Черный мешок из черной машины черной ночью.

Сентябрь 1996 года. Подмосковье. Подушкинское шоссе. Окрестности санатория «Барвиха». КПП.

Мы успели, буквально опередив нашу цель на несколько минут. Запорожец в кусты уже никто не прятал, так и оставили его на обочине дороги, рядом с поднятым шлагбаумом — вдалеке, со стороны санатория, между деревьями, мелькали огни приближающихся автомобильных фар.

— Опускай трубу. — Я выдернул из-за сиденья учебный автомат и перекинул ремень через плечо. Сердце бухало в груди, а в голове крутилась обжигающая азартная мысль — вот оно, это не может быть ничем другим.

— Это что такое? — зашептал мне в ухо, громко дышащий Витька Брагин: — Паша, в натуре, отвечаю, они деньги везут, смотри какая каракатица подползает.

Ярко-белый свет слепил глаза и заливал все окружающее пространство, отгоняя ночную темноту. Наглая морда длинного лимузина — универсала с позолоченной эмблемой производителя над черно- графитовой обрешеткой радиатора упёрлась в простецкую русскую, местами кривую, подкрашенную нашими кривыми руками, трубу и встала.

Чёрное боковое стекло лимузина медленно поползло вниз и, из подсвеченного красными лампочками приборной доски на меня уставились два «агента Смита».

— Эй солдатик, поднимай свою трубу. — процедил ближний ко мне «агент».

— Блок-пост, особая охраняемая зона, транспорт к досмотру.

«Агенты» переглянулись и жизнерадостно заржали.

— Солдатик, ту что, дурак? Слышь, братан, сколько езжу- в первый раз такого чудика вижу. — тип в черном костюме и белой рубашке толкнул локтем водителя лимузина: — Ты что досматривать собрался?

— Груз. — невозмутимо сообщил я, ожидая, когда эти два типа предъявят грозные удостоверения и бумагу — «непроверяйку».

— Впервые вижу мента- некроманта! — снова хохотнул «Смит»- пассажир.

— Груз предъявите для осмотра… — я от явно издевательского смеха «агентов» почему-то не чувствовал даже малейшего раздражения, только холодную решимость провести эту проверку до конца

— Ты что, неграмотный? — изумился «агент Смит»: — Названия фирмы не видишь? Мы похоронное агентство «Со святыми — упокой», самое крутое в стране. Мы министров и миллионеров хорошим и бывших членов ЦК, знаешь, с какими людьми я рядом стоял?

— То есть, вы министра везёте? — уточнил я: — И кого?

— Да какого министра! — пренебрежительно махнул рукой «похоронщик»: — Слесарь какой-то от водки сдох.

Я ещё раз, уже внимательно осмотрел машину — лимузин в кузове универсал оказался катафалком с позолоченным логотипом какой-то фирмы на корме, с ангелочка и латинскими буквами, совсем, как в американских фильмах про итальянскую мафию. Видимо Виктору Брагина тема мирового киноискусства тоже была не чужда — мой приятель дёргал меня за ремень сзади и шептал громогласным шепотом:

— Паша, бля буду, деньги в гробу, а про такое в кино видео! Прикинь, полный гроб долларов.

— Груз к досмотру! — третий раз, непреклонно, повторил я

— Слышишь, мент, ты что глухой? Ты не понял, откуда мы? Да наш хозяин завтра позвонит…

— Моему хозяину? — раскалился я и шагнул в сторону. На моем месте тут же оказался злой и страшный Левин, который был очень расстроен, что я не отвёз Галину домой, а вынудил бедную девочку страдать в тесном салоне «Запорожца». С рычанием Давид засунул свои ручищи в боковое окно «Линкольна» и потащил «агента Смита» наружу, прямо через окно, ухватив того за лацканы элегантного пиджака. Ткань затрещала, «агент» заорал, водитель катафалка, оставшийся без внимания выскочил из-за руля и бросился в нашу сторону:

— Вы что творите, мужики⁈ Нам нельзя груз вскрывать, это же незаконная эксгумация трупов!

Пока водитель катафалка оббегал вокруг длинного капота лимузина, Давид выдернул первого «агента Смита» из салона, потом протянув длинную руку, поймал второго, подбежавшего «агента» и подтянув парней к себе, прорычал им в лицо, что сейчас будет надругательство над двумя телами, если они сей же час не выполнят законное требование сотрудника милиции.

— Ну ладно, ладно. — водитель катафалка, видимо, более умный, чем его напарник, примирительно поднял руки ладонями вперёд: — Сейчас откроем и все покажем, только, если что, перед семьёй покойного отвечать будете вы, при всем уважении, господа милиционеры мы обязаны доложить о ваших действиях нашему руководству и родственникам нашего клиента может не понравиться…

— Перед семьёй слесаря, умершего от «синьки» ответить? Да не вопрос, ответим. — Давид поводок «агентов» к широкой корме спецтранспорта и те, нажав на кнопку замка, подняли заднюю дверь, а потом из темного нутра автомобиля медленно и торжественно выкатилась специальная платформа.

Гроба с деньгами из фантазий Виктора Брагина не было, и вообще гроба не было. На платформе лежал черный мешок, скрывающий нечто. Правда, мешок был не наш, черный, с перевязанной веревкой горловиной, а специальный, с логотипом какой-то Западной фирмы и на молнии во всю длину.

— Открывай. Давид подтолкнул одного из «Смитов» к мешку.

— Тебе надо… — не закончив фразу, работник скорбного бизнеса потянул за застёжку и все отшатнулись назад — даже на открытом воздухе из мешка очень сильно пахнуло

Полный пожилой человек с поплывшим лицом лежал в черном мешке.

— Он что, неделю в санатории валялся, пока его нашли? — меня перекосило.

— Да откуда мы знаем? Мы простые агенты, нам сказали приехать на адрес, мы приехали и забрали. А что и как, это нас не касается.

Значит, все таки, агенты, но не Смиты — ну хоть в чем-то я угадал.

— Все, можно застёгивать и мы поедем? — старший агент потянулся к молнии: — И это мужики, мы никому не скажем, понимаем — служба, сами в армии служили.

— Погоди, до конца расстегнут. — Видимо Брагин не потерял надежду найти деньги, просто поумерил аппетиты и был согласен на несколько пачек долларов, спрятанных в ногах трупа.

— Да пожалуйста. — Молния с треском разъехалась, показав нам синие, в трупных пятнах, стопы слесаря.

— Документы покажите и можете ехать. — я не понимал, чем меня заинтересовал несвежий труп безвестного слесаря и я решил хотя бы узнать имя — отчество того, чей покой я потревожил.

— Так, парни, нет у нас с собой документов, это же обычное дело, документы потом привозят, а нам главное доставить тело на место, чтобы он отплыть не успел, чтобы родные могли нормально простится, грим там, все дела… — агент попытался застегнуть застёжку — молнию, но я перехватило его руку — я увидел, что меня смущало.

— Вы что, бляди, Президента страны выкрали и он у вас в мешке задохнулся?

Реакция Брагина и Левина были мгновенной и грамотной. В темноте звонко щёлкнул предохранители, лязгнули затворы пистолетов и вот агенты превратились в соляные столбы, а им в затылки упёрлись стволы милицейских пистолетов.

«НеСмиты» боялись даже дышать, лишь ворочали выпученными глазами, а длинный Левин, не отнимая обрез ствола от затылка своего пленника, выглянул из-за его головы и совершенно спокойно поинтересовался, о чем, я собственно, говорю.

— На руки его смотри! — я поискал сухой былинкой в изувеченную кисть трупа.

— И что?

— Капитан Иванов, не бесите меня. Вы хотите сказать, что из резиденции Президента два мутных типа, без документов вывозят труп человека, с такими же повреждениями, что есть у Президента и это не президент, а простое совпадение?

— Паша, я тебе как родной маме верю… — Давид переступил с ноги на ногу, не отводя пистолетного ствола от головы «НеСмита»: — Ты мне точно скажи — это президент или не президент? Просто, если у меня палец соскользнет, и я этого типка застрелю, то если это труп главы государства, то мне за этого поца ничего не будет, а если в мешке обычный слесарь лежит, то мне тюрьма корячиться.

— Господин Паша… — заговорил один из агентов: — Нельзя ли пистолеты от нас убрать, мы, все равно, убегать не собираемся.

Вот, до чего меня злит душевная простота нашего палестинца — я его, для конспирации " капитаном Ивановым" назвал, а он почти мой домашний адрес озвучил. Но, пистолеты от голов задержанных лучше, действительно, убрать — кто-то поскользнулся на траве и случиться может непоправимое.

— Галя, детка! Принеси пожалуйста мне наручники из машины. Они на рычаг переключения передач надеты…

Галя, обиженная на весь мир (на меня за то, что я не повез ее в квартиру в Гольянов, на Давида — за то, что он не вступился за свою девушку. Не знаю, в курсе ли Левин, что у него девушка появилась, но уверен, что Галя в своих девичьих грезах уже вышла замуж и родила парочку ребятишек, а потом развелась, потому что Левин не романтичный, не чуткий, чурбан и солдафон. Так вот, обиженная Галя затаилась в «Запорожце», старательно делая вид, что спит и ничего не слышит.

— Галя, я тебе честное слово даю, что если ты сейчас не подойдешь и не посмотришь, потом всю жизнь будешь жалеть. И наручники не забудь принести.

Кошку, как и женщину, губит любопытство. В салоне малолитражки завозились, потом хлопнула дверь и в нашу сторону направилась Галя, всем своим видом изображающая, как ей плохо и холодно, одновременно неся перед собой, на вытянутой руке стальные браслеты.

— Громов, я не знаю, что такое рычаг переключения передач… — ну вот, а делала вид, что спала. И эта меня сдала с потрохами, громогласно озвучив мою фамилию, тоже мне, будущая «палестинка», муж и жена одна сатана.

— Что ты мне хотел показать? — я забрал у девушки наручники, передав их Левину и указав глазами на пленников, после чего взяв Галю за теплый локоть, подвел ее к черному мешку и его содержимому.

Галя взвизгнула и попыталась отскочить назад, но я держал ее крепко:

— Не ори, а лучше скажи — узнаешь в этом человеке президента страны?

Галя тут-же перестала орать и шагнув к трупу, принялась внимательно всматриваться в оплывшее лицо.

— На руки его посмотри. — посоветовал я и девушка, вглядевшись в кисти покойника, крепко, от души выругалась.

— Да, капитан Иванов. Это тело Президента Российской Федерации. — твердо сообщил я и Левин просто кивнув, принимая новую информацию, так посмотрел на прикованных к переднему бамперу агентов, что те замерли, как бандерлоги, под отеческим взглядом удава Каа.

— Да мужики, мы его правда не убивали… — стараясь не шелохнуться, быстро заговорил один из агентов, я уже не помню, кто из них водитель, а кто старший машины: — Как бы мы это сделали? Тем более, что он тухлый совсем! Он умер не сегодня!

— А мы не знаем, где вы тело все это время прятали и сами прятались. Мы сегодня с самого утра здесь стоим, и вашу машину не видели, а значит, что вы, вероятно, вчера или позавчера на территорию резиденции проникли с целью похищения Президента.

— Да мы тоже вас не видели, когда проезжали, было темно и шлагбаум пыл поднят. Или мы не здесь ехали? У меня уже все в голове перепуталось. — мужчина безумными глазами обвел окружающую нас темноту, далекие окна корпусов санатория.

— А просто кое — кто очень хотел жрать и требовал срочно отвезти его в столовую. — я повернулся к Брагину: — А не поехали бы жрать, глядишь, Президент остался бы жив!

— Да не трогали вы вашего Президента. Мы приехали, там несколько человек было, сказали, что слесарь умер на работе, сказали в нашу погребальную контору увезти, там знают, что делать. Там и начальник один был, я его фамилию не помню, но в телевизоре постоянно вижу. — завопил один из агентов.

Ладно. — я понял, что от «похоронщиков» я больше ничего не добьюсь, они реально ничего не знают: — Остаетесь здесь, я поеду до ближайшего телефона и вызову следственно оперативную группу. К месту происшествия, кроме следователя никого не подпускать, какие бы удостоверения они не показывали и этих двух подозреваемых никому не отдавать и смотреть, чтобы не убежали. Скоро буду.

Я поймал взгляд Брагина, который кивал в сторону леса, за которым пряталась территория санатория, намекая, что ближайший телефон находиться там, но я отрицательно помотал головой, а вслух сказал: — И, не в коем случае, и даже людей оттуда близко к себе не подпускайте. Они могут быть замешаны в этой истории.

Подмосковье. Рублёво-Успенское шоссе.

Кафе. где мы недавно ужинали было уже закрыто, поэтому в поисках работающего телефона пришлось гнать до самой Москвы, до МКАД, где нашлась работающая автозаправка и телефон в будке оператора.

— Докладывает майор милиции Громов, прикомандированный сотрудник. На….километре Подушкинского шоссе задержан автомобиль, в котором обнаружено тело Президента Российской федерации…

Я не знаю, куда я попал, в дежурную часть столичного или областного главного управления, так как телефон стоял на границе этих двух субъектов, но на другом конце телефонного провода сотрудник дежурной части понял, что «попал» он.

— Молодой человек, положите рубку и прекратите баловаться, за ложные сообщения положена уголовная или административная ответственность. Немедленно положи… те трубку и больше так не делайте. Номер телефона, с которого вы звоните определен, если что-то подобное повториться, я вышлю за вами наряд.

— Прекрасно. Значит вы можете установить, где установлен этот телефонный аппарат и перезвонить суда, но отреагировать на такое сообщение вы обязаны. Кстати, я сейчас передам трубку оператору автозаправки, и она вам опишет, где мы сейчас находимся и как я выгляжу.

Женщина — заправщица, у которой, во время разговора с дежурным, казалось, размер ушей увеличился, настолько она боялась пропустить хоть слово, нехотя приняла трубку, представилась, назвала номер и адрес заправки, а потом описала меня, как милиционера с погонами на которых две красных полосы и одна звездочка, а в размерах звезд она не разбирается, после чего передала трубку мне.

— Хорошо, майор… — голос дежурного был голосом человека, жалеющего, что он не умер прошлой ночью: — Еще раз расскажите, где место происшествия и встречайте группу, она скоро выедет.

Я протянул телефонную трубку в окошко будки, поблагодарил оператора, после чего шагнул к машине, а, на втором шаге, остановился, как вкопанный. А не совершил ли я ошибку, позвонив в управление? По идее, это происшествие — юрисдикция госбезопасности, как бы она сейчас не называлась, а госбезопасность — это федеральная служба охраны, только буковки другие, а федеральная служба охраны — это люди, охраняющие Президента, то есть, или они участвуют в этой хрени, или враги напали в сердце Родины — санаторий «Барвиха» и вся охрана полегла в неравном бою… Что-то хрень какая-то получается. Если дежурный перебросит мою заявку в госбезопасность, то… то мы просто исчезнем с поверхности земли, как будто нас не было. И не важно, настоящий ли Президент лежит на расстегнутом черном фирменном пластиковом мешке, или его двойник, в этих играх нам не место. Хотя, я не правильно рассуждаю. Если дежурный не идиот, а в дежурной части такого уровня идиотов не держат, то, прежде, чем уведомлять ФСБ или ФСК, опять забыл, как их зовут, он пошлет на место нашу, милицейскую группу, чтобы посмотреть, что же за машину мы задержали и задержали ли вообще, и приедет нормальная группа,

а не парочка сержантов из ППС. Нет, приедет опытный следователь, из прокуратуры или милиции, убедиться, что тут действительно, тело человека «очень похожего на Президента». Иначе этого дежурного засмеют, если он непроверенную информацию попытается передать «Фейсам». А вот после этого, когда члены группы убедятся в том, что это тело связано в главой государства. Может примчаться и ФСБ, и тогда милиция, с удовольствием передаст и катафалк, и тело и нас вместе с Галей, «фейсам» по подследственности, и тогда мы тоже можем исчезнуть. Ведь только в американских фильмах местный глава полиции спорит с «федералами» за право вести сложное дело, потому, что у начальника полиции скоро выборы, и он хочет предстать перед своим населением героем и защитником. Это наших милицейских начальников мнение местных жителей о нем и работе его подчиненных, совсем не интересует, у него другое жюри — вышестоящее начальство. А у нас спихивают дела «смежникам» с огромным удовольствием. А мне надо, чтобы по поводу обнаружения тела президента поднялся шум до небес и нас не было смысла трогать. Это будет такой скандал, что пошатнет всю вертикаль исполнительной власти и ее окружение. Я повернулся к будке заправки и снова попросил телефонный аппарат, который дежурная по заправке мне, с большой готовностью, дала, а сама села поближе к окошечку и навострила ушки, чтобы не пропустить не слова. Завтра, после смены, во дворе, она будет самой популярной рассказчицей. Я со своими разговорами, легко переплюнул все сериалы, вместе взятые. Я набрал номер справочной службы «ноль девять»:

— Девушка, доброй ночи. Дайте мне пожалуйста, номер телеканала «Гуси-Лебеди»…

Народ имеет право знать, а я вызову на место происшествия столько писак и прочих журналистов, что замолчать эту историю уже не получиться, а, следовательно, не будет никакого смысла стирать нас с парнями из этого слоя реальности.