До чужого столика было шагов десять, и я преодолел их прогулочным темпом. Торопиться смысла ноль: крикун как раз набирал воздух для новой тирады, а женщина в светлом платье сидела неподвижно, прижав ладонь к щеке.

Вблизи тип оказался ещё глаже, чем издалека. Кожа после дорогих мазей, платок в тон камзолу. Перстень на пальце сиял свежей полировкой. Ухоженным в этой паре было всё, кроме отношений.

— Добрый день, — отвесил легкий поклон. — Извините, что отвлекаю. Соус не подскажете? Южный, к птице. Брать или переоценён?

Тип поперхнулся заготовленной фразой и развернулся. Взгляд его прошёлся по моему костюму, поискал перстень, вернулся ни с чем и налился благородным гневом.

— Пошёл вон, — процедил он. — Ты хоть понимаешь, к кому подошёл?

— Затем и подошёл. Хочу понять.

— Дориан Веллас, — он выпрямился и поправил манжету, давая мне время осознать и ужаснуться. — Эта фамилия тебе о чём-нибудь говорит?

— О многом, — честно ответил я. — Например, о том, что человек при фамилии бьёт женщину на глазах целого зала и до сих пор жуёт своими зубами. Удивительной широты город.

Зал перестал звенеть приборами. Где-то за спиной у меня скрипнул стул: кто-то разворачивался поудобнее.

Веллас медленно поднялся. Ростом он вышел повыше меня, а гнев на холёном лице смотрелся почти художественно.

— Да я тебя, голодранца…

Он рванулся вперёд и замахнулся. Той же самой ладонью, которой прикладывал женщину, широко и уверенно. Видимо, движение было отработано годами.

Ну а я отвесил ему леща.

Ладонь у меня простая, без перстней, зато тяжёлая. Звук вышел сочный, будто ковёр выбили о перила. Дориан Веллас сорвался с места, взял небольшую высоту, пролетел пару метров и приземлился в соседний столик, к счастью пустой. Скатерть спланировала сверху, милосердно прикрыв это безобразие от глаз приличной публики.

Приборы сыпались и звенели долго. Зал заворожённо дослушал до последней вилки.

— Прошу прощения за шум, — галантно поклонился женщине.

Та смотрела на меня снизу вверх. На её щеке наливался след от пятерни, и от этого весёлого во мне поубавилось.

— Совет, бесплатно. Тот, кто ударил один раз, ударит и второй. Потом сотый. Такие люди умеют останавливаться только об пол. Уходите от него, пока целы.

— Но он же меня любит… — прошептала она.

— Смешно, — бедная девочка. Хорошенько ей этот хлыщ промыл мозги. — Вы сами то в это верите? Я, конечно, не эксперт в любовных делах, однако с уверенностью могу сказать, что на что-то возвышенное и одухотворенное это походит мало. Подумайте на досуге.

Женщина медленно опустила ладонь и кивнула. Едва заметно, зато впервые за вечер по собственной воле.

Под скатертью завозились. Дориан Веллас выпростал голову наружу, и художественного в его лице стало заметно меньше: губа расквашена, причёска встала дыбом.

— Ты покойник, — просипел он. — Мой отец тебя из-под земли…

— Передавай отцу привет, — я вернулся к своему столику и выложил рядом с тарелкой стихийный осколок. — И попробуй южный соус. Рекомендую, раз уж всё равно лежишь в той стороне.

Метрдотель материализовался у стола беззвучно, как привидение. Осколок исчез со скатерти ещё беззвучнее.

— Господин желает… десерт? — светским тоном осведомился он, словно из-под скатерти за его спиной посетители выползали со стонами каждый вечер.

— Господин сыт по горло, — я кивнул на разгром. — За мебель добавите из сдачи.

По залу уже полз знакомый шелест. Барышня у балюстрады шептала соседке, что я телохранитель этой бедняжки, нанятый её семьёй. Соседка возражала: наёмный дуэлянт, по руке видно. Версию про контрабандиста с Нижних земель зал в этот раз обошёл стороной, а жаль. В прошлый раз мне она приглянулась.

На террасе меня догнала мысль, что может не стоило лишний раз ввязываться в проблемы, однако с учетом того, что сейчас я входил в зону интересов короля, вряд ли какой-то фамильный решит влезть под руку правящей семье.

А потом я вернусь обратно в Деймор, и искать там меня будет разве что самый отбитый. Каким тот напыщенный индюшок однозначно не являлся.

До вечера оставалась уйма времени, и план на него сложился сам: пробежаться по магазинам. А то посетить столицу и не привезти сувенирчик сестре — считай смертный грех.

Однако до торговых рядов я дошёл ровно наполовину: в меня врезался мальчишка.

Лет десяти, взмокший, в форменной курточке посыльного на два размера больше нужного. Он отскочил, как мячик, и уставился на меня с надеждой золотоискателя.

— Господин в сером! Господин сборщик Рей?

— Смотря кто спрашивает.

— Ух, нашёл! — мальчишка согнулся, упёрся ладонями в колени и минуту честно дышал. — Я от дворца бегу… в гостинице сказали, вы ушли… а город вон какой… Вам послание, господин!

Он торжественно извлёк из-за пазухи карточку кремового цвета. На ней ровным сухим почерком значилось: «Буду признателен за короткий разговор до начала приёма. Западная галерея, караул предупреждён. С. Талл».

Севир Талл. Дед из подвала, год просидевший в чужой камере и за всё знакомство выдавший десяток слов. Мою гостиницу, между прочим, он нашел меньше чем за сутки. Не удивительно, что стражники так сильно удивились, услышав его имя.

А почему бы и нет? Во дворец я так и так собирался выдвигаться заранее, разведать обстановку до того, как за меня возьмётся его Величество. Заодно и посмотрим, зачем я понадобился таинственному фамильному.

— Передай, что буду, — сказал я мальчишке и выдал ему осколок.

Судя по его радостно заблестевшим глазам, я немного переборщил с чаевыми.

Остаток дня уложился в две строки: лавки с гостинцами и короткий заход в «Аурелию». Центурион обнюхал свёрток с вяленым мясом, милостиво простил мне утреннюю отлучку и вернулся на подушку досыпать. Я же накинул вечерний плащ, сунул жетон во внутренний карман и отправился в гору, туда, где над террасами белел дворец.

Парадная лестница сияла, у фонтанов зажигали вечерние огни, и мимо меня в обе стороны носилась прислуга: кто с корзинами цветов, кто с ящиками серебра, кто со стопками стульев, а кто и с целым жареным поросёнком на подносе.

Жетон сработал лучше всяких слов. Караульный у боковых дверей глянул на герб, козырнул и лично проводил меня до западной галереи, ухитрившись за всю дорогу произнести полтора слова.

В галерее было пусто. Вдоль стен висели портреты людей в мундирах и мантиях, и все как один смотрели на меня с лёгким сомнением. У высокого окна, в нише с парой кресел, обнаружился Севир Талл.

За сутки деда отмыли, побрили, подстригли и одели в тёмный камзол, явно пошитый на человека покрупнее. Однако заточение было не так просто скрыть: камзол висел, скулы торчали. Запястья, выглядывающие из манжет, всё ещё носили тёмные следы от кандалов. При этом держался Севир так, словно всю жизнь провёл именно в этой нише, между этими портретами, и уже слегка заскучал.

— Господин Рей, — он обозначил кивок. — Спасибо, что пришли.

— Не стоит, я здесь просто из любопытства, — признался я, устраиваясь в соседнем кресле. — Вчера вы за весь вечер потратили на разговоры слов десять. Стало интересно, на что копили.

— На благодарность, — просто сказал Севир. — Спасибо. За дверь камеры и за всё, что было после.

— Не стоит, — повторил я. — Дверь открывалась легко.

— Стоит, — мужчина повернулся к окну, за которым уже зажглись вечерние огни города. — Я год просидел в том подвале. Научился считать шаги охраны, различать день и ночь по сквозняку, спать сидя и разговаривать с крысами. Кстати, славные собеседницы, вежливее иных фамильных. Так что мне есть с чем сравнивать, поверьте.

Немного помолчал и добавил без перехода:

— Решётка моей камеры выходила прямо в зал. Как вы разобрались с хозяином города, я видел. От первого шага до последнего.

Вот теперь стало интересно по-настоящему. Я неспешно устроился в кресле поудобнее.

— И что же вы видели?

— Достаточно, — Севир повернулся обратно. Глаза у него были ясные, совсем без стариковской мути. — Дальше, к сожалению, я выбыл первым, так уж вышло. Но математика тут простая. Когда проснулся, то главного виновника моего заточения осталась лишь горсть пыли, а единственным человеком на ногах были вы. Думаю, госпожа Вентор, которой большинство приписали эту победу, сыграла здесь далеко не главную роль.

— Смелое заявление.

— Логичное, — поправил он. — Двору удобна госпожа Вентор. Офицер, фамильная, дочь военной семьи, красивая история. А вот никчемный сборщик из мелкой крепости у границы торчит из неё, как гвоздь из паркета. Поэтому скорее всего, о вас никто и не вспомнит.

Старик говорил умные вещи, которые меня полностью устраивали. В таком громком деле лишний раз лучше не светиться.

Тем временем Севир достал из внутреннего кармана карточку плотного картона. Тиснёный герб, перекрещенные ключ и перо, и одно слово: «Талл».

Чуть ниже красовался номер.

— Не люблю оставаться должным. Семья у меня небольшая, зато двери открывает разные. Понадобится слово, бумага, сведения, просто тихое место в столице… Позвоните, со всем помогу.

Карточка перекочевала в мой внутренний карман, к жетону.

— Позвольте один вопрос, господин Талл. Чем вы занимались до подвала, что вас в него посадили?

— Тем же, чем собираюсь заняться после, — Севир поднялся и одёрнул обвисшую ткань. — Слушал, запоминал, сопоставлял и продавал услуги. Как видите, товар настолько ходовой, что покупатель однажды решил забрать продавца целиком.

Венторов я нашёл у входа в приёмную анфиладу.

— Наставник! — счастливый бас Тобиаса раскатился по мрамору и вернулся эхом. — Наставник, вы обязаны это попробовать! Тут подают птицу в семи соусах! Семи! Я спрашивал у лакея, он поклялся!

Ученик сиял. Парадный камзол на нём сидел натянуто, как чехол на валуне, зато восторг на лице заменял все ордена разом. Рядом стояла Валерия, у которой маскарад работал заметно хуже: тёмное платье строгого кроя сидело как мундир, а взгляд по привычке обшаривал анфиладу по секторам.

— Надо же, — Валерия смерила меня с головы до ног, оценивая новый прикид. — А ты оказывается можешь неплохо выглядеть. Почти как нормальный человек.

— Стараюсь соответствовать обществу, госпожа Вентор. Говорят, тут за ужином будет король.

— За ужином будет король, — согласилась она без улыбки, — поэтому слушай внимательно. Говорить буду я. История простая — семья Вентор вела расследование, наставник моего брата оказал содействие. Твоё дело — сидеть и молчать. Понимаю, что значительно уменьшаю твой вклад, но…

— Можешь не объяснять, я всё понимаю. Мечта, а не инструктаж.

— Прекрасно, — Валерия развернулась к дверям, из-за которых уже плыл запах свечей и жареного. — И ради всех Высот, Тоби, закрой рот про соусы.

Двери приёмного зала распахнулись изнутри.

Сопряжение я обвил нитью Воли ещё в галерее. В доме, хозяева которого вероятно на меня охотились, стоило держать сопряжение на коротком поводке. Нить легла привычно, дерево притихло, и внутрь я вошёл с самым безмятежным лицом из своего арсенала.

Зал встретил нас светом и тишиной. Длинный стол на добрых два десятка гостей был накрыт на пятерых. Над ним плыли люстры со стихийными огнями, а вдоль стен застыли лакеи с лицами из того же мрамора, что и пол. Пахло воском и очень большими деньгами.

Во главе стола сидел хозяин.

Гораций Флектор. Сухощавый, с зачёсанными назад волосами в густом серебре. Одет он был проще всех в зале, включая лакеев: тёмный камзол без единого камня. Однако властная аура давила лучше всяких роскошных одежд.

— Господа, — король качнул ложкой в сторону приборов. — Прошу, присаживайтесь.

Сказано — сделано. Тобиас при этом ухитрился поклониться трижды и скрипнуть стулом на весь зал.

Рассказ начала Валерия, ровно и сухо, как читают рапорт. Тарнис, морг, жгуты стихии смерти под городом, серый советник при хозяине, имя, от которого лакеи у стен старательно делались ещё мраморнее. В версии Валерии семья Вентор вела расследование короны, хотя как я понимаю, всё действительно так и было. Не зря же девушка куковала так далеко от столицы.

Про нас ограничились краткими формулировками — Тобиас проявил себя достойно, а наставник брата оказал существенное содействие. Про то, что именно рука наставника наносила последний удар, история дипломатично умалчивала.

О том, что Шимбот успел сбежать, я к слову, никому не рассказал. Решил, что не стоит усложнять и без того запутанный сюжет.

Поэтому сосредоточил всё свое внимание на птице. Соусов к ней действительно подали семь, и Тобиас у меня на глазах вёл главную битву своего вечера: между четвёртой добавкой и приличиями. Приличия держались из последних сил.

Король слушал, изредка кивая. Пару раз он задавал вопросы, и вот тут становилось видно, чем этот человек занимается по жизни. Вопросы были короткие, вкрадчивые и ложились точно между слов, в те места, где рассказ Валерии становился особенно гладким. Досталось и Севиру, правда вопросы к нему имели другой характер.

— Полагаю, впрок, ваше величество, — пожал плечами Севир, уходя от прямого ответа на вопрос, по какой причине его держали в плену, а не пустили под нож. — Сами понимаете, сколько всего я знаю, а мертвых заставить говорить — не очень простое дело.

— Впрок, — повторил король, пробуя слово на вкус.

Затем ложка звякнула о фарфор, и взгляд его величества неторопливо переехал на меня.

— Просвети теперь меня ты, сборщик. Каким образом неизвестный никому мальчишка затесался в такую компанию? И почему только ты находился в сознании?

В двух словах пересказал историю нашего с Тобиасом знакомства. После чего хотел отвечать на второй, гораздо более неприятный вопрос, однако вместо меня слово вставила Валерия.

— Наставник находился дальше всех от источника, ваше величество, — ровно вклинилась девушка. — Да и во время боя основное внимание Шимбота пало на меня. Рею повезло.

— Повезло, — согласился король, продолжая смотреть на меня. — Сборщикам это свойственно. Продолжайте, госпожа Вентор.

Расспросы на этом закончились, а вот аппетит у стола заметно увял. У всех, кроме меня и Севира Талла.

Когда подали десерт, Гораций Флектор промокнул губы салфеткой и поднялся. Стол поднялся следом, торопливо и вразнобой.

— Благодарю за рассказ и за службу, господа. Корона умеет быть признательной, завтра вам об этом напомнят в канцелярии. Отдыхайте.

Он уже повернулся к дальним дверям, и я успел мысленно поздравить себя с самым спокойным вечером за неделю, когда король приостановился.

— Сборщик. Останься.

В зале стало очень тихо. Тобиас застыл с недоеденным десертом в руке, и на лице ученика крупными буквами читалась вся его вера в лучшее. Валерия на миг встретилась со мной взглядом. Ободрения в этом взгляде я насчитал примерно на глоток.

Лакеи снялись с мест и вытекли следом за гостями полным составом, а двери закрылись мягко, без стука. Судя по слаженности, эту традицию местная прислуга отрабатывала годами.

Мы остались вдвоём, я и король Деймонда.

Чем обязан, интересно. На всякий случай я прикинул расстояние до окон и толщину стёкол. Вдруг что.

— Реймонд, — король неторопливо пошёл вдоль стола, ведя пальцами по спинкам стульев. — Сборщик из Деймора. Слабоумный мальчик с Края, над которым сжалилась судьба. Чудесное исцеление. Цветок Слёз, легендарная находка, одна на поколение. Барс Кронверков, который выбрал себе хозяина сам. Очередной ценный подснежник, который был передан дерзкой фамильной, — он усмехнулся уголком рта. — Занятная биография. Читается на одном дыхании, только вот верится с трудом.

Про Райс они, выходит, тоже раскопали. Досье на меня во дворце читали внимательнее, чем я его сочинял.

— Мне самому до сих пор с трудом верится, ваше величество, — смиренно согласился я. — Жизнь щедра к дуракам.

— К дуракам, — эхом откликнулся Гораций и остановился шагах в пяти.

Сопряжение кольнуло знакомым зудом.

Озеро пошло рябью, ветви ледяного дерева мелко задрожали, потянувшись на чужой зов. Нить Воли, ждавшая с самой галереи, придавила этот порыв раньше, чем дерево успело толком проснуться. Внутри всё улеглось за долю мгновения. Снаружи я продолжал стоять со скорбным лицом человека, которому напомнили о слабоумии.

Резонанс.

Здесь, посреди обеденного зала, без элариев и артефактов. А это означало ровно одно: крупица Наследия сидела в самом Горации Флекторе, и его величество только что аккуратно постучал ею в моё сопряжение. Принцесса рассказывала правду до последнего слова. Ну и семейка. Юмин на пике Смерти пробовал тот же фокус, так что программу проверки я уже, считай, сдавал экстерном.

Король смотрел на меня секунды три. Внимательно, спокойно, как оценщик на подснежник сомнительного происхождения. Что он рассчитывал увидеть и что увидел, по его лицу прочитать было невозможно: с таким лицом хорошо играть в карты на чужие крепости.

— Да, — произнёс он наконец с непонятным удовлетворением. — Пожалуй, что и к дуракам. Знаешь, что в этой истории нравится мне больше всего, Реймонд? — Гораций качнул головой в сторону дверей, за которыми скрылись гости. — Госпожа Вентор клянётся, что тебе повезло. Господин Талл проспал самое интересное. А единственный человек, который удержался в том подвале на ногах, стоит сейчас передо мной и старательно изображает мебель. Так откуда же берутся такие сборщики?

Безопасный ответ на этот вопрос ещё только предстояло изобрести. Я развёл руками.

— С Края, ваше величество. Там быстро учишься. Либо быстро заканчиваешься.

Его величество разглядывал меня ещё пару секунд. Затем в уголках его глаз собрались морщинки.

— Хороший ответ. Дерзкий, но в меру.

Король вернулся к своему прибору, взял с приставного столика тонкую кожаную папку и прошёл обратно. От короля почему-то пахло супом и лекарственными травами.

— Ты хорошо держишься, сборщик. Иные фамильные за этим столом потеют насквозь, а ты ешь мою птицу с таким видом, будто пробовал и получше, — он взвесил папку в руке. — Слабоумный мальчик с Края за полгода дорос до дела, о которое мои дознаватели ломали зубы годами. Шимбот. Десятки тысяч мёртвых, награда размером с крепость, и всё это заканчивается в моём собственном погребе, у ног сборщика подснежников. Такие подвиги, Реймонд, корона привыкла оплачивать. Держи.

Папка легла передо мной на скатерть.

Внутри обнаружился один-единственный лист. Гербовая бумага цвета слоновой кости, водяные знаки, канцелярская вязь и печать с оттиском в четверть ладони. Я прочитал. Потом перечитал, уже медленно, по строке.

«Я, Гораций Флектор, милостью Высот… за выдающиеся заслуги перед короной… Реймонд, сборщик из крепости Деймор… возводится в достоинство фамильного с правом родового герба… и жалуется в вечное владение уделом Вардис, с крепостью Вардис и всеми прилегающими землями…»

Внизу подпись и печать. Число сегодняшнее.

Недоуменно поднял глаза на короля, потом опустил обратно. Строки остались на месте.

Это что, какая-то шутка⁈