Иркутск пал. Человечество проиграло свой первый бой. Вторжение началось.

Подобных заголовков были даже не десятки. Сотни. Мир, в котором Константин стал самым популярным мужским именем для младенцев родившихся пятнадцатого и шестнадцатого мая, а каждая четвёртая женщина была готова отдаться Лагову где он пожелает и в любой форме, вдруг засомневался в Корпусе. Их называли проигравшими и отступившими. Плюшевым тигром, который не пережил первого контакта с реальной угрозой и множеством иных, не менее обидных прозвищ.

Ради справедливости — так себя вели далеко не все медиа и блогеры. Было много тех, кто выкатывал куда более серьёзные аналитические материалы. Либо хотя бы задавались вопросом о том, что там за такие монстры появились в Иркутске, что даже Лагов отступил? В конце концов, были и те, кто помнил об эвакуации города, а не упоминал его в таком ключе, будто там осталось всё население. Благополучно погибшее, естественно.

Несмотря на это, держать оборону в медиа-пространстве было тяжело. Что было особенно обидно, Твардовский проигрывал на родном поле — в русскоязычном сегменте. Территории, которую он знал от А до Я.

Паника. Мощная узконаправленная эмоция всегда мешает манипулировать людьми. Твардовский успел поработать во всех медиа — государственных, корпоративных и частных. В первых двух случаях, речь всегда шла о манипуляциях аудиторией. Вот частники обычно бились за просмотры и горячие темы. Из-за чего находились в состоянии извечного конфликта со всеми вокруг, а их постоянно пытались купить, обеспечив контроль через третьи руки.

У каждой крупной компании был свой блок, формально частных СМИ, которые принадлежали аффилированным компаниям, либо «друзьям» кого-то из собственников или менеджмента.

Подобные медиа занимали приличную часть рынка и если возникала какая-то горячая тема, с ними напрямую не связанная, касались её постольку-поскольку. Как правило, посещаемость их не сильно волновала. К тому же, каждый кто управлял таким СМИ, прекрасно знал способы абсолютно легальной и недорогой накрутки. Чего уж тут — Твардовский и сам таким рулил. Когда президенту государственной компании нужно было показать, насколько популярным стал их контр-материал, его тупо залили дешёвым трафиком из новостных тизерных сетей, которые тогда были популярны, добавив сверху самой дешёвой контекстной рекламы.

Правда чуть не спалились. Один из помощников этого биг-босса успел краем глаза заметить, что двести тысяч переходов по рекламе были из Пакистана. Оказался на диво сообразительным для своей должности и открыл панельку с гео. Твардовский уже был готов объясняться по поводу широкой русскоязычной диаспоры, которая так ярко отреагировала на рекламу. К счастью не пришлось. Помощник тогда промолчал. За что получил потом свою долю от рекламного чёрного кеша, пропуск в эксклюзивный бордель, где обслуживали только творческую элиту и должность помощника депутата парламента на общественных началах.

Но это всё были дела прошлого. Тогда как сейчас все эти медиа активизировались. Разом обрушившись на Лагова и Корпус. Если все остальные более-менее поровну раскололись на три части, каждая из которых занимала свою позицию, здесь имело место быть прекрасное единство позиций. Бороться с которым обычными методами было сложно — как ты ни старайся переломить тренд, это невозможно, пока больше половины медиа, к которым относятся и сообщества в социальных сетях постят информацию, что противоречит твоему концепту.

Что до остального мира — там более или менее поддерживался паритет. Да и у них самих получалось вклиниться. Озабоченность ситуацией, понятное дело присутствовала. Но никто не обвинял Лагова в проигрыше или безответственности. Они даже близко к этому не подходили. На многочисленных тотализаторах которые пытались заработать, подхватив хайп, коэффициенты тоже были в пользу Константина.

Казалось бы можно просто не замечать происходящего у тебя под носом, но Павел Твардовский был не из тех специалистов. Как минимум, когда ему было не наплевать на результат и на судьбу своего работодателя. Что происходило редко — основную массу клиентов он бы сам с радостью отправил в расход. Из-за чего в финале своей карьеры и оказался не на почётной синекуре в госмедиа, а преподавателем в университете. Тоже отчасти синекуре, только совсем не престижной и не денежной.

Идиотом он не был и прекрасно понимал, почему всё сложилось именно так. Государству ни Лагов, ни Корпус в их нынешнем виде были не нужны. Слишком много внимания они забирали на себя и мало субъектности оставляли бюрократам. Тем банально не нравилось, что новости уделяют им мало внимания и никто больше не воспринимает всерьёз.

При этом, воображалки, чтобы осознать — надо быть благодарными, что Лагов вообще оставил их в игре, а не поступил как Го Бинь, лично взяв в руки власть, этим парням не хватало. Твардовский, ради смеха даже план набросал. Согласно которому всё проходило, как нельзя лучше. Немного показательных казней. Пара предотвращённых атак со стороны Защитников, что соблазнились лёгкой наживой и много речей о величии страны, социальной справедливости и борьбе с коррупцией. Под таким соусом можно было бы позволить себе творить всё, что угодно.

Но Лагов предпочёл действовать совсем иначе. Пусть он и отдал Твардовскому все бразды правления, но предупредил сразу — никаких переворотов и приведённых к власти марионеток. Плюс, если Дмитрий даст команду свернуть один из проектов, то именно так и поступить. Без всяких окольных путей и тайного продолжения работы.

Павел естественно согласился. Но теперь, смотря на вакханалию, которая происходила в сети, немного об этом жалел. Самый простой способ развернуть вектор настроения в такой ситуации — кого-то обвинить. Классика. Работай Павел вместо Лагова на текущее правительство, он бы первым запустил каскад заголовков про коварство американцев и их вечные козни. Либо, можно было бы вытащить из-за плинтуса британскую угрозу. Выбить пыль и бросить в бой — тоже бы подхватили. Народ всегда такое впитывает с удовольствием и матерком.

Сейчас же, единственным, кого можно обвинить, оставались Угрозы. Но толку-то от перекладывания ответственности на плечи невидимой никем группировки? Люди вроде и понимали, что она есть, но не ощущали. Единого визуала не было. Никто не будет сплачиваться у флага, когда толком не понимает, что за врага им там нарисовали в телевизоре.

Идеально былоы бы поставить на их место своих же министров. Или заговор среди руководства госкомпаний придумать. А потом откатить назад со словами «ошиблись, бывает, просим прощения». Всё равно никто ничего не сделает — пусть попробует тронуть Корпус. Им Василина с Игорем, даже без Лагова по щам надают.

Но нельзя. Он обещал Константину, что станет избегать таких фокусов. Сам себе руки за спиной попросил связать перед тем, как выйти на ринг. С другой стороны — бывшие коллеги и ученики ждут как раз такого хода. Наверняка уже заготовили свои реакции и сидят в штабах, ожидая, пока он, Павел Твардовский, отдаст приказ к наступлению.

Хм. А что если зайти с другого угла? Лагов запретил ложно обвинять и ронять земные правительства, но он ничего не говорил про инопланетян!

Развернувшись, Павел отошёл от окна, около которого всё это время стоял. Выйдя на середину зала, хлопнул в ладоши, заставив хмурых работников интеллектуального труда скрестить на нём взгляды.

— Дамы и господа, не буду вас томить. У нас новая концепция, которую нужно двинуть в массы.

— Объявим о конце света? Или расскажем о падающем на землю астероиде, который уничтожит Китай?

Розоволосая ему определённо нравилась. Было в девушке творческое начало. Или дело в дерзости и красивых губах?

— Почему Китай-то сразу? Пусть на Японию рухнет, — возмутился какой-то парень.

— Ты в Токио был? Пиво в изакаях пил? За оригинальный разливной асахи, который не по лицензии в Италии сделан, а настоящий, я на тебя сама астероид уроню. Будет Китай.

Парень, который всего лишь хотел привлечь к себе внимание, удивлённо заморгал. А Твардовский продолжил.

— Всё будет несколько интереснее. Мы не дадим журналистам выбора. Либо они назовут Лагова героем, либо будут вынуждены заткнуться.

Тишина. Одиннадцать вопросительных взглядов. И краткое изложение задачи, в процессе которого на лицах сотрудников начинает проступать выражение понимания.

Вопросов ни у кого не оказалось. Сферы ответственности тоже были распределены заранее — за время, которое они тут отработали, все одиннадцать получили достаточно опыта и навыков, чтобы заниматься своим делом со стопроцентной отдачей и минимально дёргать руководство. Полная автономия, максимальная эффективность и дисциплина — даже если за окном будет стрельба, а охрана займёт круговую оборону, они должны продолжать работу. До самого конца, как истинные самураи, давшие присягу.

Вернувшись за свой рабочий стол, Твардовский тоже подключился к процессу, лично занявшись оформлением фальшивой утечки. А спустя полчаса в интернете появилась новая версия происходящего. Согласно которой муравьи в Иркутске стали лишь началом вторжения. Одной точкой из полусотни. Места всех остальных прорывов были неизвестны, но сейчас это и не было важным. Лагов сумел достаточно их впечатлить, чтобы противник стянул в Иркутск силы, которые должны были рассредоточиться по всему миру.

При этом, в тексте имелось несколько указаний на то, что в число локаций для прорыва должны были попасть крупные российские города. Сама же утечка была оформлена, как откровение одного из Защитников, который участвовал в обороне Иркутска. Именно так Твардовский предпочёл назвать прикрытие отступления из города. Тем более сейчас там действовало сразу несколько автономных отрядов и можно было указать на любой из них.

Что до подтверждения, он упомянул сразу пару госструктур. В качестве источника для вброса было использовано одно из тех госмедиа, где у Павла имелся давний знакомый айтишник. Там ему платили три тысячи баксов в месяц. От Твардовского он получил четверть миллиона, взамен передав данные учётки заместителя главного редактора, который на деле был смотрящим от министерства и на сайте авторизовался только пару раз, исключительно ради интереса.

Поэтому опубликованная вечером статья провисела долго. Пока вспомнили, кто такой этот Игорь Петрович, пока ему дозвонились и выяснили, что сам он ничего такого не публиковал, пока удалили. За это время команда успела сделать скриншоты, заснять видео и выложить сотни публикаций со ссылкой на сайт газеты. Более того — активность подхватили остальные СМИ, которые тут же принялись массово публиковать собственные материалы, ссылаясь на известное медиа.

Позже там удалили статью и выпустили опровержение, ссылаясь на взлом. Что в свою очередь только подогрело интерес. К тому же, теперь у всех была возможность написать о происходящем, ссылаясь на факт публикации, а потом и опровержения, но при этом рассказав о чём шла речь в материале.

Частные медиа мимо такого пройти, как и предполагалось, не смогли. Публикации моментально запестрели на главных страницах. Ответить на это госсектору предсказуемо оказалось нечем. Они бы с радостью и дальше кинулись топить Лагова. Только вот это было бы уже откровенной атакой. Сам бы он может и не допёр. Некоторые не понимают, что их поливают ядом, даже когда тот сочился между строк — таких публикаций Твардовский тоже повидал немало. На что только не пойдёт журналист, чтобы избежать судебного иска.

Однако отрасль была в курсе, кто именно устроился работать к Лагову. Каждый знал в каких выражениях и красках Твардовский это преподнесёт. Вот чего они предугадать не могли, так это ответной реакции. Из-за чего большинство засунули языки в задницу и заткнулись.

Снова пробежавшись по последнему анализу, Павел удовлетворённо хмыкнул. Победа. Сопротивление подавлено. А самых ретивых он запомнил. И журналистов, и главредов. Корпус силён, жизнь переменчива, а планета круглая. Настанет момент, когда каждый из этих шакалов пожалеет о своём решении всадить топор им в спину.

* * *

Как же прекрасно осознавать, что ты наконец можешь ответить ударом на удар. Только теперь, когда у меня появилась возможность отправлять муравьёв на тот свет, стало понятно насколько раздражало её отсутствие в недалёком прошлом.

Зато сейчас я чувствовал себя отлично. Фиксировал их в воздухе и убивал одного за другим. Прикончить сразу всех не выходило. Даже с двумя в один момент времени возникли трудности — не знаю уж, из чего были сделаны их корпуса, но они препятствовали использованию способности даже на ранге «эта».

Вот с одиночным муравьём — никаких проблем. Стоило достигнуть нужного уровня концентрации, как я чувствовал микропластик внутри его тела и был способен направить его в нужную сторону. Например к головному мозгу. Как ни странно он располагался на своём классическом месте — внутри черепной коробки. Когда я доводил туда весь микропластик, а потом собирал его в небольшую «пулю», принимаясь колотить ей по этому самому черепу изнутри, муравей, как правило умирал.

Всё оказалось просто. Жаль, раньше до этого додуматься не вышло — теперь приходилось искать монстров по всему ночному Иркутску.

К счастью у меня была Кремер. Каждое из насекомых, пусть очень слабо, но излучало менос. Для оценки их ранга этого не хватало. однако немка зафиксировала профили в памяти. Если вспомнить, что теперь она могла ощущать цели в радиусе до пятидесяти километров, охота на муравьёв становилась куда более простой задачей.

А спустя ещё два часа мы подобрались к основной цели. Тому самому муравью-лидеру, который был внутри их крепости. Ещё одной, которую они соорудили не так далеко от центра города. Старая так и осталась лежать где-то на берегу Ангары.

— Он там один. Вроде бы… Чувствую его почему-то с большим трудом.

Не знаю, из чего именно состояла клейкая субстанция, которую муравьи использовали для того, чтобы создавать свои конструкции, но она тоже мешала использовать способности. Помимо этого не позволяя проникать внутрь этих самых конструкций меносу.

Сам я, микропластик внутри этого муравья тоже не ощущал. Однако, если Кремер говорила, что насекомое там, значит так оно и было.

— Двигается в сторону выхода.

Зависшая в воздухе немка, опустила копьё вниз, ведя наконечником. Прищурилась, смотря вниз.

— Остановился. Метрах в десяти.

Вот это уже было странно. Потому что прямо сейчас я почувствовал микропластик. Но тот находился около широкого проёма, который обозначал выход из муравейника.

— Ещё один около самого выхода. Осторожнее.

Девушка чуть сдвинулась в сторону. Муравьи уже пытались заманить нас в ловушку, подставив под удар одного своего и атаковав с разных сторон. Если бы не способность немки, избежать подобных засад было бы непросто. Но она имелась и не раз помогала заранее определить позиции противника.

— Человек? Откуда он там?

Голос Йоханны был наполнен удивлением и я её прекрасно понимал. Не каждый день из обители монстров вдруг выбирается самый обычный мужчина, который задрав голову, смотрит куда-то наверх. Нас пытается рассмотреть в ночной тьме.

— Эй, вы меня слышите? Не стреляйте. Их главный меня парламентёром отправил.

Всё интереснее и интереснее. Используя менос я присмотрелся. На первый взгляд самый обычный человек. В изрядно изодранной полицейской форме.

— Ты кто такой и что там делаешь?

Мужчина чуть отступил назад.

— Капитан Лоптарёв. Возглавлял разведгруппу. В администрацию нас послали, ключ-карту какую-то с трупа губера забрать.

Версия звучала убедительно. Плюс, эмоции мужчины подтверждали её правоту — он не лгал.

— Почему он отправил говорить тебя?

— Боится, что вы его убьёте, не выслушав. Хотя у вас один общий враг.

В стороне от меня тихо хмыкнула Йоханна. Я тоже не удержался от лёгкого вздоха.

— Он не думал, что концепт про общего врага лучше было бы задвинуть чуть раньше? До убийства десятков тысяч людей и попытки захватить город?

Внизу откашлялись.

— Их главный считал, что люди слабы и не стоят того, чтобы тратить на них время. Теперь он убедился в обратном.

Оно вроде бы сейчас тоже убедительно прозвучало. Только вот, что нам делать, когда этот муравьиный лидер переобуется снова? А рано или поздно это произойдёт. Рискну предположить — ровно в тот момент, когда он поймёт, каким именно образом я убивал его воинов.

— Он хочет предложить какую-то сделку?

Уничтожить муравья — вариант, который всегда остаётся под рукой. Но если я прав, он может владеть ценной информацией. Которую неплохо было бы получить.

Мужчина внизу, казалось, на миг замялся. Наконец снова заговорил.

— Лидер варрбаев хочет предложить переговоры и союз. Пока вы вместе не отомстите тем, кто придёт с другой стороны.

Даже удивительно, что полицейский всё это понял и перевёл. Хотя у бедолаги было полно времени, чтобы привыкнуть к странной манере общения этих тварей.

— И как он предлагает мстить?

— Дождаться, пока из Столбов выйдут те, кто всё это устроил и оторвать им головы.

Кажется полицейский сейчас удивился. Да и Кремер посмотрела на смеющегося меня с непониманием, к которому примешивалось осуждение. Не во взгляде, конечно — это я уже почувствовал при помощи эмоций. Но само предложение… Муравей не мог не знать о волне, которая выкосит всех Защитников, от слабейших до сильнейших.

Вот тут я свой смех был вынужден оборвать. Потому как ничего смешного тут и правда не имелось. Я пропустил тот факт, что Варрбай не только в курсе это волны, но и знает, как её избежать. Не знаю, что помешало реализовать этот план в его родном мире, но здесь он скорее всего так и собирался поступить. Подождать, а потом атаковать.

Поэтому и одолеть этих тварей было так непросто — они создавались, чтобы противостоять куда более серьёзным противникам, чем Защитники. Наверное. В подобного рода вопросах никогда нельзя быть уверенным наверняка.

Однако теперь уверенность имелась в другом. Муравей не собирался с нами в самом деле договариваться. При самом идеальном раскладе, планировал дождаться самого финала и пустить человечество на корм. Оставался только один вопрос — как вытащить из него знания о защите от массового истребления?

— Для начала пусть он расскажет всё, что знает. А потом я подумаю и решу, как быть.

Давать пустых обещаний не хотелось. Рядом, как минимум находилась Кремер. В воздухе поодаль висели вертолёты и кто знает, какое именно оборудование там стояло. В мире, который трещит по швам и меняется на глазах, от уровня доверия твоему слову зависит многое. Обходной манёвр по отношению к подобному противнику поймут почти все. По поводу прямой лжи тоже открыто ничего не скажут. Однако, как в том анекдоте с ложечками — осадочек останется.

— Он хочет гарантий.

Вот тут я искренне удивился.

— Каких гарантий? Например?

— Назовите их сами. У варрбаев вожди обменивались кровью, но по его мнению, с людьми так не получится.

Тут он не ошибся — так не выйдет. А какие ещё варианты можно предложить гигантскому насекомому, мне в голову никак не приходило.

— Мне нечего ему предложить. У нас нет гарантий, которые нельзя было бы, при желании нарушить.

Уверен, муравей интересовался этим и у самого полицейского. Не зря тот сейчас озадаченно замолк, испытывая смущение. Наверняка озвучил ему то же самое, а теперь не знал, как именно продолжить беседу.

Если же посмотреть под иным углом — варрбай водил нас за нос и пытался выиграть время. Для чего именно — ведомо только ему, но ждать я больше не намеревался.

Подхватив бедолагу Лоптарёва, рывком поднял его наверх. Капитан открыв рот от ужаса. молча смотрел себе под ноги. Наверное ждал, что его сейчас кинут с такой высоты на землю. Но вместо этого я осторожно поставил полицейского на крышу. Потом впечатал в муравейник вниз два гигантских воздушных копья из раскалённого воздуха. Снова. И опять. Удар за ударом, в те же самые точки.

Обнаружив, что стена начинает проминаться, добавил ещё. Но уже через секунду, конструкция вдруг разлетелась на куски, засыпав всё рядом осколками. В воздухе же мелькнула стремительная фигура. Снова гигантский муравей. Только теперь он стал ещё больше и массивнее. А на спине красовались две пары крыльев.

* * *

К такому Франсуа не готовила ни жизнь, ни инструкции Лагова, которые тот дал перед отправкой в Лондон. Константин считал, что речь идёт о каком-то информационно ценном древнем артефакте, который желает отыскать Варзов. Сам канадец полагал точно так же. Ни один из них и предположить не мог, что придётся столкнуться с сознанием лэйка, запечатанным в подобной форме.

Команда археологов, которая держалась в стороне, дружно сделала шаг назад. Сам лэйк, занявший тело Оливера, повёл плечами. Смерил взглядом Франсуа.

— Ты бы подошёл лучше. Жаль оказался осторожнее.

Подавить рвущиеся наружу ругательства удалось с большим трудом.

— Что тебе нужно?

На лице Оливера-лэйка отразилось недоумение.

— В самом деле не понимаешь? Жизнь и свобода. В обмен я готов дать информацию.

Ольга, которая стояла в стороне, чуть прищурилась и Франсуа почувствовал, как от неё повеяло эмоциями. Судя по всему, суть предложения женщину в какой-то мере заинтересовала. Это не удивляло — Джейсона она практически не знала и скорее всего воспринимала как бывшую Угрозу, а вот живой обитатель Золотого мира, который ещё и был его последним правителем — ценный источник данных.

Проблема была лишь в том, что сам Лебуа с Оливером был хорошо знаком.

— Ты убил одного из наших, а теперь хочешь договориться?

Канадец внимательно следил за противником — сложно было сказать, какие новые возможности он мог обрести за счёт меноса, который был сконцентрирован в том шаре. Стоило быть готовым к любым фокусам.

— Не убил, а временно отодвинул в сторону. Что до переговоров — всё зависит от того, что вы предложите. Я хочу спасения. Однако вы всё делаете неправильно и не понимаете, с чем столкнулись.

Он помолчал, рассматривая Франсуа.

— Мне нужна встреча с Лаговым. Так ведь зовут вашего лидера? Если он даст мне своё слово, мы обсудим сотрудничество.

Квебекец на несколько мгновений задумался. Идея переложить груз переговоров на плечи Лагова смотрелась крайне соблазнительно. Но ведь он для того и отправил его, чтобы разобраться с ситуацией на месте. Да и сам Джейсон, пока не потерял сознание, утверждал, что на Земле их могут заметить.

— Что, если тебя обнаружат?

Тот невозмутимо пожал плечами.

— Такая вероятность есть. Но она не отменяет необходимости беседы с Лаговым. Мне нужны гарантии.

— Я могу дать их тебе сам.

— Действительно? — лэйк изобразил на лице странного вида усмешку. — Гарантии того, что этот мир снова будет моим, если всё пройдёт, как надо?

Франсуа на миг растерялся. В том, что он может на своё усмотрение распоряжаться целой планетой, канадец обоснованно сомневался. Пусть и предполагал, что это наверняка не станет проблемой, если они на самом деле одержат верх. Однако пока было непонятно, кому вообще приходится противостоять.

— Могу сказать, что вероятность этого в случае нашей победы окажется зашкаливающе высока.

— Но не стопроцентна. А твоё слово может отменить вышестоящий. Так всегда было и так всегда…

Взгляд лэйка вдруг застыл, остановившись на его копье. Потом снова сместился, куда более внимательно оценивая лицо канадца.

— Откуда у тебя это оружие?

Мужчина только сейчас вспомнил, что раньше это копьё принадлежало тому самому лэйку, который собрал полторы тысячи Защитников, намереваясь пустить их под нож.

— Трофей. Ты не первый представитель вашего народа, которого мы встречаем.

Лицо собеседника заметно изменилось. Эмоции у него были по-прежнему трудочитаемы, но кажется среди них мелькнуло уважение.

— Эзарх шестнадцатой области, который решил, что сможет стать Достойным. Значит ему всё-таки удалось законсервировать себя и дотянуть до нынешнего времени. А потом не вышло выиграть у людей.

Последняя фраза отчего-то показалась лэйку ужасающе смешной — он даже согнулся от смеха, колотя себя по коленям. Потом выпрямился, смотря в глаза Лебуа.

— Ты не поверишь, но я знал его лично. Ещё до того, как нам объявили, что Достойным станет только один из нас, а все прочие должны умереть.

Странно было видеть Оливера, когда его тело контролировал кто-то чужой. Складывалось впечатление, что валлийца дёргали за ниточки, управляя его движениями и мимикой.

Вот самого лэйка это пока ничуть не смущало. Пару секунд постояв, он заговорил снова.

— У вас всем управляет другой Двенадцатый и всё иначе. Но расклад тот же. Они никогда не забирают к себе тех, кого используют. Только на свой выбор. Никогда не было иначе. Но открылось это только перед смертью.

С тем, что на Землю упали двенадцать Столбов и мир кардинальным образом изменился, Франсуа уже свыкся. Но сейчас ему говорили о том, что за каждым из этих Столбов стоит чей-то разум. А происходящее на планете — срежиссированное действо.

— Кто они? И как с ними сражаться?

Второй вопрос вырвался сам собой. Что тот не имеет смысла, канадец сообразил уже после того, как озвучил слова. Если бы лэйк знал, как именно необходимо сражаться, Золотой мир остался бы цел. Тогда как сейчас вокруг них была мёртвая планета, на которой остались единичные поселения окончательно одичавших туземцев.

— Те, кто сеют и жнут, человек. Большего я не скажу до тех пор, пока не встречусь с вашим лидером.

Ольга, которая до того тихо скомандовала археологам отступить за её спину, осторожно шагнула вперёд.

— Прямо сейчас он занят и не сможет прийти в этот мир.

Лэйк в теле Оливера, беспечно пожал плечами.

— Значит мы подождём. Это не проблема. Отправьте кого-то за ним и пусть явится, когда сможет.

Вот оно что — местный житель и не собирался покидать Золотой мир. Наоборот — желал, чтобы Лагов сам явился сюда и они поговорили в условно безопасном месте.

Справа поднялась волна мелкого золотого песка, которая промчалась по холму в их сторону. Опав, сразу же поднялась вновь, подгоняемая ветром.

Последнее показалось странным — повернув голову Франсуа убедился, что чутьё не подвело. Ветра тут и в самом деле не было.

В следующий миг песок снова поднялся, ринувшись в их сторону. Оливер-лэйк тоже повернул голову и в его глазах вдруг засветился ужас.

— Возвращайтесь!

Выкрикнув слово, он тут же растворился в золотистой вспышке. Следом исчезли археологи, которые казалось только и ждали отмашки, чтобы убраться подальше. Сам Лебуа подумал о возвращении сразу после этого. Уже чувствуя, как в выставленный им воздушный барьер врезается тот самый песок.

Странным было то, что когда перед глазами очутилась картинка площади около Золотого Столба, песок всё ещё был тут. Ярко сверкая, метнулся дальше. А потом послышался яростный вопль Оливера-лэйка.

* * *

Первое, что я попробовал сделать — дотянуться до микропластика внутри гигантского муравья. Но это оказалось неожиданно сложно. Складывалось впечатление, что он несколько раз уплотнил свою броню.

К тому же, сконцентрироваться насекомое мне не дало — взмыв в воздух сразу же атаковало.

Пронеслись серые сгустки клейкой субстанции, сверкнули разряды Кремер, обдало волной воздуха от промчавшегося мимо монстра, который попытался достать меня когтями. Ради справедливости — ответный удар моего копья тоже прошёл мимо.

Остановившись, мы зависли в полусотне метров друг от друга. Я снова попытался сосредоточиться на его микропластике. Теперь, когда противник настолько усилился и ускорился, с ним следовало разделаться максимально быстро. Непонятно, как долго у меня получится сдерживать такую тварь и насколько это вообще возможно.

— Тебя убивать нас остатками человечности. Их нет больше. Мы-я непобедим.

Догадался и переработал всю свою плоть, заодно избавившись от микропластика. Находчивая сволочь.

— Тебе всё равно не победить.

Справа от меня в воздухе зависла Кремер, нацелившая наконечник копья прямо на монстра. Я же предпочёл озвучить совсем другой вопрос.

— Кто по ту сторону Столбов? Кому именно ты собрался мстить варрбай?

Насекомое, которое мерно било по воздуху крыльями, двинуло своими длинными усами.

— Тем, кто придёт урожайничать. Двенадцати, которые засадили всех. Вы слабаки. Не понять.

Я кивнул, не отрывая от него взгляда.

— Ну конечно. Мы-то не в курсе волны, которая убьёт всех Защитников.

Взгляд Кремер тут же дёрнулся в мою сторону. А голова крылатого варрбая слегка наклонилась в сторону.

— Откуда знать-понимать? Кто говорить-трепать? Отвечать человек и жить. Соглашательство?

— Нет. Не соглашательство. Сам расскажи нам всё, что знаешь и тогда будешь жить.

— Ты слабак. Остальные слабаки глубже. Я всех рвать-убивать. Не дурни.

Вероятно, он сам в это верил. Но тут имелся маленький нюанс — стремясь стать сильнее, муравей запустил процесс собственного изменения. На первый взгляд благополучно его завершив. Вот только времени прошло совсем чуть и я успел заметить полосы, которые остались на его броне от разрядов Кремер. Возможно именно по этой причине он так постарался избежать прямого столкновения. Варрбай стал защищён от моей способности, но стал уязвим в физическом плане. Раньше таких следов не оставалось даже на более слабых особях.

— Сейчас ты сам слаб. Или мы продолжим переговоры, или мне придётся убить тебя.

Спустя пару секунд варрбай сорвался со своего места, стремительно ринувшись ко мне. Молниеносный и с его точки зрения, наверное внезапный. Но это только в том случае, если бы я не почувствовал мощную волну агрессии, которая прокатилась со стороны насекомого.

Мой собственный импульс запустился даже чуть раньше противника. Двигаться я не начинал, оставаясь на том же самом месте, но восприятие мира кардинально изменилось. А вот скорость у нас оказалась почти одинаковой.

Разница была лишь в том, что я смог дополнительно ускорить себя при помощи воздушного двигателя. Который за счёт работающего импульса был создан гораздо быстрее, чем обычно.

Рывком уйдя вверх, скрылся из поля зрения варрбая. Потом рухнул сверху, целясь копьём в спину. Направление удара тот определил верно — тут же попытался уйти в сторону. Но уклониться от кислотных нитей, которые перечертили его тело, муравей не смог.

Моя кровь не смогла с первого касания пробить его броню. Но успешно повредила одно из крыльев, что повисло в воздухе. А следом снова сверкнули разряды Кремер.

— Говори! Против кого ты сражался, муравей? Откуда взялись эти Столбы?

Я ревел, вкладывая в голос максимум меноса, а противник отчаянно пытался удержаться в воздухе.

— Тебя слабак. Тебя ничтожен! Тебя будет пожат-отжат-выжат.

В этот раз он плюнул не парой сгустков субстанции, а целой сетью. Массой тонких нитей, которые перекрестились между собой уже в воздухе, устремившись ко мне.

Их устойчивость я прекрасно помнил. А потом не стал пытаться рассечь кислотой или воздушным лезвием. Вместо этого, врубив импульс, сделал рывок назад. Потом снова вверх. И ударил тепловой способностью.

Её я испробовал ещё в самом начале боя, когда муравей поднимался снизу. Попытавшись лихо спалить его крылья и заставить рухнуть вниз. Тогда этот фокус не сработал и как мне казалось, теперь я знал почему.

Вместо того, чтобы пытаться воздействовать на тело самого варрбая, я создал что-то вроде копья из раскалённого воздуха, около него. И благополучно пробил им вторую пару крыльев, прошив те насквозь.

Ну а чтобы рывок варрбая к Йоханне точно завершился провалом, долбанул его спрессованным и раскалённым воздухом прямо по морде. На миг испугался, что убил, но нет — он всего лишь потерял свой баланс, вместе с которым тут же испарилась и уверенность. Гигантское насекомое рухнуло вниз.

Я завис над землёй почти сразу после того, как тот впечатался со всего размаха в асфальт. Готовый сражаться дальше, как только тот выберется из образовавшейся воронки. Но если при нашем первом знакомстве я его недооценил, то теперь напротив — переоценил. Из созданной им самим ямы, варрбай выбрался с заметным трудом.

— Дети-наследие-будущее. Дай им место, если не совсем грязнокровый слабак.

На то, чтобы сообразить о чём он говорит, мне понадобилось добрых секунды три.

— Если хочешь, чтобы я об этом подумал, сначала расскажи всё, что тебе известно.

Вместо ответа он издал странный скрипящий звук и ринулся вперёд. С расколотым корпусом и двумя сломанными лапами. Тем не менее, атака была максимально внезапной, а импульс позволил развить колоссальную скорость. Настолько высокую, что с учётом дистанции он почти меня достал — когда ускорился я сам, враг уже был всего в паре метров.

Уйти я уже не успевал. Оставалось сделать то единственное, что мог — встретить его ударом копья.

Палладиевый наконечник с хрустом пробил его голову, уйдя глубоко внутрь черепа. Сам варрбай по инерции продолжил двигаться вперёд, пока внутри его туши не оказалось две трети копья. Только тогда он наконец затих.

А потом я понял, что осколки памяти лаффара, которые впитал мой разум, вовсе не были исключением. Потому что прямо сейчас на сознание обрушился поток воспоминаний убитого варрбая.