Толкаю дверь тренировочного зала.

Рейн и Хорн и правда уже здесь. Рейн уже успел разогреться и теперь отрабатывает короткую ударную связку с деревянным мечом. Волосы прилипли ко лбу, рубаха между лопаток потемнела, однако движения остаются до предела выверенными: шаг, укол, уход с линии, обратный удар.

Возле стены лежит второй комплект защитной экипировки. Хорн наблюдает за тренировкой Рейна, скрестив руки на груди с недовольным видом. Увидел меня и едва ли не скривился.

— Безумно рад тебя, Корвин! Вчера твой отец увёз тебя ловить преступников, сегодня ты был занят состязанием в лицее, затем прибыли целители… Полагаю, завтра вечером тебя похитят пираты, а послезавтра Корона объявит войну?

Пропускаю брюзжание мимо ушей. Вместо ответа я переодеваюсь в тренировочную форму и принимаюсь за разминку, старательно вращая шеей и плечами.

Хорн подходит ближе. Некоторое время следит за мной с прежней суровой миной, а потом все-таки спрашивает, уже без насмешки:

— Что тебе сказали целители?

Старому наставнику всё-таки не безразлично, что со мной. Хотя вряд ли он признается в этом иначе, чем под пыткой.

Рассказываю о произошедшем, не вдаваясь в детали. Когда говорю, что мне разрешили заниматься с артефактами для развития проводимости каналов, складка между сурово нахмуренными бровями становится чуть мельче.

— Прекрасно. Значит, завтра снова начнём работать с боевыми жезлами, а вот сегодня как следует нагрузим твоё тело.

Киваю, пытаясь спрятать лёгкую улыбку. Эта показная хмурость, вечное ехидство и неумело спрятанная забота наставника нравятся и импонируют мне. Да и после осмотра целителями и сцены с родителями неуклюжая забота наставника радует и трогает.

— Улыбайся, пока ещё можешь, Корбин, — не оценил мое настроение Хорн. — Через несколько минут вам обоим станет не до веселья.

Разминка оказывается короче обычной, но Хорн не оставляет между упражнениями ни мгновения передышки. На прежней тренировке Корбин уже после нескольких кругов едва переставлял ноги, а теперь я выдерживаю рывки, прыжки и выпады без унизительной дрожи в коленях. Новых характеристик на разминку хватает с запасом.

— Теперь проведём настоящий спарринг, — с явным предвкушением объявляет Хорн. — Оба немедленно становитесь в круг!

Рейн надевает стёганый жилет вкупе к плотным наручам и поножам и берёт короткий деревянный меч. Облачаюсь тоже.

Второй клинок Хорн протягивает мне, и он оказывается заметно легче, чем на предыдущей тренировке. Мягкая кожа на гарде не скользит под пальцами, клинок больше не оттягивает кисть, а рука без труда удерживает остриё на нужной высоте.

Мы входим в очерченный белой краской круг посреди зала, и наставник неторопливо проходит вдоль его границы.

— Прежде Рейну приказывали работать с тобой медленнее, пропускать отдельные удары и отступать, когда ты уставал. Но занимаемся мы как раз для того, чтобы стать сильнее. А без боли, усилий и поражений, как известно, роста не бывает. Сегодня никаких поддавков не будет.

Рейн косится на наставника, затем послушно кивает.

— Я понял тебя, дядя Хорн.

— Точно ли ты всё понял? На всякий случай объясню подробнее: в полную силу не бьёшь, в голову, суставы и кисти не целишься, но и не сачкуешь. Увидишь, что Корбин открылся, — атакуй; сможешь перехватить оружие — перехватывай; появится возможность вытолкнуть его из круга — выталкивай. Если хотя бы заподозрю, что ты начал поддаваться, попрошу Эдвина выставить тебя против кого-нибудь из гвардейцев.

Лицо Рейна сразу становится серьёзнее.

— Теперь я действительно понял, наставник.

Хорн поворачивается ко мне и упирает правый кулак в бок.

— Твоя задача заключается не в победе над Рейном: пока она маловероятна, и ты это прекрасно понимаешь. Продержись две минуты и хотя бы однажды коснись его своим оружием. На первый раз этого хватит.

Рейн занимает стойку напротив. Вес переносится на переднюю часть стоп, клинок замирает между нами. Он выше, сильнее и быстрее меня, а старую манеру Корбина знает лучше нынешнего владельца этого тела.

Можно использовать Метку или Анализ. Смысл физической тренировки, конечно, не в победе с помощью системных преимуществ, однако побеждать я пока и не собираюсь. Мне нужно разобраться в бою, стать сильнее и набраться опыта, и вот для этого Метка подходит как нельзя лучше.

Хорн поднимает ладонь.

— Приготовились! Начали!

На Рейне появляется Метка.

Фокус: 7 → 6

Первое движение противника я замечаю во всех подробностях: поворот бедра, короткое напряжение плеча, толчок меча. Замечаю, понимаю направление атаки и даже успеваю понять, что нужно сместиться наружу и опустить гарду, но тело не поспевает за мыслью. Деревянный клинок болезненно клюет меня в грудь прежде, чем ступня отрывается от пола. Поражение выходит настолько быстрым, что я чувствую себя участником дурной шутки. И мне нужно сражаться с этим вот?

— Первый удар достался Рейну, — сообщает Хорн. — Корбин, прикажем ему заложить руку за спину, встать на одну ногу и закрыть один глаз? Соберись как следует и продолжай! Начали!

Вторая атака идёт снизу. Чтобы её отразить, нужно чуть отвести таз, развернуть запястье и прижать клинок противника к земле, но гарду я опускаю с чудовищным опозданием.

— Два — ноль.

Хорн больше ничего не объясняет и даже не прерывает бой ради разбора: разбирать пока нечего, потому что любое моё действие оказывается ошибкой. Рейн движется слишком быстро, и дело не только в навыке. Его сила, ловкость и выносливость развиты гораздо лучше, чем у меня; этот добродушный парень считается лучшим мечником на курсе не благодаря красивым глазам.

Третий удар приходится в бок. Четвёртый болезненно колотит по бедру, пятый обжигает плечо.

— Стоп!

Прошло не больше пары минут. Рейн отходит без малейшей одышки; он ни разу не ударил в полную силу, однако настоящего шанса у меня всё равно не было.

— Минута отдыха и второй подход, — приказывает Хорн. — Постарайся хотя бы заставить меня досмотреть его до конца, Корвин. Я уже хочу побыстрее уйти домой, чтобы не видеть этого позора.

Новый заход начинается почти так же. Рейн снова вскрывает защиту коротким переводом клинка, но продолжение я уже узнаю, потому что видел его несколько мгновений назад. Для полной защиты времени не хватает, зато я успеваю повернуть корпус, и оружие не бьёт в грудь, а лишь скользит по краю жилета. Рейн удивлённо вскидывает брови, хотя следующая атака все же проходит по полоной, попадая мне по рёбрам.

За двадцать секунд он проводит четыре удара вместо пяти, а под конец я уже не дергаю клинком судорожно, будто вытряхиваю сколопендру из-под рубахи, а пытаюсь встретить его оружие своим.

Почти вышло. Почти.

— Остановитесь. Минута на отдых.

Я жадно втягиваю воздух и упираюсь ладонью в бедро. Мышцы уже наливаются тяжестью, плечо ноет после попадания, под жилетом наверняка проступят первые синяки, но и один отраженный удар из пяти кажутся достижением.

Перед глазами разворачивается новое окно.

Получен навык: Быстрая адаптация.

Уровень 1

Увидев способность/прием противника, Тактик изучает её принцип и учится сопротивляться. Скорость обучения зависит от интеллекта и сопутствующих классовых навыков.

Отличная новость. После «макетирования» у меня новых навыков не появлялось.

Может, теперь дела пойдут получше?

— Минута закончилась. Продолжайте бой!

В третьем заходе Рейн попадает лишь трижды. Навык не жрет фокус, но работает: теперь я не просто вижу его движения через Метку, но и понимаю, во что это движение перерастет. Чтобы остановить укол, следует шагнуть в сторону с линии удара и подбить чужой клинок сбоку. Чтобы встретить обратный удар, нужно заранее перенести вес на заднюю ногу, иначе разворот окажется слишком медленным.

Я продумываю защиту, начинаю движения иногда даже раньше, чем Рейн — и тело вдруг слушается невероятно охотно. Колено сгибается на нужную глубину, кисть поворачивает меч без лишнего размаха, ступня скользит по доскам и останавливается там, где надо. Несколько раз я всё равно ошибаюсь, но теперь ошибок куда меньше.

После остановки Хорн не объявляет отдых. Он смотрит на меня так, словно заметил в грязи что-то блестящее и пока не понял, серебряная это монета или обрывок фольги.

— Пока прекратим спарринг. Рейн, повтори первый финт: удар сверху, затем перевод под руку.

Рейн удивлённо косится на наставника, но сразу занимает позицию. В первый раз обман проходит безупречно: я поднимаю клинок навстречу удару сверху, открываю бок и получаю оружием по рёбрам.

— Снова, тот же прием.

Во второй раз плечо Рейна движется точно так же. Я снова начинаю поднимать гарду, но уже понимаю, что для отражения настоящей атаки нужно не ловить удар сверху, а оставить локоть ближе к телу и развернуть клинок поперёк линии чужого удара. Рука успевает остановиться, оружие Рейна проходит рядом с жилетом, не задев ткань.

— Снова.

Попытка заканчивается звонким стуком дерева. Я принимаю настоящий удар на гарду, хотя ложное движение ещё заставляет мышцы дрогнуть в неверную сторону. Брови Хорна медленно сходятся, а Рейн смотрит на меня уже не с заботливой осторожностью старшего товарища, а с настороженным интересом бойца.

— Продолжайте самостоятельно.

Рейн снова обозначает удар сверху. Я позволяю ему начать перевод, встречаю клинок и сразу отвечаю коротким уколом. Тело выполняет придуманную последовательность без заминки: запястье удерживает защиту, левая нога толкает вперёд, плечо не задирается. Партнёр едва успевает отступить, и кончик моего оружия проходит в нескольких пальцах от белой полосы на его груди.

Меня охватывает почти детское изумление: да, я хотел сделать именно это, но не ожидал, что действительно смогу!

Рейн нападает снова, однако теперь я не жду окончания обмана. Стоит ему начать поднимать плечо, как я смещаюсь вперёд и внутрь дистанции. Для защиты от такого финта нужно лишить противника пространства, пока он занят ложным движением. Я именно так и поступаю. Он не успевает перевести ложный удар в настоящий, а моё оружие уже перекрывает нужную для атаки линию. Чтобы не наткнуться на встречный удар, Рейну приходится отказаться от приёма и отступить.

— Теперь смените приём, — произносит Хорн, нарушая напряжённую тишину. — Шаг назад и удар на возврате. Делайте, пока я не остановлю.

Цикл повторяется. В первый раз Рейн обманывает меня полностью. Во второй его оружие лишь скользит по жилету, в третий клинки сталкиваются, а на четвёртой попытке мы отвечаем одновременно. Приходится угадывать не сам удар, а решение перед ним: если Рейн уходит наружу и переносит вес слишком рано, обратный шаг последует сразу; значит, нельзя тянуться за ним оружием, нужно сократить выпад и оставить клинок между нами. Я формулирую это почти на ходу, пробую — и снова поражаюсь, когда ноги послушно удерживают равновесие.

— Захват оружия после сближения! — резко командует Хорн.

На этот раз мне хватает четырёх повторений, на следующую технику уходят три. Каждый новый приём Рейна я схватываю на лету: первая попытка почти наверняка заканчивается его успехом, потому что я с ним не знаком, вижу его впервые, вторая оставляет за ним преимущество, третья превращается в честное столкновение, а после четвёртой приём становится опаснее уже для него, потому что я неизменно бью на опережение.

Метка удерживает Рейна в центре внимания, но новый навык связывает картину боя в единое целое. Положение стопы предупреждает о повороте бедра, бедро выдаёт направление, напряжение пальцев подсказывает, собирается ли противник остановить клинок и сделать иной удар, или вложиться в этот. Каждый новый повтор будто дополняет модельку противника, как какого-нибудь персонажа в игре и постепенно Рейн перестаёт казаться неуловимым.

Я не становлюсь быстрее него, нет. Просто всё реже начинаю запаздывать. За это приходится платить: плечи тяжелеют, предплечье сводит от постоянных столкновений, поясницу ломит, а ноги после каждого выпада возвращаются в стойку через упрямую боль. Пот стекает по виску, рубаха липнет к груди, стеганная защита кажется все более тяжелой, но останавливаться мне не хочется. Усталость больше не констатирует мою слабость — она показывает, что я по-настоящему работаю, напрягаюсь. И боль в мышцах не заставляет меня морщиться, она почти радует. Что может быть приятнее для мужчины, чем сражение на равных с сильным противником? Разве что победить его, но до этого мы тоже когда-нибудь доберёмся.