Аккуратно закрыл папку и выровнял её по краю скатерти. Руки при этом вели себя прилично, и на том спасибо.

— Благодарю, ваше величество.

— Благодарю, — повторил Гораций Флектор и склонил голову набок. — Вновь скупо. Иные на твоём месте падают в ноги. Особо одарённые в обморок.

— Могу упасть, если положено. Только скажите куда, тут всюду фарфор.

В уголках королевских глаз снова собрались морщинки. Похоже, за этим столом я проходил по разряду придворной диковинки: говорящий сборщик, почти не кусается.

— Так и быть, можешь не биться лбом, — его величество неспешно прошёл на своё место во главе стола и опустился в кресло. — Лучше побереги время. Крепость без хозяина дичает, Реймонд, а твоя дичает уже давно. Выезжай в Вардис как можно скорее.

— Как можно скорее? Зачем?

— Послезавтра на рассвете с восточного поля уходит борт снабжения короны, — вместо ответа просто сказал король, подвигая к себе остывший десерт. — Место на нём тебе найдётся. Бумаги в канцелярии получишь утром. Всё, ступай, фамильный. Отдыхай, пока дают.

Слово «фамильный» он уронил мимоходом, мелочью в карман. А вот ложечка в его пальцах замерла на долю секунды, и глаза поверх десерта смотрели на меня внимательно. Его величество ждал реакции.

Я отвесил поклон из репертуара очень благодарных и очень недалёких людей, забрал папку и пошёл к дверям. Взгляд его величества упирался мне в затылок до самого выхода.

Двери за мной закрылись мягко, без стука.

Так. А теперь можно и подумать.

Целая крепость, с уделом и землями. За подвиг, который официально совершила Валерия Вентор.

Может быть, простой сборщик подснежников действительно подбрасывал бы шапку и орал от восторга. Своя крепость. Свой герб. Вот только у меня имелось совершенно другое мнение на этот счет.

Подарки такого размера бесплатными бывают только в сказках для очень маленьких детей. Причём в конце большинства этих сказок кого-нибудь съедают. А тут ещё и вежливая настойчивость — выезжай скорее, борт на рассвете, место найдётся. Меня отправляли из столицы с такой заботой, что впору проверить, а не подкладывают ли уже дрова в костер, на котором собираются меня сжигать

Плюс резонанс. Думаю, раз Флектор не просто прекрасно осведомлен о моем прошлом, но еще и проверял меня, то подозрений в мою сторону у него хоть отбавляй. И этот неожиданный финт ушами — часть какого-то хитрого плана.

Ладно. Для начала стоило хотя бы выяснить, куда именно меня направили.

Вооружившись телефоном, вошел в сеть и принялся искать Вардис. И делать это пришлось на удивление долго.

Вардисом оказалась крошечная крепость на самом отшибе Нижних земель. И не просто на отшибе — крохотный кусочек земли, ровно на линии, за которой начиналась штриховка. А ею обозначались зоны Бурь.

Помимо этого, крепость значительно выдалась вперед, находясь на приличном удалении от линии остальных граничных поселений. Не удивлюсь, если Эларии там крайне частые гости.

Шикарный подарок короля быстро превращался в головную боль.

Венторов я нашёл в холле перед анфиладой. Точнее, это они меня нашли: Тобиас сорвался с банкетки и понёсся навстречу, сотрясая дворцовый мрамор всеми своими центнерами.

— Наставник! Живой! — ученик затормозил в последний момент и на всякий случай оглядел меня целиком. — Мы уже час тут сидим! Лерка говорит, если король оставляет кого-то одного, это либо очень хорошо, либо очень плохо, а я говорю, что вы выкрутитесь, вы всегда выкручиваетесь, и вот!

— Тоби, — Валерия поднялась с банкетки без спешки, но взгляд её пробежал по мне тем же манером, что и по брату. Целы ли руки, на месте ли голова. — Дай человеку сказать. Ну? Чего хотел король?

Вместо ответа я протянул ей папку.

Валерия открыла, пробежала глазами. Остановилась. Вернулась к началу и прочитала ещё раз, уже медленно, шевеля губами на казённых оборотах. Тобиас сунулся ей через плечо, и по мере чтения лицо ученика проходило все стадии от любопытства до полного счастья.

— Фамильный! — взревел он на весь холл, и где-то в глубине дворца отозвалось эхо. — Наставник, вы фамильный! С гербом! С крепостью! Я же говорил, что вы выкрутитесь!

— Тише ты, — Валерия закрыла папку и посмотрела на меня со странным выражением. — Поздравляю, сборщик. То есть… — она запнулась. Валерия Вентор впервые на моей памяти подбирала слова. — Господин Рей.

— Не надо, — махнул я рукой. — У тебя «сборщик» выходит душевнее. Считай, привык.

— Хорошо, сборщик, — согласилась Валерия подозрительно легко и постучала пальцем по папке. — Только что за Вардис? Первый раз слышу.

— Немудрено, — я забрал папку. — Он на самом краю королевства.

Тобиас восхищённо выдохнул. Видимо, в его картине мира крепость на краю света шла по разряду приключений. Валерия молчала секунды три, и судя по лицу, приходила к совсем другому выводу.

— Щедро, — с усмешкой произнесла она. — Даже слишком. Отец иногда пересылает мне счета, а считаю я быстро — крепость на краю Бури обходится короне дешевле мешка кристаллов. А вот тому, кто её примет, встанет много дороже.

— Не то слово, — согласился я. — Особенно с учетом того, что я даже не уверен, что меня там ждут.

Повисла какая-то неловкая, слегка удушливая пауза. Я даже начал грузиться, предвещая грядущие проблемы, благо Тобиас неожиданно вовремя сменил тему. Толстяк покосился на сестру и выпалил то, что явно держал в себе весь вечер.

— Наставник, тут такое дело. К нам мама приехала. Сегодня утром, из поместья. Она… ну… она очень хочет с вами познакомиться. Прямо очень. Завтра, на обед. Лерка, ну чего ты на меня так смотришь, она сама велела позвать!

О как. Мама. Ну кто бы сомневался.

— Ладно, — сказал я. — Обед так обед. Всё равно послезавтра улетаю, надо же попрощаться по-людски.

Столичный дом Венторов находился на средней террасе, между особняком со львами у входа и особняком с фонтаном во дворе. Среди таких соседей он держался офицером на балу — без единого украшения. Зато ограда у этого дома, единственного на всей улице, была новее самого дома, а в саду за ней вместо роз росла герань.

Дверь открылась раньше, чем я дотянулся до звонка.

— Наставник Рей! — просияла женщина на пороге. — Наконец-то! Проходите, проходите, у меня как раз первая партия подошла!

Я приготовился увидеть кого угодно. Военную вдову с осанкой шкафа. Строгую даму в фамильных перстнях. Кого угодно, только вот к увиденному жизнь меня всё равно готовила плохо.

Женщине на пороге на вид было лет тридцать, и то с натяжкой. Тёмные волосы собраны в небрежный узел, поверх дорогого платья повязан фартук в цветочек. А лицо у неё было такое, что даже мазок муки на щеке смотрелся ювелирной работой.

— Ливия Вентор, — она вытерла ладонь о фартук и протянула мне. Рукопожатие вышло мягким и совершенно обычным. — Мама этого громкого безобразия. Проходите же, ну!

Дальше меня взяли в оборот — усадили за стол у окна и налили чаю. Блюдо с пирожками воздвиглось передо мной горкой в мой рост. Тобиас взгромоздился напротив и немедленно потянулся к блюду, за что получил по руке полотенцем, без замаха и не глядя. Судя по отработанности движения, эта война шла в семье не первый десяток лет.

— Гостю первому, Тоби. Берите с мясом, наставник, вот с этого края. И рассказывайте.

— О чём, госпожа Вентор?

— Ливия, просто Ливия. Как о чём? — она села напротив, подпёрла щёку ладонью и посмотрела на меня сияющими глазами. — Обо всём! Мой сын уезжал из дома, простите великодушно, тюфяком с деньгами. А вернулся… Воин, победитель дуэлей, герой Тарниса и, если верить Лерочке, гроза казино. Я же мать, мне интересно, из чего такое чудо готовят.

— Из вашего сына, Ливия. Я только убрал лишнее.

— Скромничает! — громыхнул Тобиас с набитым ртом. — Мам, я тебе говорил! Он меня в первый день обедом не кормил! Сидишь и смотришь на еду! Три часа!

— Правда? — Ливия всплеснула руками, и ужаса в голосе она отмерила точно по рецепту любящей матери. — Голодом? Моего мальчика?

— Правда, — врать под этим взглядом было бы ошибкой, это я уже сообразил. — Голод будит злость, злость будит волю. С сытым и довольным работать не с чем.

— И мороз? Три часа в снегу, раздетым? А если бы он слёг? Он же в детстве болел от каждого сквозняка.

— Сомневаюсь, что с тем количеством экстрактов, которые имеются у Тобиаса в карманах, он может надолго слечь.

— Надолго, — Ливия покивала, подливая мне чаю. — А в Тарнисе, в этом ужасном подвале, вы тоже ненадолго слегли?

Чашка в её руках даже не дрогнула, и улыбка осталась той же, домашней, с ямочками.

— В Тарнисе, — начал я. — Ваш сын достойно себя показал. Ему ничего не угрожало.

— Я уже спрашивала, — легко согласилась Ливия. — Лерочка говорит, Тоби держался лучше некоторых кадровых офицеров. Спасибо вам за него, наставник. Только скажите начистоту — если бы в том подвале пришлось выбирать, кого вытаскивать, вы бы успели за обоими?

— Нет, — помотал головой. — Поэтому и учу его так, чтобы выбирать не пришлось.

— Вот за это отдельное спасибо, — Ливия кивнула каким-то своим мыслям и подвинула блюдо ближе. — Ешьте пирожок, наставник, вы совсем ничего не едите. А дальше чему его учить будете? Ну, когда вернётесь из этого вашего Вардиса.

Пирожок был божественный, вот что обидно. Я жевал и отвечал про третью грань и работу с воплощениями, а сам выпустил наружу нить воли. Скорее по привычке, чем и правда по нужде.

Нить обежала комнату по кругу: стены, Тобиас, блюдо с пирожками, чайник. А возле хозяйки дома ей неожиданно пришлось протолкнуться.

Еле заметно, будто воздух вокруг Ливии Вентор оказался слегка плотнее обычного. Знакомое чувство. Пятая ступень или выше.

Я прожевал и потянулся за вторым пирожком.

В целом, этого и следовало ожидать. Не знаю, какого калибра в этой семье отец Тобиаса, но мать держит высокую планку. И еще как!

Образ заботливой хозяйки разительно контрастировал с тем, что под ним скрывалось.

— Что-то вы задумались, наставник, — ласково сказала Ливия. — С грибами берите теперь. Тоби, не смей, это гостю.

— Просто пирожки у вас прекрасные, — скрыл свое удивление я.

— Ой, да бросьте, — отмахнулась она, и ямочки на её щеках стали глубже. — Обычные пирожки. Просто с секретом. В этом доме без него даже тесто не замешивают.

Прощались мы на пороге, и в руки мне лёг тёплый узелок размером с барабан.

— Пирожки в дорогу, — сообщила Ливия тоном, не терпящим возражений. — Там с мясом, с грибами, с вишней и ещё с чем получилось. С мясом отдайте барсу, а то они злые, когда голодные.

— Знаете и про барса

— Наставник, — она посмотрела на меня с укоризной. — У меня очень разговорчивый сын.

Из глубины дома донеслось возмущённое «мам!», и на этой ноте мы расстались, можно сказать, лучшими друзьями.

Остальные дела не заняли много времени. Подорожную и герб в сургуче канцелярия выдала мне тем же утром, до обеда у Венторов. Эмилии я позвонил вечером из «Аурелии» и бодро наврал, что дела в столице затягиваются ещё на недельку.

Про фамильное достоинство и крепость сообщать не стал, чтобы лишний раз не волновать сестру. Сначала сам пойму что да как, и потом уже скажу Эмилии.

Восточное поле лежало за городской чертой. Длинная полоса утоптанной земли да пара ангаров в утреннем тумане. Солдаты цепочкой таскали ящики в брюхо машины, стоявшей посреди полосы, а интендант у трапа орал на них так, что туман расходился от его криков.

Борт снабжения короны стоял на трёх колёсах, растопырив крылья с парой винтов. Больше всего он смахивал на грузовик, который однажды решил, что земля ему мала.

У Флекторов, стало быть, водились и такие игрушки.

Удовольствие, судя по всему, было по карману только короне да Высотам — за все дни в столице небо над террасами оставалось пустым. Тем показательнее, что ради моего скорейшего отъезда борта не пожалели.

Тобиас припёрся провожать на рассвете, невыспавшийся и торжественный, и вручил мне мешок экстрактов от мамы. Валерия пришла тоже, молча сунула руку и велела беречь бумаги лучше головы. Голова у меня, по её наблюдениям, живучая, а вот казённые печати не восстанавливают.

Потом трап убрали, винты раскрутились, и поле за иллюминатором поехало назад.

Столица провалилась вниз и превратилась в маленький аккуратный макет — террасы, сады, фонтаны и белый дворец на горе. Хоть картину пиши, жаль только, что начинка у этого города не такая красивая, как наружность.

Каждый второй в этом городе играет в свою игру, а каждый первый в чужую. Борт лёг на крыло и завернул на восток, туда, где за горизонтом меня ждали новые владения.

Центурион в вольере возмущённо мякнул.

— Согласен, — сказал я и развязал узелок с пирожками.

* * *

Третья Высота

Поместье семьи Вентор

Кабинет главы семьи Вентор пах чернилами и оружейным маслом. Тиберий Вентор сидел за столом под портретом основателя рода и второй час сверял счета армейских заказов, когда дверь отворилась без стука.

Позволить себе такое мог только один человек.

Тиберий поднял глаза, и по первым же шагам жены стало ясно: столичная поездка окончена. В столице Ливия ходила мягко и щебетала. Сюда вошла женщина с прямой спиной и голосом на пол-октавы ниже, ярко свидетельствующем о том, что она привыкла всё держать под контролем.

— Ты что-то рано, — прищурился Тиберий. — Я ждал тебя к концу недели.

— В столице стало скучно, — Ливия сняла перчатки и села напротив, в кресло для просителей, которое при ней немедленно перестало быть таковым. — Новости слышал?

— Канцелярия прислала утром. Бессрочный контракт короны на армейские артефакты, без торгов и посредников. Лерке орден и внеочередной чин, — Тиберий отложил перо. — Осчастливил так осчастливил. За такой контракт наши соседи по Высоте друг друга бы съели, с гербами вместе.

— Значит, слышал, — Ливия кивнула, и стало ясно, что контракт в её списке новостей шёл в самом конце. — Теперь про наставника.

— А. Шарлатан.

— Тиберий.

— Что? Слабоумный сборщик с Края за полгода делает из нашего тюфяка бойца, выигрывает его руками дуэли, находит Цветок Слёз и получает от короны крепость. Я такие сказки на ярмарке слышал, там дешевле брали.

Ливия посмотрела на мужа долгим взглядом, и мужчина, тридцать лет командовавший мастерскими и небольшой семейной армией, словно превратился в подмастерье на экзамене.

— Я просидела с ним за столом два часа, — сказала она. — Он ни разу не соврал и при этом умудрился не сказать ничего лишнего. Двойное дно в вопросах считывалось им раньше, чем я их задавала, и отвечал так, что придраться было бы не к чему даже мне. Сын на него молится. И вот ещё что. За чаем он тоже меня изучал. Тонко и аккуратно, но где-то в середине разговора он будто меня раскусил и стал относится слегка более уважительно. Слегка, но я заметила.

— Слегка, — повторил Тиберий и медленно выпрямился. — Я не привык ставить твои слова под сомнения, но… Ты уверена, что он не ведет какую-то свою игру.

— Это сказать не могу. Но то, что он не шарлатан — однозначно. Кто угодно, только не шарлатан, — Ливия побарабанила пальцами по подлокотнику. — И Гораций это тоже разглядел, причём раньше меня. Смотри сам — достоинство фамильного за подвиг, который официально совершила наша дочь. Родовой герб из ниоткуда. Удел, вычеркнутый из всех ведомостей. И борт на рассвете, чтобы новоиспечённый фамильный, упаси Высоты, не задержался в столице лишний день. Король закрутил вокруг мальчика какие-то свои планы, и я пока не понимаю какие.

Тиберий покосился на нижний ящик стола, где с самого утра лежали старые гарнизонные ведомости. Вардис в них последний раз упоминался двадцать лет назад, и так, между строк.

— Переживёт ли он этот подарок, вот вопрос, — пробормотал Тиберий.

— Вот и я о том же думаю, — Ливия поднялась и у самой двери обернулась. — Кстати. У Лерки жениха нет.

— При чём тут… — начал Тиберий и осёкся.

— При том, — жена улыбнулась, и на щеках её проступили ямочки, от которых у Тиберия за тридцать лет так и не выработалось иммунитета. — Переживёт свой Вардис, и отдадим Лерку за него. Всё, я распоряжусь насчёт ужина.

Дверь закрылась мягко, без стука.

— А тебя вообще не спрашивали, — буркнул Тиберий портрету основателя рода, глядевшему со стены с откровенным одобрением.