Волка кормят… колеса.
Сентябрь 1996 года. Москва. Пресненский район.
Домой я не поехал, а доехал до станции «Баррикадная» и прогулялся пешком до Белого дома, в котором сегодня планировалось второе заседание новоизбранного Верховного Совета. Надеюсь, что товарища Кирюхина, избранного вчера большинством голосов на высокий пост Председателя Верховного Совета пока еще возят через главный КПП Белого дома, а не какими-то окольными и тайными путями.
Безусловно, через посты охраны я даже не пытался пройти, здесь своя жизнь и я здесь никто — задержат и отправят разбираться в Главк, а я оттуда, как раз, убежал.
Поэтому я купил в киоске «МосПечати» альбом для рисования и пачку фломастеров и, написав на развороте альбома крупными печатными буквами «Кирюхин» просто встал у проезда, разворачивая свой самодельный плакат, стоило приблизиться авантажной машине, достойной для перемещения главы законодательного органа.
Охрана на КПП в мою сторону косилась, но пока не подходила, видимо, пока демократия в России еще существовала.
Минут через пятнадцать моего стояния, присущего скорее встречающему в аэропорту, метрах в десяти от меня остановилась черная «Волга», из которой вылез молодой человек в черном костюме, на лице которого было написано «Служба охраны» и двинулся в мою сторону.
— Документы при себе имеете?
Я взглянул в тонированное стекло «Волги» и раскрыл перед телохранителем удостоверение.
— Оружие сдайте.
— Нет, и передай своему хозяину, что ему эта встреча нужна больше, чем мне.
Парня просто перекосило от моих слов, но он нашел в себе силы и, кивнув, двинулся к «хозяину», о чем-то переговорил с кем-то, сидящим в салоне, и, приглашающе, махнул мне рукой.
Через минуту из машины полезли пассажир и водитель, после чего все трое крепышей в одинаковых костюмах образовали вокруг нее подобие коробочки.
— Здравствуйте, Иван Викторович. — я втиснулся на заднее сиденье автомобиля, а Генеральный секретарь партии большевиков и Председатель Верховного совета, хоть и поморщился, но руку мне протянул.
— Сам знаю — воняю, как козел, но у меня есть объяснение — работал сутки, но могу поделиться с вами точными и очень важными новостями — Президент страны мертв и полтора часа назад его тело было привезено к зданию ГУВД Московской области. И, второе, Президент больше недели, судя по состоянию тела, физически не мог подписывать никакие документы, так как уже пребывал в ином мире.
Говорят, когда человек подавился, его нельзя стучать по спине, но другого способа я не знали и не отказал себе похлопать высшего чиновника государства.
— Павел, ты в этом уверен? Ты понимаешь, что с этим не шутят?
— Прекрасно отдаю себе отчет в ценности и важности этой информации, поэтому и искал с вами срочной встречи таким нетривиальным способом. Лично, сегодня ночью, с парой товарищей, задержали катафалк, на котором тело Президента пытались вывезти из санаторий «Барвиха» в какое-то похоронное агентство, а вспомнил название — «Со святыми — упокой»! Его хотели там в морозильную камеру засунуть и продолжать дальше рулить страной от имени покойного. Кстати, там, за парком, два десятка армейских грузовиков стоит с вооруженными бойцами и чего-то ждут, а по моей информации сегодня ночью из расположения «придворных» дивизий выдвинулись две сводные группы, состоящие, в основном из офицеров и прапорщиков, членам которых вечером обещали выплатить по паре тысяч долларов по итогам выполнения какой-то рискованной работы. Возможно это совпадение, но я не думаю.
Кирюхин вытянул шею, словно пытался рассмотреть через сотни метров зеленых насаждений зеленые военные грузовики.
— Вон, у вас мальчики бездельем маются… — показал я на охранников, стоящих вокруг машины: — Пошлите одного, думаю, он через пять минут доложит, сидят там военные или я это все придумал.
Охранники попытались возмущаться, типа не положено покидать охраняемое лицо, но Кирюхин лишь смерил взглядом старшего охранника, и через минуту младший телохранитель уже бежал в сторону парка неторопливой рысцой.
Вернулся он через пять минут и сообщил, что танцованные грузовики действительно стоят за парком, тенты, против обыкновения, опущены, но в кузовах разговаривают люди, курят сигареты, а через плохо задернутый угол брезента в одной из машин он заметил человека с военной форме с автоматом. Несколько номеров машин прилагаются к устному рапорту.
Ругаться Кирюхин начал сразу, в машине. По телефону системы «Алтай» и ругаться он стал с дежурным штаба столичного военного округа, после чего дал мне номер своего «секретного» сотового телефона и попросил выполнить его личную просьбу — проследить за военной колонной и сообщить ему о любых изменениях их дислокации. Сам Иван Викторович уже опаздывал на открытие заседания Верховного Совета.
Москва. Пресненский парк.
Телефон в съемной квартире не отвечал. Куда могли деться мои товарищи я не знал, поэтому пришлось импровизировать самому. Вертеться в милицейской форме возле военной колонны боевиков — заговорщиков было делом слишком рискованным, затащат в машину и удавят по-тихому, после чего выбросят где-нибудь, поэтому я безжалостно выкинул в мусорный контейнер свою фуражку — предмет форменной одежды бестолковый, неудобный и падающий с головы в самый неудобный момент, после чего зашел в магазинчик, где торгуют всем, чем только можно, и купил себе куртку, сходного с армейским камуфляжа, все равно половина страны сейчас ходила в подобном, что делало меня достаточно незаметным даже среди столичных жителей. Колеса себе я нашел тут-же, во дворе дома на Рочдельской улице, что бы ни означало это название.
Пожилой дядька, ругаясь, заправлял в потрепанный «Москвич» бензин из канистры, и я подошел к нему с невинным вопросом — не желает ли господин столичный житель немного подзаработать? Итогами переговоров мы остались довольными оба. Я получил за сто долларов автомобиль с местным жителем за рулем, а человек получил неплохую сумму денег. Пока следили за стоящей военной колонной, разговорились, тем более, что обсудить с Валерием Михайловичем (так звали водителя), было что. Он оказался коренным москвичом, чья семья жила в дореволюционном доме, во дворе которого я его нашел, с пятьдесят шестого года. Постепенно от большой семьи осталось лишь два человека — Валерий Михайлович и его супруга…
Хозяин автомобиля покосился на мои форменные брюки цвета маренго с узким красным лампасом и завел речь, что жить в доме стало невыносимо — какие-то люди скупают квартиры за бесценок, принуждая жильцов съезжать, отдавая кровное за бесценок, делают бесконечный капитальный ремонт, от которого у пенсионеров разламывается голова и…
— Валерий Михайлович, что вы от меня хотите? — прервал я его многословие: — Если за ваш дом взялся кто-то очень непростой, то вы ничего не сможете сделать. Никто не будет круглосуточно охранять ваш покой и ваше имущество, Тем более, вы говорите, что часть квартир уже выкуплены, значит вы уже впустили в дом врага и уже поздно что-то делать. Мой совет — продавайте квартиру в обычном большом доме и живите спокойно в новом месте.
— Да я всю жизнь здесь прожил, на Пресне, и почему я должен отсюда съезжать⁈
— Так не съезжайте, только сразу местом на кладбище озаботьтесь, на всякий случай.
— Вы что, меня запугиваете?
— Зачем? — я равнодушно пожал плечами: — Я вас первый и, возможно, последний раз вижу. Просто говорю, что места на кладбище в Москве — очень выгодная в наше время инвестиция, цены на них постоянно растут. А во- вторых, может быть захватчики вашего дома могут посчитать, что вас дешевле прирезать в подъезде вместе с супругой, чем платить нормальную цену…
— Так они и так, нормальную цену не дают. За первые квартиры, которые купили, предлагали, я случайно узнал, более-менее пристойную цену, а нам предлагают в два раза меньше.
— Вот даже как… — я задумался: — Ну, значит, вас убивать не будут. Получается, что вас будут убивать экономически.
— Это как?
— Ну, значит, что они уже скупили половину квартир в вашем доме и теперь, исходя из принципа демократии, будут диктовать вам свои условия. Например, примут решение, проводить дорогостоящий ремонт вашего дома, или двора, или шлагбаум на въезде поставить из золотого справа, и на любом собрании у них будет большинство. А если вы не сдадите деньги на эти хотелки, то на вас подадут в суд, и быстренько его выиграют, и будут с вас взыскивать и с вашей жены половину ваших доходов.
— Мы пенсионеры… — буркнул водитель.
— Это уже не важно. Половину пенсии можно с вас взыскивать каждый месяц, по суду. А если перейдете на кашу на воде, откажетесь от лекарств, то вас просто будут бить обозленные «соседи».
— И это мне говорит милиционер. — ожег меня злым взглядом водитель: — Я вообще-то тебя содержу, на свои налоги.
— Валерий Михайлович, не обманывайте ни себя, ни меня. Во=первых, вы меня не содержите. Вы пенсионер и налоги не платите. Ваши копейки из налогов за квартиру и машину идут совсем на другие цели. А я работаю на государство, которое говорит, что ему надо, чтобы я раскрывал одно преступление в неделю, и я с такой задачей справляюсь. А на страдания отдельного пенсионера, государству, извините, глубоко плевать. Кстати, можете меня сегодня посодержать, если вы говорите, что вы меня содержите. Из ваших ста долларов, что я вам заплачу, я удержу тринадцать долларов налога и на эти деньги пойду и побеседую с людьми, которые ремонтами в вашем доме занимаются, объясню им, что недопустимо производить шум в ночное время. Ну что, возьмете меня на содержание?
— Не надо, обойдусь. — буркнул москвич, сидящий за рулем «Москвича» и тут же толкнул меня: — Смотри, забегали вояки.
Действительно, вдоль колонны забегали зелёные человечки, и машины тронулись неторопливо, направившись куда-то на запад.
— Поехали за ними, только близко не прижимайся… — я откинулся на спинку, подготовившись в долгой дороге.
Минут через пятнадцать, пока мы крутились по улицам Москвы, легко держась в корме зеленых грузовиков, я вновь вернулся к животрепещущей теме.
— Я тебе, отец, в вопросе с квартирой могу только в одном помочь — готов приобрести твою жилую площадь по справедливой цене…
— И какая она, по-твоему справедливая?
— Ну ты мне назови свою цену, я в ваших столичных ценах на недвижимость не разбираюсь.
Валерий Михайлович сразу назвал мне цену, которую я тут-же срезал на четверть, он хотел обидеться, но, видимо, новые соседи его настолько прижали, что он был готов на все, чтобы этот кошмар в их, еще недавно, тихом и уютном мирке, закончился.
Зачем это надо было мне? А я за эти пятнадцать минут размыслил и понял, что недвижимость в столице просто необходима. Во-первых, это вложение будет более выгодным, чем вечнозеленый американский рубль, а во-вторых, все вопросы решаются в столице, а я, раз свел знакомство с Председателем Верховного Совета, на ближайшие четыре года должен этого человека держаться. Да и ездить каждый раз на край города, в суровое Гольяново, уже надоело.
Так мы и торговались всю дорогу, коротая время за этим увлекательным занятием, двигаясь в сторону МКАДа. Мой временный водитель напирал на знатную революционную историю места расположения его жилья, я же парировал, что из достопримечательностей вокруг его дома можно обнаружить только обшарпанные общежития Трехгорной мануфактуры и чиновничий Белый дом, от которого местным жителям лишь одно беспокойство и неудобства. В общем, когда воинская колонна стала притормаживать возле села Ромашково и прижиматься к обочине, мы практически договорились.
— Припаркуйся здесь, а я пошел. Обязательно меня дождись. — то, что Валерий Михайлович будет меня ждать, я не сомневался. Больно зажглись у него глаза, когда мы торговались насчет цены за квартиру.
Из кузовов грузовиков выпрыгивали военные, при оружии, с тяжелыми подсумками под автоматные рожки, с касками, которые потянулись в лесок, начавшийся прямо от обочины.
Я, пригнувшись, двинулся вслед за ними, стараясь, не наступать на сухие ветки.
«Зеленые человечки» скучились на полянке, от которой до шоссе было около трехсот метров, шум проезжающих машин оттуда практически не доносился. Служивые попадали на траву — кто-то улегся, вытянув ноги, а большинство расселись небольшими компаниями, закурили, от полянки донеслись взрывы смеха и чьи-то выкрики. Обычные, молодые люди, здоровые и сильные, отдыхали, после… будем надеяться, что задачу взятия Верховного Совета с них уже сняли, осталось выяснить, куда они направятся после отдыха — обратно в город или в место постоянного расквартирования.
Пока я раздумывал, что мне делать дальше, обстановка на полянке изменилась — раздался шум мотора подъезжающего автомобиля, военные стали вставать, вглядываясь в сторону, откуда к ним приближался транспорт.
— А ты что здесь делаешь? — я обернулся — в пяти метрах от меня, стоял молодой парень в полевой форме с красными лычками сержанта-сверхсрочника на погонах и держа руки в районе ширинки своих галифе, слава Богу, автомат висел у него за спиной.
— Грибы собираю… — буркнул я и бросился бежать прочь, с ужасом ожидая за спиной лязг взводимого затвора.
Оторвавшись от места моего обнаружения метров на двести, я, с удивлением понял, что погони нет. Видимо, боец не разглядел мои форменные брюки цвета «маренго» и принял меня за обычного грибника, а может быть у него нашлись более важные дела.
Отдышавшись под густым кустом акации, я, пригнувшись еще ниже, я снова пополз в сторону полянки, только сделав небольшой круг, и мне снова удалось приблизиться к месту отдыха боевиков.
Сначала я решил, что там происходит какое-то официальное мероприятие. Бойцы построились повзводно перед складным столиком, что нынче стали весьма популярными у уличных торговцев. На столе были разложены какие-то бумаги. За столом сидели двое офицеров в полевой форме и… даже генерал, повседневном мундире и брюках с широкими алыми лампасами. За спиной офицеров стоял «УАЗ-буханка», с красным крестом на кузове, возле боковой двери которой стояла парочка военных с автоматами в положении «на грудь», и, чудом проехавшая через лес, черная «Волга» −3102, с военными номерами и парой длинных антенн на крыше.
Военные подходили по одному к столику, расписывались в каком-то бланке, там, куда тыкал пальцем один из офицеров, а после этого… Я понял, что это мероприятие ни хрена не официальное. Бойцы получали деньги из рук второго офицера и это были не российские деньги, а бумажки цвета хаки. Генерал все это время ничего не делал, лишь иногда говорил что-то, улыбаясь, подходившим бойцам.
Из леса я вышел по узкой дороге, по которой в лес заехала «Волга». На трассу она выходила примерно в километре от колонны, за которой меня должен был ждать меня «Москвич», до которого я добрался, прячась за деревьями на противоположной стороне дороги. К моему удивлению в кабинах грузовиков водителей не было, лишь прохаживался вдоль шеренги машин одинокий часовой. Значит водители тоже стоят в общей очереди за американскими «рублями».
— Давай, Валерий Михайлович, прямо мимо колонны проезжай, и, метров через пятьсот припаркуйся, чтобы нас с дороги видно не было. — велел я заскучавшему водителю, плюхнувшись на пассажирское сиденье «Москвича».
Машину мы спрятали за заброшенной и загаженной автобусной остановкой. Дождались проезда колонны и пристроились ей в хвост, пока на каком-то перекрестке, она не разделилась — «Волга» и «буханка» свернули на восток, в сторону Москвы, а грузовики, натужно воя двигателями, по-прежнему катились на юго-запад.
— Давай, сворачивай за той «Буханкой» — велел я, на что Валерий Михайлович лишь пожал плечами.
Если бы не пердючее изделие Ульяновского автомобильного завода, неторопливо катившее за черной «Волгой», мы бы, безусловно, отстали, но военная «санитарка» удерживала резвую «Волгу», поэтому мы сопроводили маленькую колонну до старых сталинских домов, сложенных из красного кирпича на улице Строителей, расположенных недалеко от Университета и даже заехали в просторный и зеленый двор.
У одного из подъездов колонна остановилась, из «Волги» вылез генерал, и, не оборачиваясь, двинулся в дом, а из «буханки» начали выпрыгивать военные, числом три, которые нагрузившись, набитыми чем-то объемным, вещевыми мешками, двинулись вслед за своим командиром.
«Красный квартал» мы покинули после того, как со двора выпорхнули генеральская «Волга» с генералом на борту, и «буханка», в которую вновь погрузились трое военных, вернувшихся в машину уже без вещевых мешков. Убедившись, что военные машины двинулись в сторону МКАД, в западном направлении, я понял, что можно прекращать слежку и докладывать Кирюхину о выполнении задания.
Позвонил я Председателю Верховного Совета со двора дореволюционного дома, где мы встретились с Валерием Михайловичем, рассчитавшись с водителем и договорившись о новой встрече, уже вместе с его супругой, где обговорим окончательно детали сделки.
— Иван Викторович, докладываю, что вояки покинули территорию города Москвы, направившись на Запад.
— Спасибо, Павел. Попрошу тебя завтра, к двенадцати часам, подойти на проходную Белого дома, тебя будет ждать пропуск. Только не как сегодня, не в форме приходи, договорились?