Морфей не собирался мириться с ситуацией, и когда война была проиграна, решил открыть личную охоту на предателя Хроноса.

Он прошёл сквозь Навь, измерение, что подчинялось ему, но при этом так же хорошо, если не лучше, слушалось людских Ходящих по снам. Ещё одна причина для ненависти к поганому роду приматов, впрочем, таких причин у него было в избытке, и ещё одна особой роли не играла.

Звуки битв отгремели совсем недавно, поэтому Морфей не спешил, передвигаясь так, чтобы быть не замеченным.

И вот, наконец, он достиг убежища, где обитал Хронос. Никто не знал об этом месте кроме первого императора, но Морфей умел подглядывать даже сквозь личную защиту от кошмаров и не таких существ как первый император. Правда, пришлось потратить уйму времени, пока Владимиру, так звали этого выскочку, что возомнил себя выше богов и объединил дикое людское племя против высших сущностей — богов, не приснился нужный сон.

Морфей приготовил своё оружие, единственное, которое у него было, что ему выковал Гефест, и возник прямо перед Хроносом. Тот в этот момент спокойно пил чай, от которого исходил приятный травяной аромат, что разлетался по уютной небольшой комнате вместе с горячим паром.

— Вот и ты, — одними губами улыбнулся Хронос. — Это был вкусный чай. — После чего не спеша поставил чашку на стол.

В этот момент нервы Морфея сдали, и он активировал своё оружие, что внешне больше походило на сачок, каким ловят бабочек человеческие отродья.

Только его добыча была куда крупнее.

Реальность задрожала словно в испуге, и вокруг Морфея с Хроносом начали формироваться воронки.

— Это будет стоить тебе дорого, — равнодушно глядя по сторонам, произнёс Хронос. — Однажды, когда ты столкнёшься с новым врагом, ты пожалеешь о своём решении.

— Я заберу силу самого мироздания! — закричал Морфей, не в силах сдерживать борющиеся в нём противоречивые эмоции — от страха и гнева, до предвкушения и восхищения.

И было чем восхищаться. Несмотря на применённое, к сожалению одноразовое оружие, как его назвал сам Гефест: «последний довод», Хронос оставался невозмутимым. А ведь он должен был ощущать ту бездну энергии, которая на него сейчас обрушилась и что могла раздавить даже самого Зевса, бога богов.

— Как думаешь, — внезапно заговорил Хронос, — как ты получил это страшное, но одноразовое оружие? Почему Гефест вручил тебе столь ценный дар, что может убить практически любого старшего бога?

— Он сказал, что только я смогу им воспользоваться, — вспомнил он слова самого Гефеста.

— И не лгал, — кивнул Хронос. — Но ты никогда не задавался вопросом, как так вышло?

В этот миг реальность моргнула, и они оказались в месте, где небо и земля поменялись местами, как такое не редко бывало в Нави. Сейчас они стояли на пушистых облаках, Хронос всё так же невозмутимо, а вот Морфей… Он вспомнил тот день, когда Гефест позвал его в свою пещеру, что находилась внутри активного и вечно фонтанирующего лавой вулкана. Тогда между Морфеем и божественным кузнецом состоялся разговор.

— Скоро будет война с людьми, — произнёс тогда крепкий и приземистый Гефест, по привычке почёсывая свою короткую рыжую бородку. — И каждому богу потребуется оружие. Тебе я тоже подготовил.

После чего кивнул на стол, где лежал на первый взгляд незначительный и непримечательный сачок. Вот только стоило Морфею его коснуться, как он сразу понял: это не просто оружие, это смерть любому в этом мире.

— Это невероятно, — признательно поклонился Морфей, чувствуя, как его ноги подкашиваются от радости. С этим оружием он сможет убить даже…

— Это одноразовая вещь, так что распорядись им мудро, — произнёс тогда Гефест, а в его глазах что-то промелькнуло, но Морфей не обратил на эту мелочь никакого внимания. — Только ты его сможешь использовать и больше никто во всех мирах.

— Я благодарен, — ещё раз поклонился Морфей и радостный унёсся из пещеры старшего бога-кузнеца.

Воспоминание промелькнуло перед глазами, и он скрипнул зубами. Было что-то, чего Гефест не договорил тогда, но Морфей был слишком молод, чтобы обращать внимания на детали.

— Ты подговорил Гефеста? Узрев будущее, где я использую оружие против тебя? — спросил он и с недоверием посмотрел на свой главный в этой жизни козырь. Тот был точно таким же, как и в тот день, когда он его забрал из той пещеры.

— И да, и нет, — вновь улыбка, что не затронула безразличных глаз, — я помог сотворить этот артефакт Гефесту. Он и не знал раньше, что такие вещи вообще возможны.

— Значит, мне тебя не уничтожить им, — выдохнул Морфей, пытаясь понять, как ему действовать дальше.

— Я такого не говорил, — качнул головой Хронос. — Просто этой силы недостаточно для победы надо мной.

— И как же мне тебя победить? — всё это выглядело как фарс, но Морфей ничего не мог с собой поделать. Он знал, что уничтожив Хроноса, он сможет получить часть его силы властителя над одним из фундаментальных основ мироздания, и это манило сильнее, чем любая глупая игра, которую затеял этот глупый бог. Если бы он мог освободится от силы его оружия, то уже бы сделал это.

— Имя.

— Что?

— Ты должен пожертвовать именем. Это даст твоему сачку нужный энергетический толчок и тогда…

— Нет! Если я лишусь имени, то не смогу использовать силу времени, которую хочу отнять у тебя, — воскликнул Морфей, даже сам не заметив, как перешёл на возмущённый крик.

А ведь его претензия была совсем не по адресу, если говорить здраво, но… Когда перед тобой появляется возможность стать старшим богом, то всё остальное уже не столь важно.

— Ну, ты сможешь со временем вернуть утраченное и даже кое-какие осколки моей силы у тебя сохранятся. Но дело твоё, — равнодушно пожал плечами Хронос.

— Словно тебе плевать, убью я тебя или нет, — насупившись, сквозь зубы процедил Морфей.

На этот раз улыбка коснулась глаз Хроноса.

— Я столько прожил, я так много видел миров, что рождались и умирали, а я ничего не мог с этим поделать, потому что таков путь природы, — он покачал головой. — Ты даже вообразить себе этого не сможешь. Так что да, мне всё равно. Я дал тебе оружие и способ, но выбор за тобой.

Несколько долгих мгновений в Морфее боролись сомнения, после чего он выдохнул, хлопнул себя по щеке и сказал:

— Да будет так! Я освобожу тебя от оков бытия, Хронос, бог времени.

На это заявление старший бог лишь молча кивнул.

Неужели он с самого начала всё знал? Вполне возможно. Вот она сила времени, кто сможет одолеть того, кто всё предвидел? Верно, никто. И если ради этого придётся потерпеть сотню-другую лет, это вполне оправданная цена.

— Имя мне Морфей, бог сновидений, — пафосно произнёс он. — Я добровольно отрекаюсь от него, ради той силы, что сделала меня младшим богом.

В тот же миг из его груди вырвалась багровая дымка и на какой-то миг сформировала перед ним его истинное божественное имя, после чего рассеялась и по воли своего хозяина впиталась в сачок.

Тот изнутри засветился красным, а Хронос впервые упал на колени.

— Вот и всё. Теперь всё готово к его приходу, — прошептал он, и тот, кто когда-то носил имя Морфей, услышал его. Но ему было плевать. Он резко сблизился с Хроносом и вонзил в его грудь руку, словно та была копьём.

Сжав кулак, он резко потянул на себя и охнул. То, что называлось «душой бога», было настолько неподъёмным для него, что Безымянный упал на колени рядом с умирающим Хроносом. Кожа старшего бога стремительно белела, а в глазах больше не ощущалось вечности. Если Хронос умрёт раньше, чем он сможет вынуть из него душу, тогда всё будет напрасно.

Безымянный стиснул зубы и резко рванул душу бога на себя. В глазах потемнело, а когда он пришёл в себя, то завыл от боли. Его рука висела лишь на одной коже, а кровь, совсем обычная, человеческая, била из открытой раны потоком.

Безымянный подхватил оторванную конечность и прикрепил обратно, всё же здесь Навь, и ему, даже без имени, до сих она подчинялась. Хотя бывший бог уже чувствовал, что с того момента, как он отрёкся от имени, его возможности здесь стали сильно ограничены.

Когда рука приросла к туловищу и стала вновь ощущаться, он раскрыл сжатый кулак. Там оказался золотой песок, который тут же посыпался сквозь пальцы. Он усилием воли заставил каждую песчинку замереть в воздухе, после чего создал несколько небольших песочных часов и заполнил их частицами Хроноса. Потом, когда он вернёт себе божественное Имя, то сможет их поглотить и стать старшим богом.

Он прилежно спрятал добытое сокровище, и обратил взор на Хроноса, точнее на то, как его фигура, стоявшая на коленях, рассыпается, будто пепел на ветру.

Когда всё было кончено, то на его месте остался двузубый золотой клинок, воткнутый в небеса, и чёрные сапоги, благодаря которым никто его не мог найти.

«Никто, кроме меня, конечно», — самодовольно ухмыльнулся Безымянный и повернулся спиной к пустому месту.

Артефакты он, конечно же, тут же забрал, сразу надев сапоги, поднял ногу в шаге и исчез.

Если бы он был более внимательным, то заметил бы, что за его уходом с довольной улыбкой наблюдал призрак Хроноса.

Но как водится, бывший бог сновидений был слишком занят собой и своим возвышением, чтобы обращать внимания на мелочи.

* * *

«Дьявол в мелочах», — вынырнул он из своих воспоминаний. — «Как я мог быть так слеп? Когда что-то выглядит как приманка в ловушке, и даже так называется её создателем, нельзя лезть в неё с головой».

Он шагнул в реальность, а сапоги, как всегда, стёрли за ним любой из возможных следов.

Всё как и сказал тогда Хронос — он сильно пожалел о своём решении. Став полубогом, ему постоянно приходилось жить в реальности и сражаться за власть с теми, кого раньше он стёр бы в пыль и даже не заметил.

Сапоги и меч Хроноса, конечно, облегчали жизнь, но не настолько, чтобы можно было её сравнить с тем временем, когда он был богом. Тогда всё было просто и ясно, а Навь для него являлась тем местом, которое люди называют домом. Сейчас же, он не мог всё время там находится, мир, до этого родной и понятный, начинал давить, вынуждая вернуться в мир людей.

Мир людей… насмешка, брошенная ему в лицо. Он ненавидел их. И людское племя, и предателей старших. Все они были не достойны жизни, и если до богов ему пока не дотянуться, то до людишек — вполне.

И тогда он стал собирать таких же как он, достаточно сильных по отдельности, но слабых против человеческих армий. Он помогал им, давал кров и усиливал как мог, взамен требуя лишь одного — однажды прийти на его зов для истребления людского племени. А ещё ждал. Божественная энергия с каждым таким последователем вновь стала зарождаться внутри, чтобы однажды он смог вернуть себе утраченное.

Как и говорил Хронос, когда появился выскочка, он не смог его убить. Ограниченный в своих силах, не смеющий трогать бесценную божественную энергию, чтобы не откатить возвращение имени ещё на неопределённый срок, Безымянный был вынужден отправить на его устранение слабейших из своих слуг, опасаясь раскрытия своих козырей перед людскими правителями, что отнюдь не были дураками и сразу бы отправили своих столпов или равных им по силе.

Поэтому, когда появился наследник Хроноса, путь ему был расчищен. Получалось: всё что делал Безымянный, лишь подкидывал выскочке посильные испытания, от которых тот в итоге становился лишь сильнее и опаснее. Даже гибель Романова ни на йоту не поколебала решимости этого ненормального человека.

Когда Морфей увидел его в Нави, пришедшим за своей женщиной, благо теперь Морфею были доступны божественные силы и он мог подглядывать за людскими снами, даже защищёнными, отсюда и информация о их близости… Так вот, Морфей не увидел ни смятения в его глазах, ни горя, лишь злость и решимость, потому и передумал убивать женщину этого выскочки. Смысл? Обозлить его ещё сильнее, чтобы тот сделал ещё нечто невозможное, что испоганит все его планы?

Ну, уж нет!

В итоге, путь был ему расчищен в тот момент, когда Морфей отказался от своего имени, как и предрёк Хронос.

Морфей выдохнул, усаживаясь в своё мягкое кресло, и в этот миг ощутил тревогу. Она была не явной, словно отголоски чего-то масштабного где-то впереди.

Нервно передёрнув плечами, он вытащил один из осколков Хроноса. Золотой песок светился призрачным светом и манил сокрытыми внутри возможностями.

Откупорив одну из сторон, он с благоговением втянул песчинки носом и закатил глаза. По телу разлилась невероятная нега, а угроза, что где-то мелькала на краю сознания, была забыта. Такая мелочь! Стоит ли обращать на неё внимание, если он скоро станет истинным богом времени.

* * *

Я слушал рассказ Хроноса и не понимал.

— Почему ты это допустил? Если бы ты не подстроил свою смерть, то этого ничего не случилось бы.

Снова тяжёлый вздох, уже второй за день. Не заболел ли мой призрак, столько эмоций сразу? Хотя, могут ли призраки болеть? Интересно.

— Я уже говорил, что могу лишь наблюдать за падением миров. Я не совсем бог, а скорее воплощение самого времени, которое беспристрастно в своей сути. Я тоже перенял эту черту, но лишь отчасти.

— Чермак, — догадался я.

— Верно, — кивнул он. Сейчас Хронос плыл рядом со мной, пока я шагал по Нави, пытаясь найти Мелиссу. — Не раз и не два я видел, как это чудовище пожирало миры. Не только обитателей, но выжимая саму жизнь из планеты, пока не оставался безжизненный кусок камня, парящий в бесконечности космоса.

— Он конечен, — внезапно всплыло в памяти, пока мысли переваривали информацию.

— Лишь вселенная, но не сам космос, — качнул головой Хронос, глядя куда-то перед собой.

— И ты решил, что я смогу сделать это. Но если бы ты выжил, то Морфей бы не был мне угрозой.

— Как я и говорил, я не совсем бог. У меня не может быть потомков, лишь наследник, и то, при условии моей гибели.

— Кто-то должен олицетворять время, — кивнул понимающе я.

— Верно. Кто-то должен, но в самом начале пути наследник не ограничен в действиях, до тех пор, пока не станет старшим богом.

— И что же я должен для этого сделать?

Он повернул ко мне голову и одарил долгим взглядом.

— Если доживёшь, узнаешь однажды, — и он хмыкнул! Третья эмоция в сутки, чистый рекорд!

— Рад что тебе весело, — остановился я, вглядываясь в следы. Вот Мелисса… Её след, который больше похож на гигантские прыжки кенгуру, а вот свежий след Морфея.

И тут, прямо на моих глазах, энергетический след мигнул и исчез.

— Сапоги, — прокомментировал Хронос.

— Значит, мне его не найти даже так, с помощью новых возможностей.

— Но ты можешь поискать остальных его пособников, — произнёс Хронос и, увидев моё выражение лица, удовлетворённо улыбнулся: — Как же приятно лично влиять на события.

— Ты сегодня необычный, — подметил я, признавая отличную идею. И как я сам не догадался? Видимо, события последних дней, что не дают перевести дух, не позволили размышлять логически. — Думаю, он подтёр следы и за ними, — логично заметил я.

— Ну, после вторжения в Красноярск, должно что-то остаться. Возможно, они не приведут прямо в их логово, но область поиска сузят с целого мира, до определённой местности.

— И то верно, — признал я его правоту и подумал, что быть императором — это в том числе умение делегировать и прислушиваться к советам, особенно если они дельные.

В этот миг перед нами из воздуха возникла Мелисса.

— Ушёл, — сплюнула она и выругалась так витиевато, что я даже заслушался.

— У него есть божественный артефакт для скрыта следов, — ответил я и добавил: — Нужно помочь остальным столпам.

— Им нужна помощь? — она посмотрела на меня так, словно впервые увидела.

— У Морфея, сильные соратники, — поморщился я.

— Тогда чего мы ждём! — воскликнула девушка и перед ней, без всяких видимых жестов расползлась реальность, открывая путь в Явь.