Память лаффара в прошлый раз интегрировалась, пока я был без сознания и вклинилась в мою аккуратными отрывками. Будто кто-то заранее разобрал её на части и подготовил для переноса. Здесь всё случилось иначе. Меня смяло и унесло в безудержный поток образов.

Иркутск исчез вместе с тушей, которая всё ещё висела на моём копье. Ощущение тела тоже пропало. Даже пожелай я — не смог бы шевельнуть и пальцем.

Перед моими глазами был город. Или муравейник — разница в данном случае была исключительно терминологической. Башни из каменных плит, скреплённых серой субстанцией, уходили высоко вверх. Между ними тянулись металлические переходы, а где-то в глубине постоянно гудели механизмы. По переходам в разные стороны двигались сотни варрбаев.

Все были разными — встречались и гиганты по размерам, и совсем небольшие. Пару раз рядом проносились крылатые варрбаи, которые мчались куда-то к вершинам башен. А тот, в памяти которого я сейчас находился, взирал на это с чего-то вроде выступа.

Потом картинка исчезла. Появилась иная — объёмное изображение в воздухе, которое показывало точки падения Столбов. В их мир тоже прилетели двенадцать монолитов, вонзившихся в планету.

Дальше он охотился. Убивал, рос и поднимался в их иерархии. Перед глазами мелькали обрывки его вылазок в другие миры и ощущение растущей мощи.

А потом они поняли, что происходит. Кто-то обнаружил подсказки на другой стороне. Прямо как мы в своё время. Паника, страх и отчаянные попытки найти решение, которое позволило бы всё пережить.

Их мир рушился. Прежде единое общество раскололось на отдельные части, которые яростно рвали друг друга. Убитый мной варрбай причин подобного безумия не понимал. Зато я прекрасно знал, в чём тут дело — у них тоже были свои Угрозы, которые смели всю социальную конструкцию.

Однако они нашли выход. Именно та группа, в которую входил этот варрбай. Тридцать сильнейших охотников запечатали свои разумы в артефакты. Которые сконструировали так, что те сами должны были привлечь подходящую добычу.

План был прост — дождаться, пока тут появятся настоящие враги и спровоцировать хотя бы одного из них коснуться артефакта. После чего разум муравья должен был завладеть вражеским телом и направлять его действия, пока тот бы не погиб, «опылив» всех, кто будет рядом.

После этого они должны были начать процесс размножения. Став сущностями, которые пропитаны меносом, но при этом их энергетическая структура такова, что гасит воздействие с его помощью. А броня выдерживает практически всё, что угодно.

Каким образом он очутился здесь, на Земле, варрбай, понятное дело не знал. Но его предположения совпадали с моими — кто-то из жителей Чёрного мира, охотился на планете разумных муравьёв и забрал артефакт к себе. Зачем и по какой причине — непонятно. Но капкан не захлопнулся, а значит именно тот условный Защитник почему-то был признан неподходящим.

Дальше этот запечатанный варрбай пережил всё, что происходило с Чёрным миром, так и не поняв, что изменил своё местоположение. Ровно до того момента, когда на него наткнулся Защитник. Скорее всего один из Угроз.

Вот на нём артефакт сработал. Правда подчинить его разум полностью не вышло — какое-то время они сосуществовали. Однако этого и не требовалось — мужчина, который отыскал артефакт в Чёрном мире, сам собирался доехать до Москвы, чтобы ударить по центру города.

Но не доехал. По какой-то причине, он не стал лететь самолётом, вместо этого выбрав путь по земле. И вынужденно прервал его в Иркутске — человеческий разум начал распадаться на части. Всё, на что его хватило — добраться до центра города и «опылить» здание администрации.

На этом моменте воспоминание оборвалось и я снова ощутил собственное тело. Моргнув, подался назад. Разжал онемевшие пальцы, которые сжимали древко копья.

— Двадцать две минуты. Я уже начала думать, что тебя стоит шарахнуть электричеством.

Кремер сидела сбоку, расположившись на крупном обломке асфальта. Смерив меня взглядом, тихо цокнула языком.

— На каком языке ты разговаривал?

— Я разговаривал?

— Как минимум пытался. Но могу поспорить, на Земле такого языка нет.

Прозвучало неожиданно. Тем более, в моей голове никакого знания языка не осталось. О чём я честно сообщил Йоханне. После чего кратко изложил всё увиденное в памяти варрбая.

Немка, которая изрядно изумилась ещё на фразе муравья про волну, которая перебьёт всех Защитников, слушала с исключительной внимательностью. Вопросов с её стороны было не избежать, но не прямо сейчас — во время беседы к нам приблизился Елисеев, который лично вёл группу Защитников. К тому же в стороне сидел несчастный Лоптарёв, которого немка спустила с крыши.

Когда я закончил краткий пересказ, введя в курс дела Елисеева, помятый полицейский, до того сидевший около стены, поднялся на ноги. Шатаясь, приблизился к нам.

— Внутри муравейника… Там яйца. Думаю, вам надо знать.

На короткий момент времени наступила тишина — взгляды всех присутствующих обратились к мужчине. Как выяснилось, он был внутри самой первой конструкции, построенной муравьями. Находился там, пока я поднимал её в воздух и каким-то чудом сумел выжить. Варрбаи поместили его в специальный отсек, который был защищён много лучше остальных частей муравейника. Вместе с ним там были и яйца. Потом, когда «игры» около Ангары закончились, их извлекли, переместив в новый муравейник, который они собрали здесь.

Спустя десять минут мы уже стояли рядом с кладкой, которую освещали лучи фонарей. Несколько сотен небольших яиц, по размерам напоминающих куриные. Память подсказала, что они должны были стать первым поколением истинных варрбаев, которые вылупились бы на новой планете.

— Ты же не собрался оставить их?

Елисеев, который стоял рядом, повернул голову, смотря на меня. Идея сохранить в целости сотни потенциальных врагов, бывшему полицейскому однозначно была не по душе — я это хорошо чувствовал.

Субъективно я с ним был полностью согласен. Но имелась пара нюансов. Новые муравьи должны были появиться на свет с чистой памятью. Сейчас рядом не было лидера их племени, которым являлся гигантский варрбай. Что значило — они установят контакт с первым живым существом, которое увидят. Именно так это работало в их родном мире. Правда, там подобную роль всегда выполнял кто-то из самих варрбаев, а не человек. Однако затея могла сработать. А какой мощью могут стать несколько сотен почти неуязвимых муравьёв, объяснять никому не требовалось.

— Собрался. И оставлю. С небольшой подстраховкой, само собой.

Генерал нахмурился. Я же потянулся к пластику. Вокруг его было полно — второй муравейник варрбаи тоже собирали из всего, что имелось под рукой. Оставалась чисто техническая задача — отделить крохотные частицы этого самого пластика, пропихнуть их через оболочку яиц и оставить внутри. В достаточном объёме, чтобы при необходимости гарантировать ликвидацию будущих муравьёв.

Всё это я чуть позже Елисееву объяснил. Что генерала чуть приободрило. Но эмоции подсказывали, что он всё равно бы предпочёл уничтожить найденные яйца, а не ставить на них эксперименты.

Субстанцию, которую использовали муравьи, разрушить у меня так и не получилось. Всё, что было в промежутках, стало крошевом, а вот сама клейкая масса спокойно пережила все варианты внешнего воздействия.

Именно в таком виде её и забрали на экспертизу. Образцов было более чем достаточно — кроме двух муравейников, имелась ещё масса баррикад. Часть досталась КПДЗ, которые разворачивали свою лабораторию, остальное в самое ближайшее время должно было отправиться транспортным самолётом в Петербург. Если получится воспроизвести состав, который способен маскировать менос и фактически неуничтожим, это могло бы спасти немало жизней.

Тела погибших муравьёв тоже собрали и разделили между собой. Вот личинок, что создавались на базе людей, больше не осталось — все они были в центре города, который я благополучно расплавил, а потом скатал в один гигантский шар.

Остальные районы города, на этом фоне пострадали куда меньше — иркутян начали пускать назад почти сразу после того, как мы закончили разбирать баррикады и собрали все трупы муравьёв.

Ров вокруг города пока оставался — предполагалось, что Защитники решат этот вопрос в ближайшую пару дней. Пока же через него перебросили мосты, развёрнутые их же силами, и пустили потоки людей.

Большинство жителей центра Иркутска погибли в своих же домах. Тех, кто остался жив и теперь лишился жилья, размещали в гостиницах и общежитиях. Я же согласился компенсировать каждому половину стоимости недвижимости из бюджета Корпуса, переложив остальное на плечи государства. Чем немедленно воспользовался Твардовский, развернувший в медиа кампанию под лозунгом «Лагов снова спас мир».

Лоптарёв, насколько мог детально, изложил свою историю. От момента входа в здание администрации до отыгрыша роли парламентёра. Правда, состояние самого офицера было плачевным — после краткого пересказа событий, его отправили спать.

Тем более улетать я пока не собирался — Наненда с Шахеватом должны были вот-вот приземлиться в Улан-Удэ. Перед тем, как покинуть Иркутск, я хотел встретиться с индийским генералом, который видел сны. И что куда интереснее — остался самим собой. Если подумать — среди Угроз были сплошь молодые мужчины и женщины, которых поместили в клинику детьми. О том, что помимо них сны могут видеть другие, я не подумал. Тем более не предполагал, что этим другим может оказаться офицер индийской армии.

Елисеев выделил мне палатку недалеко от штаба. Куда я и направился сразу после купания в Ангаре. Душа на территории временного лагеря не имелось, поэтому пришлось воспользоваться более примитивным вариантом. Разбираться сейчас с гостиницей не хотелось. Тем более они были забиты иркутянами, потерявшими жильё.

Человека внутри я почувствовал ещё на подходе. Ранг «эта» позволял выполнить подобный фокус без всякой концентрации. Меноса во мне сейчас было столько, что он сам по себе рассеивался, накрывая приличную площадь вокруг.

Защитником неизвестный не был, но перед тем, как войти я на всякий случай прикрыл себя воздушным щитом. Скорректировав зрение при помощи меноса, удивлённо повёл вокруг взглядом.

Потом подошёл к «ложу» из надувного матраса, который мне почему-то притащили вместо спальника и поднял одеяло.

— Доброе утро, Лагов-сан. Готовы получить свой приз за спасение человечества?

На матрасе лежала полностью голая Каори Окада.

* * *

На Землю Панурин вернулся неудачно. Ноги почему-то оказались чуть выше асфальта и парень едва не рухнул на колени, когда стопы ударились о покрытие.

Археологи появлялись один за другим, Варзов возник метрах в пяти, Ольга ещё дальше. Последним из золотистой вспышки появился Франсуа, а вместе с ним выплеснулся песок, который моментально разлетелся в стороны.

Однако тут же собрался и рванул вперёд. Прямо к Оливеру, который стоял в нескольких шагах.

Ближе всех к тому был Варзов, но парень обескураженно оглядывался по сторонам. Тогда как сам Оливер-лэйк угрозу заметил. Тут же кинувшись прочь.

Защитник ранга «дельта» двигался молниеносно. Но этого оказалось недостаточно — песок настиг его ровно в тот момент, когда валлиец зацепил плечом самого Панурина.

Студент увидел оседающие на его коже песчинки и услышал наполненный болью крик вплотную к себе. А потом площадь вокруг исчезла.

Василий оказался внутри чужого тела. Высокого и ужасающе непривычного. Покрытая медной кожей ладонь лежала на ограждении террасы, а внизу раскинулся город. Вовсе не те мёртвые развалины, по которым археологи бродили в Золотом мире. Живой мегаполис, где между башнями двигались воздушные платформы, в воздухе мерцали объёмные изображения рекламы, а на крышах росли деревья с золотыми листьями.

Не совсем понимая воспоминание это или его действительно отправило в чужой мир, Панурин попытался повернуть голову. Когда это получилось, попробовал разжать пальцы на ограждении и рука снова послушалась. Почувствовав, как внутри всё леденеет от страха, снова повёл взглядом по городу лэйков. Задержал внимание на трёхмерной проекции, где медленно раздевалась лэйка. Мог ли он на самом деле провалиться в прошлое Золотого мира? И если да, то что ему сейчас делать?

В следующий миг картинка смазалась и он вдруг очутился совсем в ином месте. Громадный зал, блестящий золотом. Коленопреклонённые воины, вооружённые странным оружием, что напоминало алебарды. И льющийся ему прямо в голову голос. Излагающий, что только один из правителей станет Достойным и отправится на ту сторону, чтобы служить. Тот, кто последним останется в живых.

Дальше память понеслась рывками. Укрепления вокруг каждого из двенадцати Столбов, отряды сражающиеся посреди городов и тела с медной кожей вперемешку с осколками механизмов.

Не было уже никаких мегаполисов. Только содрогающаяся в конвульсиях цивилизация, от которой почти ничего не осталось. Все великие кланы пали и были истреблены. Вести уцелевших лэйков было некому. А единственному, кто остался в живых из тридцати двух правителей, получивших одобрение с той стороны, было наплевать на своих соплеменников. Он жаждал лишь одного — стать Достойным.

Ради этого он выполнял новые и новые приказы. Образы перед глазами мелькали всё чаще — Панурин «перемещался» едва ли не каждые две секунды. Странные механизмы, искусственные птицы, причудливые подводные биороботы.

Потом лэйк осознал, что его обманули. Обрекли на смерть, перед этим сделав послушным инструментом. Но меднокожий не сдался — вместо того, чтобы умереть, на столетия укрылся внутри шара, разбросав сообщения о нём в разных частях света. С тем, чтобы его отыскали те, кто станут следующими, а он смог бы занять тело одного из них.

Лэйк создал внутри своего шара настоящую виртуальную реальность, в которой стал богом и развлекался, управляя мирами и вселенными. До той секунды, как его коснулся клон Оливера.

На этом моменте Панурин снова начал чувствовать своё тело. Вдруг осознав, что лежит на спине, а над ним склонилась озабоченная Ольга.

— Ты в порядке?

Втянув воздух, парень попытался кивнуть, чего сделать предсказуемо не получилось. Тогда он разлепил пересохшие губы.

— В норме. Что с Оливером?

Ещё пару секунд женщина пристально рассматривала его. Потом чуть повернула голову, смотря в сторону.

— Это в самом деле он.

— Я и так чувствую.

В поле зрения возникло лицо Франсуа, на котором отражалась толика досады.

— Ты ведь что-то видел, да? Поэтому сейчас в таком шоке?

Панурин моргнул. Попытался повернуть голову и тут же застонал от резкой боли.

— Песок… Что с ним?

Два старших по рангу Защитника обменялись взглядами.

— Всосался назад в Столб и исчез, — снова заговорил канадец. — Пока ты в сознании и всё помнишь — рассказывай. Обо всём, что успел запомнить.

* * *

Слова Лагова про волну не выходили у Кремер из головы. Он сказал это настолько спокойно, будто факт был общеизвестным. Откуда русский мог знать о чём-то подобном? И ведь варрбай это подтвердил. Что самое непонятное — Константин не касался этого позже, когда рассказывал об увиденном в памяти муравья. Как показалось Йоханне, русский генерал тоже почувствовал тут подвох. Однако давить на Лагова не стал.

Да и как на него надавишь? Сильнейший Защитник планеты, способный одним ударом расплавить городской квартал, после чего скатать остатки в шар и поднять в небо. Такой сам на тебя в ответ так надавит, что расхочется жить.

Это был далеко не первый момент, когда русский вызывал у неё неоднозначную реакцию. Когда-то Кремер считала откровенным бредом его историю про японскую клинику и тридцать девять пациентов. Потом сама увидела Гловацкого в аэропорту. Наблюдала, как загнулась Головастая, стоило ей попытаться рассказать больше положенного.

Ещё был ролик Хартли. Американец заявил на весь мир, что Лагов действует так, будто заранее знал о падении Столбов. Йоханна сочла это откровенной пропагандистской ложью. Но вот теперь невольно возникали мысли, что Дуглас мог быть в чём-то прав.

Константин слишком быстро набирал ранги. Знал, как вести себя на той стороне и казалось, заранее понимал, как правильно охотиться.

Раньше Кремер предполагала, что он тоже видит сны о Столбах. Как пациенты той самой клиники. Такая версия объясняла многое. Теперь в ней появился один громадный пробел — слова про ту самую волну. Отчего-то ей с трудом верилось, что такое можно увидеть во сне.

С ним следовало поговорить. Слишком уж много было вопросов, которые требовалось задать, наконец получив ответы.

Правда, сейчас Лагов ушёл отдыхать. После схватки, которая длилась больше половины суток и поглощённой памяти, мужчине понадобится отдых.

Будить его прямо сейчас было бы глупо. Поэтому Кремер направилась к штабной палатке. Найти воды, зарядить телефон и разобраться с сообщениями, которые скопились в мессенджерах. Большая часть пришла из Германии. Ещё недавно там предпочитали не вспоминать о её существовании. Теперь Йоханну завалили сообщениями бывшие коллеги, чиновники и журналисты, желающие узнать подробности «битвы за Иркутск».

— Фрау Кремер?

Обращение на немецком заставило остановиться. К ней приближались двое мужчин в гражданском. Тот, что был постарше, держал в руке небольшую папку. Второй достал визитную карточку.

— Доктор Мартин Хольц. «Мелер Системс», отдел перспективных разработок. По совместительству — советник канцлера Германии.

Название фирмы было знакомым. Именно эта компания выпускала защитные костюмы, которыми Йоханна пользовалась после Контакта.

Кивнув, Кремер перевела взгляд на его спутника.

— Вы тоже занимаетесь снаряжением?

Он тоже протянул ей визитку.

— Райнер Брандт. Федеральное ведомство по делам Защитников.

То самое, которое совсем недавно поблагодарило её за службу, прекратило выплаты и отправило в резерв. Оставив за собой право вызвать обратно, когда им заблагорассудится.

— А должность?

Мужчина улыбнулся.

— Считайте, что я представляю федеральное правительство.

Она снова наклонила голову, делая вид, что понимает происходящее. Хотя ей было решительно неясно, откуда в полевом штабе под Иркутском появились два немца. Кто их вообще сюда пустил?

— Как вы тут оказались?

Её соотечественники переглянулись.

— Сопровождаем груз с гуманитарной помощью для пострадавших.

— А какое отношение это имеет ко мне?

Они снова обменялись взглядами и несколько секунд помолчали. Наконец тот, что представился сотрудником федерального ведомства по делам Защитников, заговорил.

— Мы хотели бы принести свои искренние извинения за столь неловкую вашу отставку. И предложить вернуться. Заняв позицию лидера Защитников Германии.

Он замолк и второй тут же подхватил эстафету.

— В качестве компенсации мы готовы предложить десять миллионов евро. Плюс, вам будет предоставлена недвижимость в любом городе Германии на выбор.

Парочка снова замолчала. Почти синхронно покосилась на прошедшего мимо них Защитника с нашитым на рукав монгольским флагом. Потом старший посмотрел Йоханне в глаза.

— Что скажете фрау Кремер?

* * *

Скользнув взглядом по телу японки, я посмотрел девушке в глаза.

— Какой-то не слишком эмоциональный получается приз.

От неё повеяло удивлением, к которому тут же добавилась толика обиды.

— Вам что-то не нравится, Лагов-сан?

Сделав выразительные глаза, провела кончиком указательного пальца по своему телу, будто приглашая на него взглянуть. Отказываться я не стал — тело у неё и правда было идеальным. Но вот внутри… Эмоциональный накал у девушки был, как при игре в шахматы. Совсем не тот настрой, с которым прыгают в постель к мужчине.

— Абсолютно всё. Предпочитаю спать с теми, кто этого на самом деле хочет. К тому же ты всё равно не выдержишь. Да и в целом — это будет нарушение закона.

Японка выпрямилась и уселась, поджав под себя ноги.

— Какого ещё закона?

— Разве глава государства может взять и переспать с иностранным послом?

Каори плотно сжала губы. Глаза сверкнули неподдельной яростью, которую я отлично чувствовал.

— А не много ли вы о себе возомнили, Лагов-сан? Вы не глава государства!

— Действительно. Я командующий Корпусом. Куда до меня каким-то президентам.

Азиатка несколько мгновений помолчала, сверля меня взглядом.

— Командующий Корпусом, который не может лечь в постель к женщине, что сама предлагает ему ласку.

— И делает это с грацией бегемота, который решил прокатиться на танке.

Каори моргнула — на лице отразилась некоторая растерянность.

— Что?

— Что? Никогда не видели бегемота, который раскатывает на танке?

Она было открыла рот, чтобы ответить. Но потом я ощутил волну негодования и губы японки сомкнулись. Правда, ненадолго.

— Это у вашего юмора нет ни малейшей грации, Лагов-сан! А самомнение не знает границ. С чего вы взяли, что женщина не может пережить ваши десять минут славы?

Хотя бы какая-то отдушина после всего, что свалилось на голову. Сутки выдались напряжёнными — сейчас хотелось немного подурачиться и выпустить пар. Будь в ней изначально чуть больше задора, возможно мы даже переспали.

— У меня ранг «эта». Боюсь, если я немного увлекусь в процессе, это может крайне губительно сказаться на вашем теле. Вы же видели на что я способен.

Факт изменения моих телесных жидкостей, я упоминать не стал. Хотя это составляло проблему едва ли не большую, чем всё остальное. До текущего момента мой мозг был сосредоточен совсем на иных задачах, но вот сейчас стало понятно, что для любовных утех мне потребуется девушка в ранге не ниже «эпсилона». И то это будет рискованно.

Японка наблюдала за всем процессом сегодняшней схватки и мои способности отлично представляла. Из-за чего сейчас заметно изменилась в лице.

— И это может выйти из-под контроля?

— Конечно. При условии, что мне будет нравиться процесс.

Собеседница шумно выдохнула, внимательно смотря на меня. Своей наготы японка похоже практически не стеснялась. А вот эмоции от неё сейчас пошли абсолютно разнонаправленные.

— Тогда сделайте меня Защитницей.

На этом моменте я немного удивился.

— Зачем? Вы ведь даже не хотели со мной спать. Да и я не очень-то горю желанием.

Удобно, когда ты можешь чувствовать чужие эмоции, а твой оппонент нет. Как минимум, можно сколько угодно лукавить.

— Да как вы смеете, Лагов-сан?

Она порывисто вскочила на ноги. Ткнула в меня пальцем.

— Я хочу вступить в Корпус. И хватит уже смотреть мне только в глаза! Спуститесь ниже.

Почему-то мне казалось, что японских дипломатов учат переговорам, тайным играм и всему прочему. Чтобы те лишний раз не моргали, даже если над головой свистят пули, а около ног рассекают воду крокодилы. Но Каори Окада раз за разом опровергала штамп, засевший в моей голове.

— Это же всё равно не имеет смысла. Я вас даже коснуться не смогу. Что до Корпуса… Кому вы будете служить? Правительству Японии или Корпусу?

— Обоим! Не вижу в этом ровно никакой проблемы.

Мне только сейчас пришло в голову, что её реакция может быть обусловлена моей способностью ощущать чужие эмоции. В прошлый раз я с ней не сталкивался и не представлял, какие у той могут быть грани. Так что такое запросто могло быть.

С другими девушками, подобного правда не случилось. Но при этом мы и таких интересных диалогов с ними не вели.

— А я вижу. Очень большую проблему.

— Цели Японии и Корпуса Защитников полностью совпадают.

Слова она чеканила уверенно. На мой взгляд зря.

— Давайте предположим, что они разойдутся. Кого вы тогда выберете?

Подняв голову, я смотрел ей в глаза, игнорируя полностью обнажённое тело ниже. Что девушку изрядно раздражало.

— Буду ориентироваться на свой здравый смысл! Считайте, что я подала заявление на вступление в Корпус. В следующий раз пойду с вами!

Обогнув матрас, японка нагнулась, поднимая свою одежду. Вдруг ойкнув, попыталась прикрыть себя сзади раскрытой ладонью, но тут же передумала. И чего-то смутившись, рванула к выходу. Так и вылетев наружу — голой, нервной и с охапкой вещей в руках.

На ту сторону её в самом деле можно было взять. Только перед этим поговорить ещё раз, уделяя больше внимания деталям её работы на правительство. Параллельно объяснив, что задачи Корпуса будут всегда иметь приоритет.

Если подумать — пора было провести общее собрание с ключевыми соратниками. Ввести их в курс дела и рассказать всё о грозящей опасности. Кремер пылала желанием обсудить это всё уже сегодня — немка вся лучилась эмоциями. Но преследовать меня до палатки не стала. Что немного радовало — сложно сказать, что вышло бы из их столкновения с Окадой.

Забравшись под одеяло, которое оказалось нагрето женским телом, я вытянулся и почти моментально отключился. Проснулся от вибрации телефона — пришло сообщение с одного из номеров, что были указаны как приоритетные.

Франсуа. Канадец описывал ситуацию, которая произошла в Золотом мире. От момента находки древнего артефакта до атаки странного песка. Который сумел проникнуть вслед за ними в наш мир, а потом ещё и вернулся обратно.

Теория о том, что ничто живое не может выйти за пределы Столбов, уже не казалась актуальной. Но к такому креативному её нарушению я готов тоже не был.

Основной минус — вернувшийся лэйк погиб. Из плюсов — Оливер, чьё тело он временно захватил, снова стал самим собой. Сохранив часть воспоминаний аборигена. Вторая небольшая толика оказалась в голове одного из студентов-археологов, с которым столкнулся убегающий лэйк.

Возвращаться в Золотой мир я им пока запретил. Приказал отдыхать и ждать моего прибытия.

Набрав сообщение, прошёлся по остальным уведомлениям. Ответил Твардовскому и Дмитрию, которые ждали моей отмашки по некоторым вопросам. Просмотрел кандидатов на позиции главы команды разведки, выбрав трёх приоритетных. Дополнительно подтвердил, что мы в самом деле оплатим половину компенсации жителям.

Когда разобрался со всеми делами и вышел в прохладное утро, меня тут же перехватил Елисеев. Заявив, что президент просил передать — он будет крайне признателен, если я передам часть муравьиных яиц государству для изучения.

Эмоции генерала я прекрасно чувствовал — он и сам понимал, что подобного не произойдёт. Я слишком хорошо помнил, что собой представляет бюрократия. Прошлый раз научил не верить никому из них.

Дальше была пресс-конференция на свежем воздухе и множество вопросов от журналистов. Плюс, непонятные взгляды от стоящей неподалёку Кремер. Немка всё ещё хотела со мной поговорить, но вот тональность её эмоций по поводу этой беседы разительно изменилась.

Каори Окада тоже заявилась. Встала рядом с Йоханной в наглухо застёгнутой рубашке, гордо вскинув точёный подбородок.

О том, что у нас остались яйца муравьёв, я предсказуемо промолчал. Озвучивать подобное на всю планету точно не стоило. Зато объяснил, что это была разовая ситуация, связанная с одним из Угроз и ожидать её повторения не стоит. Не сказать, что это было на все сто процентов правдой, но вероятность повтора подобного в самом деле была невелика.

Вопросов было множество и в этот раз на них пришлось отвечать — закончить пресс-конференцию вышло только спустя час.

Сразу, как только я спустился с импровизированного помоста двинулся между палаток, со мной поравнялась Кремер.

— Нам надо поговорить. Вчера…

Осёкшись, она покосилась на японку, которая с невозмутимым видом пристроилась справа от меня. Слегка нахмурилась.

— Мы можем побеседовать наедине?

Покосившись на неё, я медленно кивнул. А сама девушка вдруг повернула голову, будто прислушиваясь к чему-то вдалеке. Снова посмотрела на меня.

— В лагере только что появился тот индийский майор. Вместе с генералом, который его уволил.

Именно в этот момент я понял, что ничего не сказал ей о прилёте этих двух. И поспешил немедленно исправиться.

— Они хотят поговорить. Виджай нашёл мать Головастой, а Наненда её убил.

Немка открыла рот, чтобы задать вопрос, но я её опередил.

— Показывай дорогу. Встретим их первыми.