Я посмотрел на пришедшего. Высокий, лицо загорелое до черноты и не особенно приветливое.
— А кто спрашивает? — поинтересовался я, не торопясь открывать дверь пошире.
Вместо ответа пришедший качнул головой в сторону улицы:
— Выйди. Поговорить надо.
Он развернулся и исчез. Плюнуть на него и остаться дома было бы глупо. Я набросил пиджак, обул туфли и крепко завязал шнурки. Вряд ли этот хмурый гость пришёл меня убивать или устраивать тёмные дела прямо у порога, но лучше быть готовым к любому развитию разговора.
Я вышел во двор. Около крыльца никого не было. Я прошёл к калитке и увидел, что визитёр ждёт меня снаружи, на обочине дороги. Он стоял у забора, засунув руки в карманы куртки. Рядом с ним поблёскивал в свете уличных фонарей мотоцикл с коляской.
— Ага, дядя Петя, — догадался я.
Пришедший никак не отреагировал на мою подначку. Я быстро разглядел его. Он был постарше меня теперешнего, рослый, с прямым взглядом.
— В общем, так, — заговорил он глуховатым, низким голосом, глядя куда-то в сторону. — Раз ты понял, кто я такой, то представляться не буду. А поговорить с тобой я хотел вот о чём… Скрывать не стану, хотел я с Натальей жизнь связать. Со всей душой к ней, с самыми серьёзными, как говорится, намерениями. Думал, получится у нас…
Говорил он это всё, переминаясь с ноги на ногу, с трудом подбирая слова. Было заметно, что разговор этот даётся ему непросто, красноречием он не отличался.
— Но нет, не вышло у нас с ней ничего, — продолжал он. — И пацан твой меня не принял, сколько я ни пытался с ним подружиться. Да и она сама… Вижу я всё, не дурак. Не лежит у неё ко мне душа, как ни старайся. А сердцу ведь не прикажешь, тут хоть ты тресни.
Он замолчал на секунду, тяжело вздохнул и наконец посмотрел мне прямо в глаза:
— Ей ты нужен, а не я. Вот что я хотел сказать. За тем и пришёл, чтобы всё прояснить. И узнать у тебя хотел: а она тебе-то вообще нужна?
Я оценил его прямоту. Приехать к своему сопернику для такого вот разговора далеко не каждый бы решился.
— Нужна, Петя, нужна, — ответил я твёрдо, выдерживая его тяжёлый взгляд. — Я наделал кучу глупостей, но теперь всё понял. И теперь семью свою обязательно верну.
Мой собеседник медленно кивнул, принимая мои слова.
— Я ведь ей только хорошего желаю, понимаешь ты? — тихо проговорил он. — Чтобы она счастлива была. Поэтому и отступаю, хоть и тяжко у меня на сердце. Но…
Он задумался, хмуря свои косматые брови.
— Но если я вдруг узнаю, что ты её обижаешь, до слёз доводишь… Приеду и морду тебе набью. Это я твёрдо тебе обещаю.
Я невольно хмыкнул.
— Это не так просто сделать, как тебе может показаться, — спокойно ответил я.
При этом я понимал, что такие слова с его стороны и с его точки зрения — правильные и имеют вес и смысл. Петя был правильный человек, мужик — простой, надёжный и основательный. Не то, что всякие Аббаты, Полозы и прочая уголовная шелупонь. Я понял, кого всё это время он мне напоминал. Актёра, что играл главные роли в фильмах «Любовь и голуби» и «Мужики!», не помнил я, к сожалению, его фамилию.
Я сочувствовал Пете. Но Наталья была моя женщина, тут ему не повезло.
Он посмотрел на меня, как будто оценивающе. Видимо, всё понял. Что обижать Наталью я не собираюсь. И про моё к нему самому уважительное отношение тоже понял. Достал из кармана свою широкую ладонь, протянул. Я крепко пожал его руку.
Под глухой и ровный рокот Петя верхом на мотоцикле исчез в темноте симферопольской улицы. Я проводил его взглядом. Я думал тогда, что больше никогда его не увижу. И ошибся: увидеться нам, пусть и не очень скоро, всё-таки ещё довелось.
Визит «дяди Пети на мотоцикле» оказался кстати. Я и сам думал о том, что пора встретиться с Натальей. Пора было наконец-то поговорить откровенно, расставить все точки над «и»… И начинать жить вместе, нормальной семейной жизнью. Мне нужна была эта семья. Наталье, я на это надеялся — тоже.
Но перед этим меня ждала другая встреча, совсем иного рода. В шахтёрском городке Ленинск-Кузнецкий, что в Кемеровской области, действовал маньяк Щербаков. Ходил с молотком в кармане и нападал на одиноких женщин. На его счету уже числилось пять жертв, их он успел убить ещё до того, как я появился в этом времени. А в эту субботу, 21 сентября, он собирался забрать шестую жизнь.
Поэтому во внутреннем кармане моего пиджака уже лежал билет на самолёт до Кемерово. Вернее, сначала до Москвы — там была пересадка.
Стальная птица «Аэрофлота» приземлилась в кемеровском аэропорту днём, в начале первого. За иллюминатором было серое, низкое небо. Когда я вышел на трап, холодный ветер сразу забрался под куртку. Здесь уже чувствовалась осень, и не крымская, а вполне сибирская, с запахом хвои и предчувствием близких морозов.
От аэропорта до автовокзала добирался на такси. Город проплывал за окном: широкие улицы, типовые пятиэтажные хрущёвки, дымящие трубы. Прохожие были одеты в пальто и шапки. Кемерово был похож на любой другой промышленный город страны, неяркий, основательный, трудовой. Люди здесь не прогуливались, а шагали целенаправленно, и лица у них были сосредоточенные. Ветер гнал по асфальту сухие листья, и они разбегались из-под колёс, как живые.
В кемеровском адресном столе я добыл два адреса, Щербакова и его жертвы. При этом я принял меры предосторожности, на всякий случай. Натянул шапку на брови, шарф поднял до самого носа, здесь уже было достаточно прохладно, чтобы это выглядело естественно. Пока ждал результат, кашлял в кулак, делая вид, что простужен. Девушка за окошком не очень ко мне и присматривалась — отдала написанные на бумажках адреса, на том всё и закончилось.
Автобус до Ленинска-Кузнецкого тащился по разбитой трассе больше двух часов. За окном проплывали поля и перелески. Изредка попадались посёлки, и дома в них жались друг к другу, словно хотели согреться. Я смотрел на эту бесконечную равнину и думал о том, что где-то там, в показавшемся вдали сером городке, живёт человек, который утратил в себе человеческое. Через несколько часов он возьмёт молоток и выйдёт на «охоту»…
И он не будет знать, что сегодня вечером охотиться будут как раз на него.
В Ленинске-Кузнецком я сошёл с автобуса около трёх часов дня. Городок оказался побольше, чем я ожидал. Осмотревшись и расспросив мужичка на остановке, я отправился в нужные мне места. Скоро за бледно-жёлтыми пятиэтажками показались дворы частного сектора. Я не спеша прошёлся по улице, название которой значилось на бумажке.
Скоро я отыскал дом Щербакова. Дом был самый обычный: одноэтажный, сложенный из серого кирпича, на крыше облезлый шифер. Забор невысокий, доски местами отошли, и я мог видеть двор: грядки, железная бочка, сложенные дрова, сарай с ржавой петлёй вместо замка. Собаки не видно.
Мой мозг работал как фотоаппарат: щёлкал и складывал в папку. Я запомнил — и этот двор с домом, и картину ближайших окрестностей. Если всё пройдёт так, как я планирую, это не понадобится. Но нужно быть готовым к любому развитию событий.
Миновав дом Щербакова не останавливаясь и не замедляя хода, я пошагал дальше. Солнце пряталось за плотными тучами, небо здесь было таким же серым, как в Кемерово. Над горизонтом уже начинали сгущаться первые сумерки.
Тогда, при прошлой моей жизни, дело здесь в этот день было так. Бродя в поисках жертвы, Щербаков положил глаз на двух девушек, которые возвращались с дискотеки. Он привязался к ним, предложив проводить. Девушки отказались, но он продолжал идти за ними следом. В какой-то момент они дошли до дома одной из них. Второй девушке дальше пришлось идти одной. Тогда маньяк догнал её, напал и убил, нанеся сорок ударов молотком по голове.
Девушку звали Елена Муратова. Её дом я отыскал тоже.
Потом я обошёл район. Нашёл местный ДК — дом культуры, большое здание с колоннами и какими-то афишами у входа. Он находился в километре от дома жертвы. На этом пути, ближе к дому, и было совершено убийство. Но меня больше интересовал другой путь — тот, по которому в сторону ДК будет идти сам маньяк-убийца.
Я прошёлся по этому маршруту. Местность уложилась в моей голове в чёткую карту. Я остался доволен: на пути этом попадались интересные места. Там лежал пустырь — отличный, поросший травой и кустарником, с торчащей из земли арматурой. Там была заброшенная или приостановленная стройка, пустая бетонная коробка так и ждала своих вечерних гостей. А ещё от этой дороги ответвлялась тропа в сторону гаражей и каких-то промышленных зданий, тоже, судя по их виду, пустующих.
В общем, у меня был простор для планирования. Не откладывая, я прошёлся к гаражам и тем постройкам, что были с ними рядом. Когда я вернулся обратно на дорогу, я уже чётко знал, как именно буду действовать сегодня вечером.
Через три часа я устроился на лавке у чужого двора, за несколько домов от жилья Щербакова. Похолодало, а тьма на город опустилась такая, что её можно было резать ножом. С моего места было хорошо видно нужную калитку. Сам же я на фоне тёмного сарая, да ещё скрытый густыми кустами, едва ли был виден со стороны.
Окна щербаковского дома были черны, но я не беспокоился — всё шло по плану.
В соседних домах зажигался свет, где-то лаяла собака, хлопали двери. Был обычный поздний вечер в обычном частном секторе сибирского городка. Откуда-то настойчиво пахло жареной картошкой, но вкусный этот запах меня не расстраивал: перед тем как отправиться сюда, я зашёл в заводскую столовую. Это был одновременно и обед, и ужин, так что зарядился я плотно. Кормили здесь по-рабочему, без изысков, но сытно и вкусно. В таких столовых, я помнил это по прошлой жизни, повара знали, для кого готовят, и потому старались, не филонили.
Щербаков появился около семи. Он шёл со стороны магазина, рядом с ним — женщина в пальто и платке, его жена. О чём-то говорили, он нёс сумку с продуктами. У калитки, когда он пропускал жену вперёд, свет от соседнего дома на секунду упал на его лицо. Так я окончательно убедился: да, ошибки не случилось, это точно он.
Так он и действовал во все те вечера, когда убивал. Встречал жену с работы, якобы беспокоясь о ней. На самом деле это был его способ создать себе алиби. Через время он снова выходил на улицу, но об этом уже никто не знал.
Супруги скрылись в доме, там зажёгся свет. Я ждал.
Через сорок минут двери дома негромко хлопнули. Я замер, обратившись в зрение и слух. По двору мелькнула быстрая тень, заскрипели доски забора на боковой стороне. Как я и предполагал, маньяк не стал пользоваться калиткой, а перелез через забор. Двор был угловой, и Щербаков этим пользовался, выбираясь на перпендикулярную улицу.
С моей позиции место, где он оказался, тоже просматривалось. Маньяк огляделся. Он был в тёмном пальто, без шапки, руки в карманах. Этого не было видно, но я знал и так: одной рукой он нетерпеливо сжимает инструмент убийства — молоток.
Я подождал, пока он двинется вниз по улице, и покинул место своей засады. Поднял воротник, шагнул следом. Маньяк шёл быстро, как человек, который точно знает, куда направляется. Я тоже это знал.
Охота начиналась по-настоящему.
Щербаков продвигался по улицам уверенно, он хорошо знал эти тёмные лабиринты. Он шагал в ту сторону, где заканчивался частный сектор и начинались многоэтажки. Там находились более оживлённые места, и там же, чуть дальше, располагался ДК, где по субботам была дискотека. Там он рассчитывал подобрать себе жертву. В прошлый раз, в другой реальности, у него это получилось.
Я держался на расстоянии, не приближаясь, но и не отставая. Дворы здесь были тёмными, свет из окон не мог разогнать темноту, фонари не горели. Раньше этим пользовался маньяк, подкрадываясь к своим жертвам из тьмы. Теперь эта темнота играла против него. Оставаться незамеченным было для меня довольно просто. Не упустить из вида своего подопечного было куда труднее.
Пока я шёл за ним, в голове всплывали детали его дел. Все свои убийства Щербаков успел совершить за несколько месяцев — короткий срок. На момент совершения преступлений ему было двадцать три года. Молодой, а дел успел натворить немало. Он убивал недалеко от дома, не заморачиваясь с выбором мест, никуда не выезжая. Похоже, он был человек не большого ума. Творил то, на что толкала его тьма в голове, и не думал о последствиях.
В этом отношении показательным было последнее его убийство. Он заговорил с двумя девушками, потом убил одну из них. Вторая же успела разглядеть его лицо. Она смогла припомнить, что видела его раньше, и назвала улицу. Сотрудники милиции обошли там все дворы — и во дворе Щербакова нашли улики, которые позволили всё раскрыть.
Совершённые им зверства он мотивировал тем, что его девушка не дождалась его из армии, вышла замуж за другого. Три года он как-то жил с этой обидой. А потом его переклинило, и он стал убивать. Шестерых убил, ещё трое после его нападений по случайности выжили.
Теперь пришло время этот счётчик откорректировать. Жаль, что всего на одну единицу. Но и это немало — это полноценная человеческая жизнь. Одна жизнь, которую я не дам ему забрать.
Я шёл по мрачной, с головой накрытой темнотой улице. Держался вблизи заборов, там было ещё темнее. Шаги Щербакова впереди были отчётливо слышны, он двигался не таясь.
И вдруг в какой-то момент его шаги стихли.
Я замер, мгновенно слившись с деревянным штакетником. Присмотрелся. Он стоял у стены двухэтажки. Откуда-то издалека пробивался свет далёкого случайного фонаря, и фигура маньяка была едва заметной. Он повернул голову назад и не двигался. Наверное, в нём проснулся какой-то звериный инстинкт: он либо услышал шорох пыли под моими ботинками, либо просто почувствовал спиной чужой взгляд. Стоя неподвижно, он вглядывался в темноту. И, судя по тому, как долго он это делал, он мог меня всё-таки засечь.
Паниковать я не стал, это было не в моих привычках. Вместо этого я двинулся вперёд — раз уж он меня заметил, то пусть смотрит и дальше. Я ссутулился, придал походке расхлябанность и, пошатываясь, двинулся поперёк улицы. При этом набрал в лёгкие воздуха и во всё горло затянул:
— А молодо-о-ого коного-о-она несут с разбитой голово-о-ой!..
Получилось неплохо: громко, хрипло, с хмельным надрывом. В Тульской области, где я рос, тоже хватало угольных шахт, так что в шахтёрском фольклоре я разбирался.
Изображая пьяного работягу, я прошёл, покачиваясь, до ближайшего проулка, и поскорее ввалился туда. Оказавшись вне поля зрения маньяка, я мгновенно отставил представление. Припустил бегом по параллельной улице, обогнул дворы и скоро вернулся к тому самому перекрёстку с обратной стороны.
Щербакова там уже не было, он ушёл.
Я быстро двинулся по тёмной улице туда, куда мы и шли до этого — в сторону ДК. Вскоре впереди показались огни. Возле ДК было по-настоящему светло: у входа горели фонари. В окнах глухо гремела эстрада, а на крыльце толпилась молодёжь. По сравнению с пустыми, как будто вымершими улицами частного сектора здесь бурлила настоящая жизнь.
Я остановился на границе светового круга, укрывшись между ларёчной будкой и стволом раскидистого тополя. Близко подходить я не собирался. Стал методично сканировать взглядом толпу на крыльце и рядом. Щербакова видно не было.
На секунду шевельнулось беспокойство: куда он делся, нырнул в ДК? А вдруг пошёл дальше?
Но тут же я облегчённо выдохнул. Я нашёл его. Маньяк просто натянул на голову шапку с бубоном, из-за чего его силуэт сразу изменился. Он стоял чуть поодаль от компаний, внимательно наблюдая за девушками.
Спустя пару минут Щербаков зашагал к дверям и скрылся внутри дома культуры.
Я решил внутрь не соваться. Сейчас в городе были настороже после серии убийств, на входе и в фойе наверняка дежурили милиционеры и дружинники. Начнут проверять документы, и мне с моим удостоверением и симферопольской пропиской лучше там не светиться.
Решив выбрать позицию получше, я осмотрелся. И скоро нашёл отличное место поодаль, в густой тени от подсобки закрытого на ночь магазина. Позади виднелся чёрный зев узкого проулка, при необходимости будет куда отступить. И, главное, отсюда выход из ДК просматривался как на ладони.
Я засунул руки в карманы куртки и приготовился к долгому ожиданию.
И тут из темноты за моей спиной раздался тихий шорох. Прежде чем я успел обернуться, между лопаток жёстко ткнулось что-то металлическое и весомое. По форме предмета и по характерному двойному щелчку я понял — в спину мне упёрли дуло двуствольного охотничьего ружья.