женщин, словно ветром сдуло.

— Это ведь не просто пустые слова? Не просто бахвальство? — внезапно заговорила Фаина, что до этого валуном возвышалась за плечом Амелии, а теперь нагнулась, заглядывая мне в глаза.

— Верно, — кивнул я. — Это обещание, которое я дал самому себе и которое намерен сдержать.

Можно было бы добавить избитое: «любой ценой», но я, как юрист, знаю цену словам, а магия эту цену удесятеряет, в этом я уже не раз убедился.

И тем не менее, я добьюсь желаемого способами, которые допустит моя совесть и никак иначе, а если кто-то предложит более короткий, но противоречащий моим принципам путь, я просто найду новый. И так будет всегда.

— Значит, ты не шутишь, — не мигая, словно вынесла вердикт, произнесла Амелия, и затем, как-то плотоядно посмотрела на меня.

— А вы, Амелия, какую имеете привычку, что вас сделала лордом целого демонического города? — решил я сменить тему.

Не то, чтобы мне не нравилось обсуждать меня, но есть одно простое правило — чем меньше другие о тебе знают, тем больше у тебя шансов выжить. Сейчас эти демоницы мои союзницы, а завтра Чермак прорвёт оборону и сожрёт их, получив все воспоминания, и обо мне в том числе. Конечно, я не знаю, возможно ли это в реальности, но с демоном, способным сожрать целый мир, нужно предполагать худшее.

— Моя привычка — это нагонять всепоглощающий ужас на своих врагов. По молодости, — она натянуто улыбнулась, — с это силой было много хлопот, поскольку я не могла её контролировать. Но со временем мне удалось исправить этот изъян.

Немного поразмыслив над услышанным, я согласно кивнул:

— Страшное оружие, в умелых руках, конечно же.

Немного помолчали.

— Ты ведь понимаешь, что я не могу отдать тебе их просто так? — заговорила Амелия.

Собственно, я так и думал, потому как у всего есть своя цена. И мне интересно, какую назовёт она. А потому спросил:

— И что же вы хотите?

Она пристально на меня посмотрела и произнесла:

— Доказательство решимости.

Я молча поднял бровь, ожидая объяснений.

— Ты должен отправится за стены и показать нам свою силу. Чермак ещё собирает своё тело вокруг города и пока не очень силён. У тебя есть шанс сразится с ним. Там, за рвом, действует вся возможная магия.

— Если я проиграю, он получит божественную силу…

— И тогда ему не будет дела до нас, — перебила меня Амелия. — Он сразу отправится пожирать миры.

Я несколько секунд пристально разглядывал женщин и, не найдя в них ничего, кроме холодного расчёта, сказал:

— Три минуты, как только я перейду ров. После этого я вернусь за стены, и ты отдашь мне пески времени.

Она удовлетворённо кивнула и произнесла:

— Клянусь, если Волкодав, наследник бога времени Хронос, продержится за рвом три минуты, я отдам ему частицы Хроноса, именуемые так же пески времени.

Я поднялся.

— Ты пойдёшь сейчас? Не желаешь взять какое-нибудь оружие? Доспехи? — удивилась Фаина.

— У меня оружие есть. А если там действительно работает вся магия, то и доспехи тоже будут, — и посмотрев на Амелию, широко улыбнулся. — До скорой встречи. Готовьте мои пески времени.

Конечно, я понимал, что всё будет не просто, но надеялся. Ведь не могло же случиться так: я им волшебную чудо траву, а они мне песок. Нет! Так не бывает! Со мной во всяком случае.

И вот теперь я вновь должен встретится с той тварью один на один.

Я шагал обратно к воротам, а в голове возникли воспоминания о пережитой «баньке» Яги. Вот же старая ведьма, это же надо то место так назвать! Могу поклясться, она сама в жизни дальше предбанника не проходила, даже дверь не открывала. Откуда у неё в избушке вообще появился этот филиал ада?

В голове сами собой всплыли воспоминания…

Мир плыл вокруг, но я с удивлением разглядел полок и печь, а ещё здесь были веники и даже тазы! Это меня настолько поразило, что я на какой-то миг даже забыл о почти нестерпимом жаре. Всё выглядело в точности, как в бане у деда. Даже температура была похожа, с учётом того, что я ходил в дедовскую баню ещё совсем пацаном, и каждая капля на каменку заставляла меня спускаться на пол.

На этот раз я тоже опустился вниз и немного выдохнул. Не сильно, но стало легче.

Внезапно в голове всплыла одна фраза, которую я где-то слышал: «Бог даёт лишь те испытания, что нам под силу. Даже если они поначалу кажутся невыносимыми».

Я секунду переводил дух на полу, затем сжал зубы и полез на скамейку. В голове от этого финта загудело, а в висках застучало.

Когда в глазах перестало двоится, я предпринял попытку подняться выше.

— Через тернии к звёздам, да? — прошипел я, рухнув на скамейку обратно и с трудом удержавшись, чтобы не отправиться на пол, где было полегче.

Ещё немного подышав, я ощутил, как в груди стал разливаться холод, а в голове возник голос Аспида.

«В тот день, когда ты смог обуздать доспех моего отца, я подумал, что это мой шанс вернуться. Однажды, когда твоя воля будет сломлена, я собирался занять твоё тело и начать жить, — говорил он так, будто прощался. — Но глядя на то, как твоя душа становится с каждым мгновением сильнее здесь, в печи Гефеста, я понял. Даже если уничтожат целый мир и всех, кого ты когда-либо любил, ты всё равно продолжишь сражаться. Я не герой, и уж тем более моя воля и близко не стоит рядом с твоей по твёрдости, но зато я могу уйти красиво. Так, чтобы ты помнил меня. Может повезёт, и мой дух, как и дух Алёны, тоже отправится на перерождение. Прощай, император людей! Для меня было честью биться с тобой бок о бок!»

— Постой, — вскричал я. — Что ты…

Из груди вырвался змей с головой птицы, раскинул передо мной крылья и прокричал:

— Вперёд! Лезь выше! Я не смогу помочь тебе там, но разделяющий барьер охладить смогу, но лишь на миг!

— Спасибо! — улыбнулся я и пообещал. — Я не забуду тебя!

— Ты показал мне, что можно стремится к силе, не жертвуя товарищами и не предавая. Этого достаточно.

Аспид замерцал, а температура понизилась. Я тут же рванул вверх и оказался на полке, подпирая головой потолок.

— Удачи… — донеслось снизу, и я увидел, как фигурка Аспида истаяла в воздухе, обратившись в белое облачко.

Я хотел было ответить ему, но в этот миг охлаждающая сила моего фамильяра окончательно развеялась, и на меня обрушился такой жар, какой я не испытывал за всю свою жизнь.

Говорят, что в аду жарко? Видимо, они никогда не бывали в настоящем пекле, что проникает в самые кости. Я заревел раненным зверем, голова закружилась. А ещё я ощущал, как образуются волдыри ожогов по всей коже. Клянусь, если выживу, больше никогда не буду есть раков, которых варят заживо. Стоит на секунду самому оказаться на их месте без всякой магии или защиты и…

Мысль оборвалась, а перед глазами потемнело.

Кажется, я всё равно помру здесь.

Не знаю, сколько прошло времени, но каким-то чудом я пришёл в себя. Воздух всё так же был не пригоден для жизни, а полок, на который я лёг, хотя точнее завалился в приступе беспамятства, жёг раскалённой сковородкой щеку. Остального тела я уже не чувствовал. В горле пересохло настолько, что даже кричать от боли не было сил.

В голове возник голос Хроноса:

«Получается, жертва Аспида всё же была напрасна?»

«Что я могу?» — мысли текли лениво, нехотя.

Отчаянно хотелось спать, но я усилием воли держал веки в открытом состоянии. А возможно, глаза пересохли и веки просто не могли сомкнуться? Кто знает?

«Выполнить обещание, данное самому себе, перед тем как войти сюда», — я прямо увидел, как он равнодушно пожал плечами.

Что интересно, Хронос не планировал мне помогать, как это сделал Аспид, пожертвовав собой. Но мне было не особо интересно знать, почему именно так. На сознание со всей возможной тяжестью навалилась апатия. Словно это не я лежал сейчас на полке, а кто-то другой, а я смотрел на него, слушал, что он говорит.

«А зачем? — задал тот другой я резонный вопрос. — К чему все эти догонялки со смертью и постоянное стремление прыгнуть выше головы?»

«Ты хотел вернуть жену и найти дом Зевиусу», — напомнил мне Хронос.

«Это всё недостижимо…», — проговорил второй я.

И в этот момент я настоящий поймал себя на этой мысли. И то, что было мгновение назад апатией, обратилось бушующей яростью на самого себя. Объединяя сознание в единое целое.

Да что я несу такое? Недостижимо? Серьёзно?

Шумно задышав, я со стоном поднялся.

В тот же миг по голове словно битой зарядили. Я пошатнулся, и непослушными руками опёрся о полок.

«Спасибо, Хронос. Мне это было необходимо».

На это мой призрачный соратник ничего не ответил, но я ощутил удовлетворение, что исходило из источника.

Я поискал глазами ковш и с трудом схватился за него. То, что я сейчас планировал совершить, можно было бы расценить в сложившейся ситуации как чистое самоубийство, но мне было плевать. Это ведь банька? А в ней что нужно делать? Верно! Парится. Чем я сейчас и займусь.

Ковш оказался самым обыкновенным, с деревянной ручкой и металлическим черпаком.

С трудом подняв его, я опустил в кипящую воду, что была в резервуаре печи, и набрав воды, с истошным рыком налил на раскалённые до бела камни.

Всё вокруг заволокло паром, и я закашлялся, желая выплюнуть обожжённые, а может и уже сваренные лёгкие.

Теперь таз и веник.

В процессе я несколько раз терял сознание, непрерывно утробно рычал от боли, а ковш и веник почти постоянно выскальзывали из ослабевших рук. Я же держался подальше от края, чтобы не дай бог ничего не улетело вниз, на пол. Оттуда я уже точно не смогу подняться обратно.

Похлопав себя зелёным веником, кажется из веток берёзы, я немного посидел на полке и заметил рядом таз, который до этого не замечал.

«Как клинок, дух требуется сначала накалить, а затем охладить», — выдал Хронос.

«Неужели…» — я неверяще потрогал воду и ощутил такой холод, что тут же отдёрнул пальцы.

На самом деле температура воды могла быть самой обычной, комнатной, но моё тело сейчас было настолько перегрето, что даже это казалось жидким льдом.

Я выдохнул и трясущимися руками схватился за ручки таза. Несколько минут собирался с духом, потом приподнял таз над собой, после чего опрокинул себе на голову.

Сердце пропустило удар, а перед глазами возникли галлюцинации: бескрайнее поле, окутанное сугробами, и метель, что проникает везде и всюду, забирая тепло.

А в следующий миг мне стало так легко, как никогда в жизни. Я с лёгкостью спрыгнул с полка и вышел из бани. Правда, как только я переступил порог, то тут же потерял сознание.

Когда пришёл в себя, то Яга была уже совсем другой. На лице — доброжелательность, а в глазах искорки страха, смешанные с уважением.

Она рассказала про Амелию, дала несколько советов и даже подарила свою ступу. Вот же, я прямо как в советских сказках, летел словно по морю, только вместо корабля деревянная бочка, а весла, метёлка.

— И помни, демоны — все разные, но у всех нас есть одно общее — мы узники в этой клетке. Уверена, все хотят отсюда сбежать и прежде всего Чермак с лордами.

Эти слова прозвучали в моей голове, как будто Яга сказала их только что.

Подойдя к воротам, от которых ушёл каких-то полчаса назад, я выдохнул.

Все знают неотложную истину — отсюда может уйти только бог и тот, кого он с собой возьмёт. А это значит, что Амелии бы лучше пойти со мной на контакт, задобрить, помочь, чтобы я расщедрился и взял её с собой.

Её проблема в том, что она совсем не доверяет мужчинам, а потому, проверяет каждого, кто попадётся ей на пути.

Интересная женщина, красивая, сильная, гордая. Может взять её себе в гарем? Ха! Это будет весьма забавно, если не считать, что она демон, а мои девочки и так приняли Настю скрепя сердце, хотя я жену ещё даже не познакомил с ними. Что будет если я приведу ещё одну? Развод и девичья фамилия? Так вроде никто ещё и не носит моей.

Передо мной со скрипом подняли тяжёлые ворота и опустили мост.

На той стороне меня уже ожидала чёрная вечно живая масса Чермака. Меч уже был у меня в руке, поэтому я, не теряя времени, сделал несколько взмахов, отправляя золотые лезвия перед собой и ринулся вперёд.

* * *

Амелия Кровавый Оскал, как её прозвали в этом проклятом измерении-тюрьме, смотрела сверху вниз на то, как посланник Яги сражается, и не могла до конца поверить. Это человек? Даже его дерзкое высказывание о том, что он является наследником Хроноса, бога времени, и одного из столпов мироздания, ничего не значили. Лишь напыщенные слова мужчины, которые у них часто расходятся с делом.

Амелия никогда в жизни не видела представителей мужского пола, которые были бы симпатичны ей не физиологически. Даже лорды других городов лишь желали обладать ею и не более того. Всё что их волновало: власть и пути её расширения. На остальное им было плевать. Именно поэтому в её городе не проживало постоянно ни одного мужчины, а утолить сексуальные потребности можно было и без них, ну и всегда хватало желающих для одноразовых отношений.

Но когда город осадила эта мерзкая тварь, этот мужчина оказался единственным, кто смог добраться до них и перемахнуть через мост антимагии. Его поведение совершенно не вязалось с её привычными представлениями. Он говорил о силе не как о источнике власти, материальных благ и обладания женщинами, а как о цели существования, как о воздухе.

И он не лгал. Этот молодой, по всем критериям, человек, говорил искренне. Когда он станет сильнейшим во всех мирах, он продолжит жить и найдёт себе новую цель, а не начнёт великую, а значит кровавую, экспансию.

Амелия прожила долго и видела похожих людей, но все они как один были монахами и жаждали лишь призрачного спокойствия, но никак не могущества.

Тем временем внизу разворачивались весьма любопытные события.