После слов о посуде большего объёма Георгий взглянул на меня с прищуром. В глазах его загорелся хмельной азарт.

— И то верно! — вскричал он, поднимаясь со своего стула.

Он полез шарить по шкафу, бренча кастрюлями и звеня стеклянной посудой. Скоро вернулся за стол и протянул мне гранёный стакан. На стенках его виднелись следы мучной пыли. Я сдул их, откупорил бутылку и набулькал в прибор до краёв. Поймав на себе ошалелый взгляд хозяйки квартиры, подвинул Георгию.

— Ну, давай, сосед — за приезд!

Георгий поднял поднесённое. Обвёл нас с Вадиком снисходительным взглядом: смотрите, мол, сухопутные салаги, как это делается.

— За возвращение, — сказал он. — И за тех, кто в море.

Он шумно выдохнул. Рука его взметнулась, и он влил в себя содержимое стакана в три больших глотка. Браво занюхал рукавом.

На знакомый звук из коридора сунулась растрёпанная фигура одного из пьянчуг.

— Сейчас, сейчас пойдём! — крикнул Георгий.

Фигура, чуть помедлив, исчезла.

Дальше Георгий уставил в меня взгляд, поначалу как будто ясный, но стремительно соловеющий.

— Вот это по-нашему, — похвалил я, снова наполняя стакан. — Ещё?

— Конечно ещё! — поддался на мою провокацию моряк.

В этот раз я налил половину стакана. Но такие подробности Георгия уже не интересовали. Он махнул стакан не глядя. Потом уставился — на меня и одновременно немного в сторону, глаза его начали жить независимо друг от друга.

Поначалу мне показалось, что полтора стакана для того, чтобы свалить этого и так уже здорово накачанного покорителя океанов будет недостаточно. Но нет, залп из трёхсот граммов сделал своё дело. Моряки не плавают по морю, они по нему ходят — но здесь, на суше Георгий стремительно «плыл».

— Ты куда-то собирался? — спросил я.

— Да, — Георгий махнул рукой, — да… там… надо идти…

Вместо двери он показал на холодильник, но этого не заметил.

— Слушай, а д-давайте с н-нами?.. — предложил он, запинаясь.

— Конечно, отчего ж не пойти, — кивнул я, незаметно наблюдая за его состоянием.

Он широко и с одобрением улыбнулся, выражая этим, как здорово мы сейчас погуляем.

— Пойдём тогда? — сказал я.

— Да! — согласился он. — Пора выдвигаться. Отдать швартовы, курс на северо-запад!

Поднимаясь, Георгий кивнул. И получилось это у него так, что от кивка головы вперёд повело всё тело. Если бы не мы с Вадиком, хозяин квартиры точно рухнул бы на стол.

А так он рухнул в другое место — на кровать, куда мы с моим молодым товарищем его и притащили. Едва коснувшись головой подушки, бравый морской волк раскатисто захрапел.

Дело было сделано. Жена Георгия, только теперь оценившая суть моего плана, стаскивала с мужа сандалии. Её глаза блестели от не успевших высохнуть слёз.

— Спасибо вам, ребят, — всхлипнула она, вытирая лицо фартуком. — Если бы не вы… Он ведь все заграничные чеки уже продал спекулянтам, а теперь эти деньги пропивает… Дочка так ждала папку из рейса, дни в календаре отмечала… А теперь пришлось её к бабушке отправить, чтобы весь этот кошмар не видела…

— Да уж, хорошего мало, — посочувствовал я. — Но, утро вечера мудренее. Может, завтра он проснётся и возьмётся за ум. Держитесь.

Попрощавшись, мы вышли в коридор к ожидавшим продолжения банкета потёртым личностям.

— Кина не будет, — объявил я однодневным Гошиным друзьям. — Георгий спит. Топайте в другое место и пейте там на свои.

Они продолжали топтаться на месте. Тогда мы с Вадиком шагнули к ним, закатывая на ходу рукава. Пьянчуги, вякнув напоследок что-то недовольное, поспешно растворились в темноте ночного двора.

* * *

В постель я укладывался с приятным чувством. Свою соседскую миссию я выполнил: беспокойного моряка угомонил, халявщиков разогнал, деньги для чужого семейного бюджета сохранил. Теперь я рассчитывал на крепкий и спокойный сон до самого утра.

Но — не задалось.

Примерно через час ночную тишину бесцеремонно нарушил пьяный ор. Я сел на кровати и выругался, сквозь зубы, но — от души. Потом выглянул в окно. Я предполагал, что это недавние ханыги, любители выпить за чужой счёт, вернулись вызволять Георгия из его семейного узилища. И я не ошибся, это были они. Но всё оказалось ещё хуже: Георгий был уже с ними.

Полтора стакана водки лишь ненадолго сморили его крепкий организм. Проснувшись, моряк упрямо натянул обувь и одежду — и отправился догуливать. Компания жаждущих приключений алкашей прилипла к нему сама, как всякая металлическая стружка прилипает к мощному магниту. Теперь они шествовали прямо под моими окнами, Георгий орал какую-то матросскую песню, остальные пытались подпевать.

Первой моей мыслью было: да ну его к чёрту. Очень хотелось спать. А завтра с утра на работу. Но потом мне вспомнилось лицо Георгиевской жены, такое печальное и беззащитное.

Я вздохнул и стал по-быстрому одеваться.

Вышел во двор, прошёл к соседнему дому. В окно Вадику стукнул тихо и всего один раз, больше не успел: оттуда высунулась его всклокоченная голова.

— Слышал? — спросил я, указывая на соседнее окно, где горел слабый свет ночника.

— Слышал, как тут не услышать, — вздохнул мой младший товарищ.

Окно ему изнутри комнаты было не видно, но он сразу понял, о чём я говорю.

— Ну так пойдём.

— Слушай… — Вадик с трудом подавил зевок и почухал голову. — Я всё понимаю, но… Что мы тут можем поделать? Он эти деньги всё равно пропьёт, если не сегодня, то завтра. Так чего зря носиться по ночам…

В его словах присутствовало здравое зерно. Но нам сейчас требовались не рассуждения, а действия.

— Пойдём, пойдём, — настойчиво проговорил я. — Мы сделаем так, что он передумает пропивать свои деньги. Есть одна идея.

Я помахал у него перед носом красной повязкой. На ней виднелись три большие белые буквы: ДНД. На эту повязку дружинника я не раз натыкался, перебирая вещи в шкафу Нещадова. Теперь вот она пригодилась. Ещё вместе с повязкой я прихватил из дома фонарик.

Вадик вздохнул и стал натягивать штаны.

Через минуту мы уже шагали по ночной улице, тихо хрустя подошвами по щебёнке.

— Для осуществления моего плана нам понадобятся люди, — объяснял я на ходу. — Георгий нас с тобой знает в лицо, эти охламоны тоже запомнили… Здесь поблизости вроде бы жили пацаны из твоей группы?

— Из параллельной, — кивнул Вадик. — Но сейчас же полвторого ночи, они небось дрыхнут вовсю…

— Ну они же не дети детсадовского возраста, — рассердился я. — И не какие-то сонные пенсионеры. Побегают немного ночью, ничего с ними не станется. Ещё и спасибо тебе скажут, что позвал поучаствовать в добром деле. И в каком-никаком приключении.

Он хмуро топал рядом и в необходимости будить своих товарищей, кажется, сомневался.

— Взбодрись, Вадос, ты же комсомолец! — выдал я неожиданно, даже для самого себя.

Скажи мне кто в моём времени, что я стану пользоваться такими аргументами, я бы немало удивился. Но здесь было другое время, другая реальность. Здесь такие слова не казались пустым звуком. И они работали.

Скоро мы шагали по гулкой ночной улице уже вчетвером. Студенты сонно тёрли глаза, ёжились от осенней прохлады. И понимающе усмехались тому, что я им говорил.

Любителей побродить в пьяном виде по городу в такой поздний час было немного, так что Георгия с его компанией мы отыскали быстро. Тем более вести себя тихо они и не думали. Мы увидели, как на площадке недалеко от ЦУМа, где стояли «Волги» с шашечками, наш бравый мореман приобрёл пару продолговатых бутылок «Пшеничной». Довольный таксист сунул деньги в карман, а компания юркнула в тёмный сквер. Там они пустили одну бутылку по кругу, осушив её прямо из горла. Посидев пару минут тихо, загомонили — кажется, двое из-за чего-то сцепились, а Георгий пытался их разнимать.

Это был удачный момент для нашего появления. И мы немедленно выдвинулись вперёд.

Парни, которых позвал Вадик, оба были крепкие, спортивные. И толковые — они делали всё точно так, как я их проинструктировал.

— Что здесь происходит? Всем оставаться на местах! — зычно подал голос тот, что был повыше ростом.

Они смело пошагали к застывшей от неожиданности компании. Мы с Вадиком тоже пошагали, но держались во втором ряду, чтобы нас не узнали. Наша задача была проста, мы создавали видимость численности и силы.

Фонарь был у меня, и я включил его. Луч света разрезал темноту, осветил повязку ДНД на руке переднего студента, забегал по лицам пьянчуг, на время их ослепляя. В таком ракурсе они смотрелись ещё карикатурнее.

— Документы предъявляем! — скомандовал второй студент.

После этой фразы пьяная компания наконец пришла в себя.

— Атас, уходим! — хрипло прокричал один из собутыльников.

В свете фонарика всё задвигалось, замельтешило. Послышался быстрый топот ног. Хмельные товарищи Георгия прыснули в стороны как тараканы и в мгновение ока разбежались.

А вот сам Георгий не разбежался. Студенты знали, ради чего всё затевается и кого именно нужно им схватить. Они сразу держались ближе к цели, и как только началось, тут же вцепились в свою жертву мёртвой хваткой.

— Добровольная народная дружина! — сурово проговорил парень в ухо Георгию. — Документы предъявите!

Никаких документов у Георгия при себе не было. Тогда игравший роль командира отряда ДНД парень сказал ему, что его доставят в участок, для выяснения личности. Держа беднягу под руки, его повели по тёмному тротуару.

— Зачем вы меня задерживаете? — лепетал струхнувший гуляка. — Я же ничего не сделал.

— Вы нарушали общественный порядок, — деловито объяснил второй студент, — в состоянии алкогольного опьянения. А что с вами делать, разберутся в милиции, когда мы вас туда приведём.

Он говорил веско и солидно. Мы с Вадиком шагали позади, играя массовку. Георгий не обращал на нас внимания, говорил он с теми, кто его держал.

— Ребят, отпустите меня, — услышал я его осипший голос, от испуга его хмель наполовину выветрился. — Я моряк, из рейса только вернулся… Мне нельзя никуда попадаться… Бумага на работу придёт, тогда мне конец, спишут на берег… Пожалуйста, ребят…

Но «дружинники» оставались непреклонны, уверенно сопровождая его в сторону милицейского отдела. Георгий уже едва не плакал. Из-за глупой пьянки его морская жизнь могла, как он думал, закончиться для него навсегда.

Тут настало время для моего выхода. По моему тихому сигналу ребята приняли у меня фонарик и замедлили ход. Я отстал от них, нырнул в темноту и незаметно обогнал их по другой стороне улицы. Там я уселся на лавку и стал ждать.

Скоро на тротуаре послышался негромкий шум шагов.

— Ребят… ну, ребят… — донёсся из темноты знакомый голос.

Я поднялся навстречу фальшивому ДНД-шному патрулю и его понурой добыче. Меня увидели.

— О, Иван, ты здесь, — сказал рослый студент. — А мы вот, задержали одного: распитие спиртного, нарушение общественного порядка. Где будешь его для газеты фотографировать, здесь или в участке?

— Не надо, не надо меня фотографировать, — жалобно промямлил Георгий. — Не губите, отпустите…

Я подошёл к ним вплотную.

— А ну-ка, ну-ка…

Сделав вид, что присматриваюсь, я развернул незадачливого моряка к себе лицом. Мне помогли, посветив сбоку фонариком.

— Гоша, ты, что ли? — изобразил я удивление.

Георгий всмотрелся, прикрывая глаза от слепящего луча.

— Ванёк?..

— Эх, мореман, что ж ты вытворяешь…

— Да я, Вань… понимаешь…

Я не стал слушать, что он там лепечет. Повернулся к остальным.

— Мужики, тут такое дело… Он там что-то натворил? Что-нибудь серьёзное?

— Нет, без ущерба, — ответил рослый, он отлично вжился в свою строгую роль. — Но нам всё равно придётся его оформлять. С пьяными сейчас строго, у нас на этот случай особое предписание.

— Слушай…

Я приобнял его за плечи, отвёл в сторону.

— Молодцы, отлично сработано, — негромко похвалил я. — Сейчас ещё немного его попугаем, и можно идти по домам.

Товарищ Вадика понимающе кивнул.

— Да я понимаю, что это твой сосед! — проговорил он в полный голос. — Ну так что ж теперь…

Я что-то приглушённо ответил. Мы с минуту подурачились в том же духе, потом направились к остальным.

— Только из уважения к тебе, Иван, — серьёзно сказал «командир» патруля ДНД. — Но если попадётся ещё раз, тогда не обессудь.

— Не попадётся, — заверил я. — Беру его на поруки, по-соседски. Под мою личную ответственность.

Второй студент, что всё ещё держал моряка под локоть, нехотя его отпустил.

— Не попадусь, не попадусь, — быстро забормотал Георгий, сообразив, о чём идёт речь и не веря своему счастью. — Я всё понял, ребята. Больше не повторится!

Студенты проговорили напоследок что-то о вреде пьянства и пошагали прочь. Я подхватил обмякшего моряка под руки и отвёл к лавке. Там мы посидели пару минут, пока он приходил в себя.

— Спасибо тебе, Ванёк, — пробормотал Георгий осипшим и совершенно трезвым голосом. — Век тебе этого не забуду.

* * *

Моряк Георгий дал обещание не забыть о произошедшем целый век. Только вот выветрилось оно у него из памяти меньше чем за сутки.

Но сначала я отработал полный рабочий день.

Сегодня задание нам с Пашей выпало непыльное — сделать репортаж из нового детского сада в пригороде Симферополя, селе Левадки. Детсад только открыли, едва поспев к 1-му сентября. Нас водили по светлым комнатам, показывали спальни с маленькими кроватками и аккуратно сложенными одеялами. Молодая воспитательница села за пианино, детишки спели нам пару специально для этого случая отрепетированных песен. Всё было очень мило.

Я с улыбкой смотрел, как детей кормят обедом: на тарелках лежало по порции кабачковой икры и по варёному яйцу. В «прошлой жизни» это была моя любимая еда в детском саду. Сердце сжалось от ностальгии. Здесь ощущалась беззаботность, которую я старался обеспечить этому миру.

Но мы с Пашей были не просто фотограф и корреспондент, мы были редакционными «сыщиками». По своей давней привычке мы просто не могли не найти какую-нибудь недоработку. Отыскалось такое и здесь. На заднем дворе детского сада, за парой беседок, зияла прикрытая фанерой не до конца закопанная яма с какими-то трубами.

Директор детсада, пожилая женщина с перевязанной рукой, горестно опустила голову. В её глазах читалась тоска от предстоящих неприятностей.

— Коммунальщики… — объяснила она. — Клялись доделать и бросили! Мы тут с девчонками сами пытались закопать, но куда нам. Я ещё, вот, руку потянула…

Я вздохнул. Это было привычное дело. Гнали к 1-му сентября, а как отчитались об открытии, так всё и забросили.

Мы с Пашей успокоили директрису. Пообещали, что об этой яме в газете упомянуто не будет. А с теми, кто не выполнил свою работу, мы разберёмся. Паша достал блокнот и набросал список служб, начальству которых теперь достанется «на орехи».

По дороге с работы я зашёл в гастроном и купил банку кабачковой икры. Дома поставил вариться яйца, начистил картошки, поджарил на подсолнечном масле, с лучком. Порезал колбасы. Уселся над сковородкой и тарелками, прислонив к графину с водой сложенную пополам газету «Советский спорт».

Но полностью насладиться «вечером ностальгической кухни» у меня не получилось. Не успел я употребить и половины из приготовленного, как от соседнего дома донёсся шум, музыка и пьяные голоса.

Неужели это опять Георгий? — подумал я. И не ошибся.

Я сунул ноги в сандалии и прошёлся к соседнему строению. Окно Вадика было закрыто, а вот соседнее от него, наоборот, гостеприимно распахнуло свои створки. Это было окно Георгия, и действительно, гостей внутри было полно. Там я увидел восседающую за столом целую ватагу, во главе с самим хозяином. В числе других прихлебателей я заметил и Семёна, моего соседа-алконавта.

В квартире Георгия и спиртное, и веселье лились рекой.

— О, Ванёк! — вскричал уже очень нетрезвый мореман, увидев меня в окне. — Ты там один или со своим ДНД?

— Знаете, что такое ДНД? — послышался с дальнего края стола писклявый голос. — Это означает «дуракам нечего делать»!

Вся компания радостно заржала.

— Ну иди сюда, чего ты, — хмельно усмехнулся Георгий, поднялся и стал пробираться к окну, мне навстречу.