Я вырос на народных сказках, где почти в каждой так или иначе фигурировала Баба Яга со своим жилищем на курьих ножках. А потому, поддавшись порыву, с широкой улыбкой воскликнул:

— Избушка, избушка, повернись к лесу задом, к ко мне передом!

Но ничего не произошло. Дом даже не пошевелился.

— Дурень, — хмыкнула Яга, — избушка и так уже стоит к нам передом! Куда ей ещё поворачиваться⁈ — После чего вновь каркающе засмеялась.

И правда, что-то я не подумал о такой очевидной вещи. Дверь, куда более чёрная чем остальной фасад волшебного дома, провалом бездны смотрела на нас.

Яга, всё так же посмеиваясь, зашагала вперёд, а я остался на месте, не спеша следовать за ней. Всё же, сказка сказками, но даже там Ягу частенько изображали настоящим чудовищем, и слепо входить в её жилище — не самый умный поступок, как не крути.

Подойдя к двери, она замерла, тяжело вздохнула и обернулась:

— Ты пришёл сюда с благородной целью. Я не особо сильна в волшбе, моя стихия — зелья да травы, но даже мне очевидно, что ты не лжёшь. Может не договариваешь, но это нормально. У каждого из нас есть что-то за пазухой. Главное, сердце… — после чего она обернулась ко мне и её обычные глаза на миг налились тёмно-жёлтым, — … оно должно быть чистым. И не важно к какой расе ты относишься. Всяк, кто приходил ко мне с чёрным сердцем, умирал.

— А тот, кто вас топором убил? — она его сочла недостойным, но я не ощутил ничего такого от Раскольникова, когда лично встретился и вместе с ним сражался против тёмных волков.

— Тогда, — она вновь тяжело вздохнула, — мой взор был затуманен ненавистью к людскому племени. Сердце его было чистым, но он считал меня врагом. Думал, что я как дракон чахну над златом, да служу Чернобогу верной службой. Не знаю откуда он это взял, но тогда нам было не до разговоров. Я ему даров не дала, отречься от Чернобога отказалась, а вступила в неравный бой, который проиграла. — Она немного помолчала и добавила: — Но я более не ношу в себе гнева на ваш род. Здесь, в этом проклятом месте, я нашла свой покой. И пусть порой приходится отваживать разных залётных, в остальном, всё спокойно.

Я несколько секунд пристально вглядывался в морщинистое лицо старухи, после чего кивнул:

— Я наследник бога времени Хроноса. Я не смогу прямо сейчас уничтожить Чермака, но смогу спасти лорда, стены которого сейчас штурмует эта тварь.

Старуха впервые за нашу встречу улыбнулась без каркающего смеха, и мне показалось, что искренне.

— Давно у меня не было в гостях молодых старших, это великая честь, — и она склонилась почти до земли. — Идём в дом. У нас много работы.

Я не чувствовал в её словах фальши, как и во взгляде, а потому рискнул и вошёл внутрь.

Я ожидал вполне конкретной обстановки: тёмная, маленькая комнатка с русской печью, завешенная различными сушёными ингредиентами, на подобии тушек лягушек и различных корений, и с маленьким, как в старых банях, окошком.

Но реальность, как часто бывает, отличается от наших представлений, а от фантазий и подавно.

— Располагайся, наследник, — доброжелательно произнесла Яга и указала на стол.

Жилище Бабы Яги оказалось просторным домом с большими окнами, чистыми полами и стенами из светлого дерева. Посередине стоял дубовый массивный стол, в углу располагалась винтовая лестница на верхние этажи, а в противоположном — печь. Но не та, на которой путешествовал Емеля с его щукой, а совсем другая. Это была просто металлическая дверка, вмурованная в стену, отделанная в круг красным кирпичом.

Я бы так и не понял, что это печь, если бы ни видел таких полукругов с дверкой раньше.

Сев за стол, на который была постелена белая с кружевами скатерть, я с любопытством стал наблюдать за тем, как старушка принялась хлопотать у печи. Она открыла дверку, и я ощутил, как температура в комнате мгновенно подскочила на десяток градусов и стала быстро расти.

Яга взяла небольшой ухват, который обнаружился прислонённым к стене, и вытащила из ревущего пламени чёрный горшок. Делала она это уже будучи в толстых рукавицах, поэтому не боясь обжечься. Открыла крышку и втянула аромат.

— Не подойдёт, — покачала она головой, после чего закрыла печь.

При этом, по комнате разнёсся такой невероятный аромат картошки с грибами, что рот молниеносно наполнился слюнями, а живот требовательно заурчал.

— Пахнет вкусно, — не сдержался я.

Старуха бросила на меня смешливый взгляд и кивнула:

— Если тебе нравится, тогда нужно добавить немного пряностей.

После чего вытащила из своих рваных одежд какую-то травку, похожую на петрушку, и стала отрывать от неё лепестки, кидая в горшок и что-то неразборчиво приговаривая себе под нос. Затем она вытащила ещё какую-то зелень, которую я не смог опознать, и тоже добавила в блюдо. При этом с каждой такой травкой непонятно чего, запах картошки с грибами становился всё насыщеннее.

Я сразу вспомнил, как мы с дедом ходили в лес, набирая при этом целые корзины белых и сыроежек. Последние особо мной ценились за то, что их ножки можно было съесть сразу после того, как ты их нашёл и срезал. Потом мы шли домой и вместе чистили картошку, мыли грибы. После чего всё это резали, и дед жарил. Затем со свежим квасом, который дед сам настаивал в трёхлитровой банке на подоконнике, и белым, хрустящим хлебом, что пекла соседка и делилась с нами, мы всё это с удовольствием уплетали.

От этих воспоминаний, которые не могли испортить никакие откровения призраков, что выдавали себя за моего почившего деда, во рту стало больше слюней, а на сердце теплее.

— Вижу, ты любитель грибочков с картошечкой, — довольно кивнула Яга. — Уже почти готово, погодь чуток.

Она выдвинула из стола небольшой ящичек и достала оттуда большую деревянную ложку, которой стала неспеша перемешивать еду в горшке, при этом постоянно что-то неразборчиво приговаривая. Ей богу, классическая деревенская ведьма из дедовских рассказов.

Закончив, она подошла к небольшому комоду, что стоял за лестницей и я его сразу не заметил, и вытащила оттуда тарелку, кружку и кувшин, в котором оказался квас.

Последним был хлеб, но не белый как в моём детстве, а черный, блестящий и ароматный. Рядом на столе очутилась горчица и резанное на тонкие пластинки сало с идеальной долей мяса в каждом кусочке.

— Для расслабления мышц? — последним старуха вытащила прозрачную бутыль с красной жидкостью внутри. — Вишнёвая настойка, сама делала, — с гордостью заявила она.

— Спасибо, хозяйка, но я не буду такое.

— Больной, чо ли? — взлетели её кустистые брови.

— Жизнь такая, всё время голову в трезвости заставляет держать, — улыбнулся я.

— Такой молодой, — с сочувствием покачала она головой. — И девки поди никакой не завёл?

— Тут успел, — кивнул я.

Бабка оживилась и, пододвинув стул, села рядом.

— Ешь, а потом расскажешь, как познакомились, — в глазах Яги в этот момент вспыхнул огонь любопытства, какого я не заметил при упоминании своего божественного статуса наследника времени.

Я поднялся со стула и низко поклонился женщине:

— Благодарю тебя, бабушка, за хлеб, за гостеприимство, за доброту и терпимость к одному из представителей людского рода. Век не забуду тебя. И если пожелаешь, то однажды вытащу тебя отсюда.

Она несколько секунд в тишине удивлённо смотрела на меня, затем в её глазах что-то изменилось, и она в тарелку, что уже дышала паром картошки с грибами, сыпнула ещё что-то похожее на золотой невесомый порошок.

— Ешь, соколик, сил набирайся, а потом расскажи про невесту свою, потом и баньку справлю тебе добрую. А завтра утром покажу тебе путь к лорду Валекесу. Нынче его земля страдает от проклятущего обжоры.

Ещё раз поклонился и приступил к трапезе.

Запахи меня не обманули. Всё было очень вкусно, прямо как в детстве. Сало таяло во рту, хлеб же дополнял и усиливал вкус, как и квас, а вот главное блюдо заставило мои вкусовые сосочки улететь в космос. Вот он, гастрономический оргазм, а я думал это всё байки тех, кто тратит на экзотические блюда миллионы, дабы оправдать своё безумное расточительство.

Минуту спустя тарелка была пуста, а живот полон. Я с трудом дыша, откинулся на стуле.

— Это было очень вкусно.

— А как полезно, — улыбнулась она вполне обычной улыбкой. — Я готовила для себя из того, что дал лес и что сама вырастила. А для тебя добавила травок, чтобы твой хрупкий организм принял еду демонов. Она насыщена волшебной силой.

Я посмотрел на пустую тарелку, прислушиваясь к себе. Вроде всё нормально, без изменений.

— Спасибо, — поблагодарил я её. — С детства такого не ел.

— Вот и славно, — проскрипела старуха, словно несмазанное колесо. — А теперь время для баньки. Вот только… — она задумчиво и оценивающе окинула меня прищуренным взором, — … как бы ты не помер от моей баньки. Это в мире людей у меня банька для богатырей была, считай, что и не было её. А здесь настоящая, для демонов.

— Не узнаю, пока не попробую, — улыбнулся я. Любопытно, что за баня такая.

— Тогда следуй за мной, — кивнул она и не торопясь пошла к лестнице.

Удивительно, но никакой магии я не заметил за всё время знакомства с Ягой. Всё она делала руками, разве что печь, в которой горело запредельное пламя, и то, горшок не сам выскочил к ней, а пришлось использовать ухват. Интересная бабулька, конечно. И баня у неё подозреваю самая что ни на есть обычная, во всяком случае внешне.

Поднявшись, я не ощутил тяжести в животе, наоборот, всё тело было словно пушинка.

Поднимаясь по лестнице вверх, я думал о том, что мир куда более многогранный чем мне всегда кажется. Когда думаешь, что уже узнал его достаточно, обязательно появляется нечто невероятное.

Второй этаж оказался небольшим, точнее комната, в которую мы вошли. Лестница уходила дальше вверх на третий этаж, а передо мной появилась массивная деревянная дверь с ручкой из сухой ветки. Пол и стены были такими же светлыми и деревянными, как и на первом этаже.

— Вот, значится, банька моя. Заходи, а как почуешь что силы на исходе, сразу же выходи. Чем дольше продержишься, тем сильнее закалена будет твоя душа, а тело, обретёт большую прочность. Но помни, если передержишь, помрёшь. Душу разорвёт.

— Спасибо, бабушка, — я вновь низко поклонился ей.

Та на это хмыкнула и вытащила из своих одежд несколько ягод, на вид черной смородины.

— Вот, скушай, они тебе придадут силы выдержать первый жар. Он всегда самый сложный.

— Спасибо, бабушка, — новый поклон, и я с благодарностью принял ягоды, без раздумий отправив их в рот.

Я не знаю почему, но ощущал ненормальное доверие к ней, а мои поклоны — лишь заслуженное уважение к той, что веками помогала людям и была ими уничтожена. Пусть там было всё неоднозначно, но это не меняет факт. Баба-яга всегда направляла богатырей и героев, помогала, давала хлеб и кров. Сердце чувствовало, что так правильно, и я не стал с ним спорить.

Я взялся за ручку и потянул на себя. Дверь не шелохнулась. Удивлённо обернувшись, заметил на лице Яги насмешку.

Хмыкнув в ответ, я приложил силу и с трудом отодвинул деревянную преграду на несколько сантиметров. Из образовавшейся щели тут же пахнуло жаром, да таким, что я чуть непроизвольно не отшагнул назад.

— Это предбанник, — со смехом в голосе прокомментировала она. — Чтобы до пара дойти, надобно сначала дверки открыть.

То есть, это не основной жар? Серьёзно⁈

— Я баньку для себя топила, у меня кости старые, любят погреться.

— Конечно, бабушка, — кивнул я, прикладывая все силы, чтобы сдвинуть неподъёмную дверь дальше в сторону. — Бабуля моя, царствие ей небесное, всегда мерзла, даже летом шубе ходила.

Яга моргнула и как-то по-другому посмотрела на меня, после чего прокашлялась, словно прочищала горла перед важной речью и сказала:

— Ты сынок не мускулами, а головой работай.

— Благодарю, бабушка, — отозвался я и в тот же миг перестал тянуть.

Значит, нужно головой работать? Тогда…

Я представил, как двери передо мной сами распахиваются, и меня обдаёт жаром. Ничего не изменилось. Тогда так. Я мысленно приказал двери открыться, снабдив мысленный посыл не терпящей возражений волей. Вновь ничего.

Стоп. В этом доме Яга совсем не пользуется магией. Можно вспомнить её слова о том, что она прежде всего травница, и решить, что старушка просто не способна на прямую манипуляцию с силой. Но может всё несколько иначе. Что если это её дом — мобильная зона антимагии? В Нави существуют такие зоны, где работает либо не вся магия, либо вообще никакая, это нормально для этого слоя реальности.

Я окинул внимательным взглядом небольшую комнату, где из мебели была лишь лестница наверх. Отпустив ручку, я шагнул к лестнице, и за ней обнаружил метлу. Интересно, Яга на ней летает?

Взяв хозяйственный инструмент, я взвесил его в руке. Веса должно хватить. Тут же заметил характерный след на черенке.

Вернувшись к замершей неподвижно двери, приладил метлу, как рычаг и потянул. Со скрипом, но дверь поддалась, и уже спустя минуту я вошёл внутрь.

Очутившись в предбаннике, ощутил, как по коже побежали мурашки. Такое всегда бывало у меня, когда оказывался в слишком жарком помещении, уж такой организм, и с переселением в новое тело это не изменилось. Хотя, какое оно уже новое? Лицо я своё почти сразу вернул, да и рост тоже подтянулся. Так что можно смело говорить, что это моё тело, улучшенное магией.

Я шагнул к новой двери и замер.

— Сынок, — услышал я сзади явно обеспокоенный голос Яги. — Тебе не обязательно туда идти. Посиди в предбаннике, тут тоже жарко. И дух закалится и плоть окрепнет.

— Спасибо бабушка. Но моя цель… — я схватился за дверную ручку и тут же отдёрнул руку, поскольку та была раскалённой несмотря на то, что тоже была деревянной, как и первая. — Моя цель, — повторил я и сжав зубы снова схватился за ручку. Из глотки вырвался то ли вой, то ли рык, но я не разжал, намертво схватившись за ручку, — … стать сильнейшим в мире! Во всех мирах!

В этот миг вокруг меня вспыхнули цветные искры, а за спиной неверяще пробормотала Яга:

— Ты изменил свою цель всей жизни… Как такое возможно? Никогда о таком не слышала.

— Цель осталась прежней! — Удивительно, но руку больше не жгло, лишь фантомные боли прокатывались по телу. — Изменился масштаб. Раньше я хотел стать сильнейшим в мире, а теперь — во всех мирах!

На этом я резко дёрнул дверь, и она распахнулась, обрушив на меня неудержимый поток раскалённого пара.

Я закричал, но при этом и не думал отступать.

— Ни шагу назад, — прорычал я и заставил тело, что сейчас находилось в агонии, двигаться вперёд.

* * *

Когда за этим богатырём русским захлопнулась дверь, Яга устало выбралась из предбанника и прислонилась к стене. Медленно сползая вниз, она не могла до конца поверить в увиденное только что. Откуда у этого юноши такая воля?

Она сама никогда дальше предбанника не заходила и вообще никогда не думала, что в саму баню можно войти.

Она вспомнила, как однажды пришёл к ней бог кузнец Гефест и предложил сделать пристройку к её бане, что сейчас она назвала предбанником.

Но перед этим сделал ей новую печь, в которой оставил свой вечный божественный огонь, после которого вся приготовленная пища, даже из самых обыкновенных продуктов, получала чудесные укрепляющие и оздоровительные свойства. А уж когда она готовила из волшебных продуктов, получались настоящие шедевры, один из которых за несколько секунд съел этот странный человек.

А ведь даже для людского сильного одарённого должно было хватить половины порции, чуть больше для прямых потомков богов, но не полностью.

Да так съел, что она в нем не заметила никаких отклонений, хотя его должно было лихорадить от количества, плотности и высочайшего качества поступившей в организм энергии. Но нет, парень просто поблагодарил и отправился в баню.

Яга поморщилась, вспомнив как после своей работы Гефест, что буквально жил среди огня и печей, выбрался из созданной им бани, тяжело дыша и обливаясь потом.

Яга не ненавидела людей, но и облегчать им жизнь не собиралась. Её «привычка» помогать путникам, что когда-то давно из ведьмы отшельницы, одиноко живущей в лесу, сделала из неё демона, не позволила ей отравить парня или как-то иначе навредить. Даже сейчас, она всей душой надеется, что он выживет, хотя по правильному, должна истово желать его смерти. Но раньше она думала, что привычка появилась у неё, а сейчас… Яга не уверена кто у кого, она у привычки, или привычка у неё.

Никто из пришедших после не смог открыть эту дверь, ни у кого не хватило силы воли. Да и какая там может быть сила, когда от жары в предбаннике кровь сворачивается прямо в венах.

— И ведь стервец ничего кроме воли не использовал! — как это часто бывало с ней, Яга пробормотала вслух то, что у неё было в голове.

Жила она одиноко, поэтому лучшей собеседницы чем она сама, было не сыскать.

Спустя минуту из предбанника пыхнуло таким жаром, что глаза тут же заслезились. Яга с кряхтением поднялась, и в этот момент дверь предбанника с грохотом распахнулась, и из облака пара вышел Алексей, наследник Хроноса. Он был полностью обнажён, а от тела исходил такой пар, словно он из жара не в тёплое помещение вышел, а на январский мороз.

Парень нашёл её взглядом и улыбнулся.

— Хороша… Банька… — выдохнул он, а в следующий миг его глаза закатились, и он рухнул на пол.

— Невозможно, — прошептала Яга и подумала о том, что неспроста всё же именно люди выиграли войну, ох неспроста.