Последние деньки.

Сентябрь 1996 года. Москва. Гольяново. Съемная квартира.

— На экране я вижу, что у тебя, Паша, дома есть телевизор и видеокамера, отчего я за вас с Ирой рада… — Галя вытянула руку с газетной вырезкой и посмотрела на просвет: — А про снимок я ничего сказать не могу.

— Ладно. — Я поднял пульт и увеличил на экране изображение.

— Вот, глядите, между видеосъемкой и фотографией в газете якобы больше месяца прошло, но, обратите внимание, что там и там, в момент, когда он бросает свой бюллетень голосования в урну, Президента сопровождают одни и те же лица, и одеты они в тоже самое, что и на газетном снимке, и позы у них такие-же, и стоят они точь-в-точь, что и на фотографии…

— Ну и что? — Галя недоуменно пожала плечами: — Взяли видео с первого голосования и выложили в эфир. Это нормально.

— То есть, ты хочешь сказать, что Президент даже не смог спуститься в специально сделанный для него избирательный участок в санатории, где он отдыхает. А человек, который не способен сделать десять шагов — он вообще, может руководить ядерной державой.

Я хочу сказать… — Галя подошла к плите и включила чайник: — Что просто могло что-то случиться. Например, видеопленку со второго голосования журналисты, или кто там снимал, засветили или размагнитили, я не знаю, я в этой кухне не разбираюсь. А второй раз просить президента подходить к урне и голосовать исполнители не посмели, вот и пустили в эфир старую пленку. Конец истории. Паша, неужели ты из-за этого в Москвы прилетел? Ты, наверное, еще и к Кирюхину с этим подходил?

Я отрицательно помотал головой и невольно покраснел. Кирюхину я эти материалы не показал и своими «светлыми» мыслями не делился по независящим от меня причинам — просто не попал на прием к Генеральному секретарю и лидеру большинства в Верховном Совете. Секретарь записала меня на прием к Ивану Викторовичу только на следующей неделе, но я собирался перехватить Кирюхина завтра утром, а теперь, видимо, не пойду. Плохая идея. Я не зря сегодня пригласил Галю и хотел выслушать ее мнение, а то я, видимо, зациклился на одной версии, что Президент недееспособен и пытаюсь это доказать. А тут девушка, с ходу, выдала вполне логичное объяснение, до которого я, как идиот, почему-то не додумался. Помчался в столицу, бросив все дела и любимую женщину… Или может быть я просто нашел повод снова приехать сюда, потому, как бы я не хорохорился, я прекрасно отдавал себе отчет, что все значимые события происходят здесь и сейчас, и если я хочу, чтобы страна свернула с рельс дикого капитализма, мне надо что-то пытаться сделать именно здесь. А находясь в Городе я бессилен что-то изменить, и через десяток лет что-то менять будет поздно — Россия придет в скрытно — феодальной форме правления, превратившись в государство с скрытым разделением на касты и отсутствием всяческих социальных лифтов.

— Галя, я все равно считаю, что надо поработать в этом направлении. Президента последний раз видели на предвыборной агитационной поездке, за пять дней до второго тура выборов, после этого он вообще исчез из публичного пространства. Если он настолько тяжело заболел, что не смог появиться в своем предвыборном штабе, не смог лично принять поздравления, как победитель, то, возможно, он не может управлять страной, тогда у нас остается только один высший легитимный орган — Верховный Совет, в котором у нашей партии простое большинство, а если поработать с депутатами от иных партий, то можно добиться и конституционного большинства, то есть, менять Основной закон под свои задачи. Я хочу попытаться что-то выяснить, мне надо из твоих ребят пять-шесть человек.

— А ты не сдаешься, да? — Галя налила две кружки чаю, одну поставила передо мной, взглядом спросила у Брагина и Левина, но те отказались, решив добить водочку в вскрытой бутылке.

— Сколько платить будешь? — Галя смотрела на меня с неким вызовом.

— Тариф не изменился, двадцать долларов в рублях по курсу ММВБ за целый день работы.

— Паша, здесь столица, и цены другие, чем у вас в Городе. И, в Городе ты платил эту цену за несколько часов работы, а тут хочешь, чтобы пацаны целый день горбатились.

— Галя, в Городе была цена за несколько часов работы с риском, а потом, вы как миленькие, от рассвета до заката, пахали на картофельных полях и не чирикали.

— Паша, этого все равно мало.

— Тогда, считай, что не договорились, извини, что потратил твое время. Готов компенсировать его и завтра утром доставить тебя до Курского вокзала. Наверное, в твоем Подольске тебя ждет высокооплачиваемая и интересная работа, а потом еще Центральный комитет денежек подбросит. Если вспомнят, как тебя зовут. — я отвернулся от Гали, показывая, что дальнейшие разговоры с ней меня не интересуют, и подставил свою стопку под последние пятьдесят грамм горячительного напитка из опустевшей бутылки.

— Паша, ну я должна была попробовать… — Легкая девичья кисть погладила меня по плечу, но, без эротического подтекста, а извиняясь: — Я же должна заботиться о своих людях. Меня возьмешь? Когда пацаны нужны?

— Завтра мы с тобой съездим на место, и там определимся, сколько человек надо и что предстоит делать, а ты созвонись с ребятами, подбери человек пять — шесть, только самых сообразительных, чтобы были готовы. Парни, я завтра у вас «Запор» возьму, а то сами понимаете, без «колес» за город ехать — совсем не тот фасон.

Когда Галя ушла в свою комнату, звонко щелкнув щеколдой, закрывая себя от наших, возможных, романтических поползновений, я подсел к парням поближе:

— Ну а вы то со мной?

— Спрашиваешь, Паша. — Ребята переглянулись и плотоядно заухмылялись. Еще бы, совсем недавно они были нищими, вечно голодными и похмельными оперативниками, с зарплатой, которую раздавали еще в день выдачи, чтобы вернуть долги, накопившиеся с прошлой зарплаты, а теперь передо мной сидели уважаемые господа инвесторы, вложившие круглую сумму в надежного застройщика. Да и вообще, последние наши совместные операции неизменно приводили к существенным заработкам.

— Паша, если надо мы готовы и день и ночь работать. — Виктор не смог сдержать эмоции и облизнулся: — Все равно в этом учебном центре не знаю, что с нами делать, поэтому свалить оттуда незаметно сейчас вообще без проблем.

— Угу, буду иметь в виду. Ладно, я спать пошел… В свою комнату. — Уточнил я, видя пакостные улыбочки приятелей и зашептал, для уточнения ситуации: — Если я только в Галкину комнату постучу, уверен, она при первой же возможности сообщит Ирине, так что ваши грязные мысли лучше оставить при себе, господа офицеры.

Подмосковье. Окрестности санатория «Барвиха».

В эти «благословенные» времена, лица, власть предержащие и их обслуживающие толстосумы имели некоторую скромность, которые рудиментными пятнами достались им от умершего социализма, поэтому к фактической резиденции главы государства мы подъехали почти вплотную. Окрестности еще не были застроены элитными коттеджными поселками и закрытыми территориями, а наш скромный «Запорожец» не вызывал приступы тошноты у местных обитателей и служивых, охранявших покой первого лица государства — ну катается молодежь, ища места для уединения, и пусть катается на здоровье, все такими были.

Судя по всему, «богатые и знаменитые» приезжали на территорию санатория по одной дороге, которую нужно было взять под контроль, естественно, на некоем расстоянии от самой «Барвихи», чтобы не вызвать интереса парней из службы охраны.

— Смотри. — я, держа Галю за талию, исключительно с целью придания достоверности нашему образу, показал на высокую березу, спрятавшуюся среди таких же деревьев в небольшом околке: — Если на эту березу взобраться в утренних сумерках, то можно видеть вон тот корпус, где, по информации газеты «Московский баламут» отдыхает президент. Надо купить для твоих ребят бинокль и завтра ночью их сюда привести, ну и тебя, наверное, с собой взять. Пока не рассвело, надо будет сделать на дереве полочку для наблюдателя, чтобы он с биноклем там сидел и докладывал, кто и что на территории санаторий, вокруг этого особого корпуса происходит. Ну, а те, кто на земле останется, должны изображать пикник, шашлык там приготовить, или просто пиво попить. И у наблюдателя должны быть с собой фотографии основных фигурантов из числа самых значимых сторонников Президента, чтобы он их сразу мог опознать. То есть нужен некрупный ловкий парень с отличным зрением, который готов несколько дней подряд просидеть на дереве, на приступке. Если будут двое — которые готовы меняться — еще лучше. Парням лучше быть одетыми во что-то малозаметное, лучше зеленое, как листва дерева. Сможешь таких найти? Справишься? Ну а тебе я готов платить, как координатору и ответственному за все человеку, ну и для того, чтобы охрана, если вас засечет, не сильно напрягалась. Что может быть естественнее, чем компания молодежи с девушками на природе.

Территория санатория «Барвиха». Особый корпус.

Аркадий Семенович Рыжов был счастлив. Он прекрасно понимал, что будущее страны висит на волоске, что их с Дочерью авантюра представляет собой чрезвычайно хрупкую конструкцию, основанную лишь на том, что в конце своего первого срока Президент надолго исчезал из общественного поля, сначала по причине любви «поработать с документами», а потом уже из-за того, что изношенный организм первого лица все чаще и чаще давал сбой, и требовал серьезной восстановительной терапии.

Дочь, в окружении самых близких людей, преданных семье, безвылазно сидела в особом корпусе санатория, иногда разрождаясь указами за подписью Президента, сведя контакты с внешним миром к минимуму, а Рыжов, по факту, был главной ниточкой, связывающую Семью с окружающим ее социумом, мгновенно, в глазах людей, приобретя репутацию самого близкого и доверенного чиновника Президента. Количество лиц, активно желающих «дружить» с Главой Президентской администрацией резко выросло, правда злые языки, которые не могли рассчитывать на дружбу с Аркадием Семеновичем, уверяли тех, кто готов был их слушать, что Рыжов — просто скороспелый временщик, сиюсекундный фаворит, которых действующий, и переизбранный Президент уже поменял не один десяток.

Завтра Рыжов привезет в Барвиху очередной транш от владельца «Бета-банка», и тогда можно будет начинать в любой момент — командиры обоих «придворных» дивизий обещали Рыжову, что выполнят любой письменный приказ Президента, а на условиях предоплаты — даже перевыполнят. Вот только деньги предприимчивым «золотопогонникам» можно будет дать только непосредственно перед началом операции, а еще лучше — после ее начала, когда командирам гвардейских частей уже некуда будет отступать. Как оказалось, деньги не проблема, проблема в легитимности того, кто займет место безвременно ушедшего Папы. Осторожные беседы с членами семибанкирщины о желании Президента расширить полномочия премьер-министра Чернолицева Степана Викторовича натолкнулась внезапно на дружное неприятие со стороны «денежных мешков». Рыжову даже было высказано много неприятных слов о его неумении понимать и подбирать людей. Банкиры справедливо указали Рыжову, что Степан Викторович, цельный и целеустремленный мужчина, имеющий президентские амбиции, в случае ослабления вожжей со стороны Президента, сразу забудет свои слова, что он исключительно хозяйственник, не имеющий своего видения на важные вопросы.

Аркашка, ты поц, ты что, не понимаешь, что Чернолицов быстренько прикроет все запланированные залоговые аукционы, и замкнёт все приобретения на свой любимый Газпром. И с чем останемся мы? Иди в тухес, Аркаша со своими планами преобразования системы власти!

Глава администрации Президента вспылил, и напомнил банкирам, что их богатства по большому счету им не принадлежат, так как деньги, которые банкиры занимают государству, чтобы потом забрать заложенные под эти займы предприятия, банкиры получают изначально в министерстве финансов, на что был послан в тот же самый тухес.

Тут разгорячённые южные парни поняли, что в перепалке, если вовремя не остановиться, можно лишиться всего, и извинились друг перед другом. Так Степан Викторович Чернолицов выбыл из гонки претендентов на замену Президента страны.

Вторым обсуждаемым кандидатом на пост местоблюстителя стал генерал Гусев, лидер Национального конгресса, вышедший во второй тур голосования и набравший приблизительно пятнадцать процентов голосов избирателей, ненамного опередив лидера Либеральной партии, который сейчас на каждом углу раздавал интервью, что второе место в первом туре голосования было у него, и если бы власти по сговору с Гусевым не украли у него голоса, то нынешняя политическая ситуация была бы совершенно иной и он бы сейчас готовился к инаугурации.

Бессменный лидер либералов, в старости получивший репутацию провидца, сам того не подозревая, был немножечко прав. Сговор между администрацией Президента и генералом действительно был. По договоренности, генералу гарантировали пост, примерно соответствующий должности вице-президента с самыми широкими полномочиями, если перед первым туром голосования он снимется с президентской гонки, призвав своих сторонников голосовать за действующего главу государства. Генерал был человеком достаточно популярным, и не очень любил большевиков, особенно товарища Сбруева, и комбинация обещала быть достаточно чувствительной. Но, товарищ Сбруев, по независящим от него причинам, выбыл из президентского марафона, а его преемник — Кирюхин Иван Викторович, мандата кандидата в президенты не получил, и Папа посчитал, что нужда в строптивом генерале исчезла, а, следовательно, пусть все будет по-честному — кто что заработает, то и получит.

После предложения Дочери, касаемо кандидатуры Гусева, Рыжова чувствительно тряхнуло, и он живо почувствовал боль во всем теле, как будто целый день отжимался на кулаках.

В общем перебирая все возможные кандидатуры, заговорщики остановились на кандидатуре Вадима Сергеевича Степанова, которого решили срочно включить в состав Совета безопасности России.

Москва. Пресненский район. Казино «Жар-птица».

Рыжов очень не хотел ехать на эту встречу — появление государственного чиновника второго класса в одном из известнейших казино столицы, расположенного в «Сталинской» высотке на площади Восстания, было не самой удачной идеей, но собеседник — владелец «Бета-банка», коротко хохотнув, сказал, что эта встреча больше нужна Аркаше, он без нее прекрасно обойдётся, но если Рыжов так трясется за свою «незапятнанную» репутацию, то его встретят у черного хода и проведут в отдельный кабинет.

Банкир не обманул. У черного входа в казино к машине чиновника подошел неприметный молодой человек и повел Аркадия Степановича узкими извилистыми коридорами, в которых им не встретился ни один человек. Они проходили мимо приоткрытых дверей подсобок, где какие-то люди переставляли ящики со звякающими бутылками, перебирали какие- то овощи в ларях, но в их сторону никто не смотрел, все были заняты своими делами. В общий зал заведения они в итоге попали, но это был затемненный угол, через который пришлось сделать всего десяток шагов.

— Привет, привет! — визави Аркадия Степановича уже ел, не став дожидаться прибытия чиновника. Он поприветствовал гостя взмахом вилки, а когда сопровождающий плотно прикрыл тяжелую дверь за особой, отрезав кабинет от шума общего зала, сразу отложил в сторону столовые приборы и достал из-под стола два объемистых «дипломата»:

— Забирай, это мой последний взнос, как обещал.

— Ты с ума сошел? — Рыжов даже отступил на шаг к двери.

— А что такого? — делано удивился банкир: — Значит у дружочка своего, у Внука, ты денежки брать не стесняешься, а тут что-то сконфузился?

Банкир бросил на стол фотографию, на которой Аркадий Степанович, тревожно оглядываясь, совместно с водителем грузят в салон автомобиля примерно такие же портфели возле технического здания, принадлежащего одной компании связи.

— Ты что, следишь за мной? — Глава Администрации в ярости сжал фотографию в кулаке.

— Да больно надо. — отмахнулся банкир, спокойно вернувшись к трапезе: — Моя служба безопасности тебя страховала, на всякий случай. Так вот, о моей службе безопасности… Ты, кстати, заказывай что хочешь тут все оплачено. Пользуйся моментом, потому что на днях у этого заведения появиться новый совладелец, каратист бородатый, а! Чак Норрис! Ну ему, конечно, название наше «Жар — Птица» не по душе, и он казино срочно переименует, то ли в «Бродвей», то ли «Санта-Барбара»…

— Ты со мной Чака Норриса захотел обсудить? — Рыжов бросил смятую фотографию на стол и она, упав на край, неслышно скатилась по скатерти вниз.

— Да я говорю сядь, закажи что-нибудь, стейк или блинчики, фаршированные икрой… Ну не хочешь, как хочешь. Так вот, пока ты тут мне истерику устраиваешь, моя служба безопасности кое что выяснила. Послезавтра открывается сессия новоизбранного Верховного Совета. Первый день там торжественная часть, официальное распределение комитетов и прочие дела, а вот на второй день намечено голосование, я тебе копию планируемой повесточки будущего заседания принес, на полюбуйся.

Рыжов взял бумагу, прочитал и поднял на собеседника побледневшее лицо:

— Это все правда?

— Нет, это я, тут пока сидел, тебя ждал, выдумал.

— Но для того, чтобы внести изменения в Конституцию, то есть набрать две трети голосов депутатов, а у большевиков нет такого перевеса.

— А с этим вопросом там уже все решено. Наш Папа уже всех притомил своей непредсказуемостью, и ему решили подрезать крылья. А лидеры парламентских партий прекрасно понимают, что место Президента им никогда не занять, поэтому они решили сместить баланс полномочий в свою пользу. Так что вот тебе информация, вот деньги, а я сегодня улетаю в Европу, у меня там деловые переговоры по слияниям. Пережду в спокойном уголке, чем у вас все кончиться.

— Да погоди ты, так же не бывает… — Рыжков схватился за голову: — Изменения в Конституцию же это… Положено обсуждать с электоратом!

— Так они и обсуждали. — пожал плечами банкир: — В этих, своих мерзких газетенках «Нынче» и «Советская Страна». Собирали и публиковали письма пролетариев и примкнувшей к ним интеллигенции, так что все формальности соблюдены. Ну и, пока никто не опомнился, примут закон сразу в трех чтениях, одним днем. А если Папа это не подпишет, а на это у него есть две недели, они повторно проголосуют и обойдутся без его подписи.