Шаг наверх.
Сентябрь 1996 года. Москва. Пресненский район. Окрестности обсерватории. Квартира Громова.
Парни наскоро выпили «кофе», съели банку датской ветчины и побежали на службу, причем Брагин ушел в джинсовом костюме, в котором он вчера охмурял длинноногую риелторшу, так как новую форму он купить не успел. Я смотрел одним глазом, чтобы не убежал кофе в эмалированной кружке, которую я грел на плите, а вторым глазом кончился на чёрно-белый телевизор, стоявший на холодильнике, в котором шел повтор вчерашних новостей. На экране мелькали краснокирпичные дома по улице Строителей, милицейское оцепление и идущие к подъезду гуськом чины из Главной военной прокуратуры, также несколько гражданских прокуроров в немаленьких чинах, стоявших с довольными лицами в стороне от толпы журналистов, что осаждали официального представителя военного следствия.
— Господин полковник! Господин полковник! — тянулись к мужчине в форме десятки микрофонов: — Что вы можете сообщить на данный момент⁈ Можете ли вы подтвердить гибель командира одной из гвардейских дивизий?
— Да. — мужчина кивнул утвердительно: — Мы официально подтверждаем трагическую гибель генерал-майора, но, по предварительным сведениям эта трагедия не носит криминального характера, в основе ее личные мотивы.
— Скажите, скажите, а правда, что в квартире погибшего генерала обнаружен труп местного участкового⁈
— Нет, неправда. К правоохранительным органам второй труп никакого отношения не имеет и по предварительным данным это преступник, завладевший милицейской формой и обманом проникший в квартиру генерала. При попытке грабежа преступник был убит. Больше никакой информацией пока следствие не располагает…
— Скажите, а правда, что в прощальной записке…
— Господа, на этом все. Больше пока никакой информации. Остальное сообщим на еженедельном брифинге в здании Главной военной прокуратуры послезавтра.
— Господин полковник, а не связана ли смерть командира дивизии со смертью Президента?
Полковник только возмущенно фыркнул и почти бегом двинулся к машине, а журналисты разочарованно двинулись на перехват вдовы генерала, которую заботливо вел в сторону черной «Волги» молодой офицер и очень симпатичным лицом.
Угу. Я саркастически хмыкнул. Пока пресса в этой стране достаточно могучее и богатое сообщество и. к моменту начала брифинга, у многих журналистов будет копия «предсмертной записки», из которой следует, что на совести генерала расстрел конвоя Дочери Президента и хищение вывозимых из страны денежных средств.
Я аккуратно поймал три подъема темно-коричневой пенки, после чего налил кофе в кружку и сел к телефону. Надо обговорить с семьей Валерия Михайловича, собираются ли они снимать телефонный аппарат или оставят его мне. А пока пользуюсь тем, что имею.
Звонок в приемную Председателя Верховного Совета неожиданно был результативным. Узнав фамилию вызывающего, меня попросили продиктовать номер, с которого я звоню и подождать у аппарата ответного звонка.
Через пять минут старенький дисковый аппарат, производства рижского завода «ВЭФ» негромко затрещал входящим звонком.
— Слушаю, Громов у аппарата.
— Павел, это Кирюхин. Что ты хотел?
— Добрый день, Иван Викторович. Новости смотрите?
— Какие? Как Гусев со своими сторонниками приехал в Центральную избирательную комиссию и требует выдать ему протокол о избрании его Президентом России?
Неожиданный поворот сюжета, надо признаться.
— Нет, а имею в виду самоубитого генерала, командира гвардейской дивизии. Смотрел. И что там интересного?
— Интересного практически ничего, кроме того, что по моей информации машины именно его дивизии стояли вчера возле вашего здания, полные людьми с оружием, а патроны у этих бойцов были боевые. А после того, как машины покинули территорию города Москвы, покойный генерал лично раздал своим бойцам по несколько тысяч долларов, сказав, что ничего не отменяется, а только откладывается на более позднее время.
— Ты уверен в том, что говоришь?
— На девяносто пять процентов уверен. А теперь подумайте — Гусев — военный, покойный генерал — военный, аванс в несколько тысяч выдан исполнителям, старый командир — убит… Ни о чем не говорит?
— Надо начинать парламентское расследование… — неожиданно заявил Председатель.
Я замолчал, пытаясь проанализировать полученную информацию.
— Здорово придумано, только меня включите в эту комиссию в статусе вашего личного помощника, чувствую, что в этом деле я пригожусь.
— Хорошо, когда сможешь подойти в мою приемную? Пропуск я закажу…
— На проходной я буду через пятнадцать минут. — четко доложил я.
— Ну, через пятнадцать минут не надо, а вот к двенадцати часам подойди. Удостоверение будет готово, только фотографию принести, три на четыре, с уголком.
— Слушаюсь. — я положил трубку и услышал, что во входную дверь кто-то скребется.
Если это пришли Валерий Михайлович со своей супругой пришли, наплевав на все договоренности, то я их погоню отсюда, несмотря на свою природную деликатность.
Я поглядел на кучу вещевых мешков (к каждому была пришпилена бумажка с итоговой суммой, но это неточно, так как подсчеты с Давидом мы вели, одновременно выпивая, поэтому несколько раз сбивались), сунул один из автоматов в нишу для одежды у входной двери и осторожно спросил «Кто?», встав сбоку от дверного проема.
Оказалось, что у моей двери стоит целая делегация — замерщик из салона дверей и худенькая бабушка, с цветной газовой косынкой, что должны были скрыть пластиковые бигуди, накрученные на седые прядки.
А что в звонок не позвонили? — поинтересовался я, на что замерщик ткнул пальцем мне за плечо и я, с удивлением обнаружил, что кто-то вчера сжег коричневую кнопку винтажного электрического звонка. Мой счет к неизвестным хулиганам очень сильно увеличился.
Замерщик ушел через пять минут, пообещав установку двух дверей через три дня, а я пригласил бабулю, оказавшуюся соседкой из квартиры напротив, которая ссылаясь на вчерашний звонок от Валерия Михайловича начала долгий разговор. Хитрая бабуля, взывая к моей совести, очень хотела, чтобы я купил ее квартиру, фактически ее не покупая. Как я понял, новые соседи терроризировали одинокую старушку еще настойчивее, чем бывших владельцев моей квартиры, а с другой стороны ее настойчиво напрягали сотрудники местного ЖЭКа, предлагавшие бабке место в «элитном» доме престарелых, в обмен на дарственную на жилплощадь. Соседку запугали настолько, что последние две недели она открывала дверь только соседям, которые иногда подбрасывали ей какие-то продукты. Но вот последний раз пенсию ей не принесли, и соседка Елизавета Борисовна осталась даже без денег. По телефону сотрудник почтового отделения сообщил даме, что она снята с доставки пенсий, так как при последнем посещении их дома, соседи сказали, что старушка умерла, и чтобы разъяснить это недоразумение, старушке необходимо лично посетить отделение почтовой связи с паспортом и написать соответствующее заявление.
— Поймите, Павел, меня просто хотят выманить из дома и убить… — женщина отхлебнула глоток чая из чашки и стыдливо потянулась за очередным печеньем — как я понял, в магазин она в последние дни тоже боялась выйти.
— Но, от меня вы что хотите?
— Но вы же выручили моих соседей!
— Я у них просто купил квартиру. — разговор шел по кругу уже третий раз, бабуля хотела помощи, не желая ничего менять в своей жизни.
— Ну, может быть вы приобретете мою квартиру с моим пожизненным содержанием? — забросила Елизавета Борисовна пробный шар.
— Сразу нет, и это не обсуждается. — отрезал я. Истории про хитрых бабок, которые легко расторгали договоры купли — продажи родились еще до того, как Долина спела о погоде в доме.
— Я могу либо купить вашу квартиру, или арендовать ее на пару месяцев под агентство недвижимости, а вы, на заработанные таким образом деньги, можете уехать в санаторий, отдохнуть и поправить здоровье. Только решение принимайте быстро, у вас сутки на ответ.
Отказав соседке в доставке продуктов из магазина, а то бабка будет думать пару месяцев, я вручил ей пакет муки из запасов жены Валерия Михайловича и начал сам собираться к визиту в Верховный Совет. Чтобы не вводить в искушение граждан, имеющих асоциальные наклонности, я включил по всей квартире свет и регулятор громкости телевизора был повернут на максимальное значение. Пусть враги думают, что в квартире кто-то есть, а я, надеюсь, за час обернусь.
Выходил я из квартиры максимально тихо и аккуратно, и вокруг дома шел вплотную со стеной, чтобы никто с верхних этажей не увидел покидающего дом соседа.
Генеральский костюм я отдал попрошайке, сидящему на тротуаре, выложив перед собой многословное объявление на куске картона, который начинался словами «Сами мы люди не местные…», предварительно купив приличный костюм в «итальянском» магазинчике неподалеку, так что в здании Белого Дома я смотрелся вполне гармонично, не выделяясь из толпы многочисленных клерков.
Москва. Здание Верховного Совета.
Фотографию, изготовленную за пять минут по «срочному» тарифу, помощница Кирюхина вклеила в мое новое удостоверение, отправив скрепить ее печатью в Управление делами Верховного Совета — год назад законодательная власть выбила себе собственную структуру снабжения всякими разными приятными вещами, типа, квартир и машин, а раньше все зависело от Президентской администрации.
Кирюхина я встретил случайно, проходя по коридору в сторону выхода. Так, как мне сказали, что парламентская комиссия будет утверждена завтра по персоналиям, и завтра я смогу приступить к работе в ней.
— Павел! Давай зайдем в кабинет… — под злыми и недоуменными взглядами, окружающих главного законодателя страны соратников, Кирюхин поманил меня в ближайший кабинет, обитатели которого выметнулись из помещения по взмаху руки главного босса.
— Ну что, получил удостоверение? Доволен? — Иван Викторович присел на краешек стола: — Только говори быстро, у меня всего три минуты.
— Получил. Недоволен. — кратко, как просили, ответил я.
— Что опять не так? — нахмурился Иван Викторович.
— Докладываю — в условиях вакуума власти в стране положение Верховного Совета нестабильно, сотня вооруженных людей его захватит и разгонит за двадцать минут. И вы знаете, что такие люди есть, и они никуда не делись, и завтра им может поступить приказ доделать дело, за которое они уже получили аванс.
— Ну ты тут точно преувеличиваешь. У нас знаешь, сколько охраны?
— Никак нет, не преувеличиваю. Охраны, может быть, и много, но она растянута по разным проходным и не готова отразить концентрированный удар хорошо вооруженных, обученных и мотивированных людей. Второе. Комиссия будет работать очень медленно и расследование ни к чему не приведет. Вам надо вызвать несколько злых военных прокуроров из Анадыря или еще какой дыры и мотивировать их на результат, а им дать много — много помощников. Прокуроры будут знать в каком направлении копать. А копать будут уже эти помощники, которым будут давать конкретные команды военные прокуроры. Ну, как-то так схему работы я вижу.
— Ладно, несколько прокуроров я найду, есть у меня люди на примете. А откуда взять помощников, тем более многочисленных?
— И есть здесь такая буква — в учебном центре ГУВД города Москвы который месяц маются дурью четыре сотни офицеров уголовного розыска, которых откомандировали сюда еще в начале лета, на случай беспорядков при проведении выборов или неправильных выборах. Руководство Учебного центра уже не знают, куда их девать, пихают во всякие вонючие дыры, а если Верховный Совет им какую ни будь доплату или премию пообещает, ребята горы свернут. И их можно здесь базировать, выделить несколько кабинетов и пару залов, и их можно в качестве второго пояса охраны использовать. Вот, только, кроме пистолетов хотелось бы что-то ребятам дать.
Вот тут Карпухин сумел меня удивить, сообщив, что кое-что для ребят найдется, кое-чего здесь достаточно, а вот людей, способных использовать кое-что, у них маловато.
Я удивился, видимо разговоры о запасах оружия в Белом Доме из прошлой моей истории имели место быть.
Пока я раздумывал о революции, которая чего-то стоит, если умеет защищаться, Карпухин, с помощью пульта, включил громче импортный телевизор, стоящий на специальной тумбе. Телевизор был японский «Тошиба», не чета тому, который я смотрел сегодня утром в приобретенной квартире, для переключения каналов которого использовали небольшие плоскогубцы, поэтому выступающего в экране генерала я сумел опознать. Это был господин Степанов, назначенный не так давно указом покойного Президента секретарем Совета обороны страны. Из-за обилия золотого шиться на плечах чиновника, которое сильно бликовало на экране. Я так и не смог понять воинское звание господина Степанова — в любом случае мужчина сделал неплохую карьеру, ведь, если память мне не изменяет, в политику он пришел майором внутренних войск. Рядом со Степановым, каменея гранитным лицом сидел министр МВД, которому, надеюсь, придется пожалеть, что он не отослал по домам тех четыреста офицеров которых, как я надеялся, я смогу привлечь к работе по расследованию… А расследованию чего? Попытки переворота и захвата Верховного Совета или любое расследование можно сильно расширить и углубить, практически оставаясь в рамках, поставленной изначально, задачи.
Москва. Пресненский район. Окрестности обсерватории. Квартира Громова.
Письмо за подписью председателя Верховного Совета, опечатанное сургучом в пяти местах принес мне вечером того же дня прапорщик фельдъегерской службы, очень серьезный и ответственный. Убедившись, что Громов — это я, пришлось предъявить паспорт, посыльный заставил меня расписаться в получении послания в опечатанной и пронумерованной книге, после чего откозырял и убыл, чем произвел неизгладимое впечатление на соседку Елизавету Борисовну, выглянувшую из квартиры на шум.
— Что Павел, в милицию вызывают? — не смогла промолчать старая язва.
— В армию забирают… — пробормотал я, попытавшись скрыться в своей квартире от назойливой старушки, но не успел.
— Погодите, Павел… — пенсионерка уже была возле меня и старательно косила глазом на надпись на, серьезного вида, конверте: — Я подумала над вашим предложением и согласна.
— Так я вроде бы ни о чем вас не просил?
— Ну как же? А аренда моей квартиры? Я узнавала, есть прекрасный санаторий, все процедуры, отдельные номера со всеми удобствами…
— Заходите, чаем вас угощу. — я гостеприимно распахнул дверь квартиры.
В процессе торгов московской бабушке пришлось немного урезать осетра — не настолько была нужна мне ее квартира. Спустя три бутерброда с финской салями и пару стаканов чаю, бабуля согласилась с моей мыслью, что отдельный номер — это чванство и барство, а бывшие комсомолки должны довольствоваться двухместными апартаментами. В ином бабушку я не ущемил, питание и процедуры в этом санатории в одном из городков Мин Вод имели вполне адекватный ценник, а в качестве бонуса я предложил Елизавете Борисовне трансфер до вокзала и проводы до места в вагоне. Поездку она оплачивала самостоятельно, по каким-то своим хитрым льготам, поэтому, и даже успела съездить на вокзал и приобрести себе билет. Видимо, пенсионерка смогла пересилить в себе страх перед новыми соседями.
Москва. Пресненский район. Окрестности обсерватории. Квартира Громова.
Следующий день прошел у меня в пустых хлопотах. Половина дня ушла на проводы соседки в санаторий. Вынос ее чемоданов, проверка кранов, электрического счетчика и почтового ящика. И, как раз, из ящика, когда я выгребал из него пачку газет бесплатных объявлений и прочей рекламной шелухи, но пол спланировало письмо в конверте, с казенными печатями, конечно не такое солидное, как у меня вчера, но тоже, вполне узнаваемое.
— Елизавета Борисовна Синицкая… — прочитал я данные адресата на конверте: — Имя знакомое. А, так это вы, Елизавета Борисовна. А зачем вас налоговая к себе вызывает, да еще пишут, что вы частный предприниматель без образования юридического лица. Вы что-то скрываете от меня, а, Елизавета Борисовна?
— Пойдемте, Павел, скорее, а то в Москве пробки, а мне нельзя на вокзал опаздывать, второй раз мне бесплатный билет не дадут.
В машине, поняв, что я все равно не забуду о злосчастном письме. Тем более, я его подобрал и сунул в карман ветровки, женщина призналась:
— Я, Павел, еще и от налоговой прячусь. На старости лет послушала подругу, решила стать «алмазным директором» и пожить посытнее, закупила косметики от фирмы «Маша- ключ», и попробовала продавать, да только не получилось у меня ничего, кто у такой морщинистой бабки купит косметику для омолаживания кожи. В общем, практически ничего не продала, в основном, раздарила то, что купила для перепродажи, еле — еле долги закрыла, а теперь налоговая каждый месяц достает, какие-то немыслимые деньги требует, конфискацией имущества грозится. Какую-то отчетность требуют, декларации, а я в этом совсем не разбираюсь. Даже не знаю. Что мне со всем этим делать, хоть переезжай в другое место, а квартиру бросай.
Женщина надолго замолчала, уставившись в окошко «Запорожца», мне тоже нечем было ее утешить, мой главный специалист по бухгалтерскому учету находился в тысячах километров отсюда и мало мог чем мне помочь.