Вик не сразу нашёл, что спросить.

— И что же?

— Он назвал Сая, — сказала Эль. — По имени.

За бронёй тикал остывающий корпус, и где-то далеко ещё рвался чужой боекомплект.

— Эль, ты три дня из медблока не вылезала. Что ты с ним делала?

Пауза.

— Меняла картриджи, — уклончиво ответила Эль. — Ты приходи, командир. Тебя тут ждут.

Помолчав с полминуты, пока масштаб случившегося проник в его сознание, Вик буквально крикнул в коммуникатор:

— Эй, кто-нибудь! Роук! Кэндалл! Достаньте меня отсюда!

* * *

Пока снаружи вскрывали люк двумя ломами, Вик терпеливо ждал в душной кабине.

— Руки давай! — Кэндалл наконец-то сунулся в проём, загородив собой весь свет. — Да брось ты этот контроллер, чёрт с ним совсем!

Вик с трудом протянул окаменевшие руки. Кто-то расстегнул ему ремни на груди и вытащил из машины. Оказавшись снаружи, юноша потянулся вдохнуть свежего воздуха, но вместо этого в нос ударило гарью. Лес и поле вокруг «Колосса» было изрыто гигантскими воронками, в которых клубился пар. Над землей повис резкий запах сработавшей высокоэнергетической взрывчатки.

После трёх часов в глухой коробке мир для него вновь наполнился звуками. Внизу ремонтники подводили под правую опору домкраты, но не могли договориться, с какой стороны им лучше подойти, и то и дело поминая чёрта. В двухстах метрах от «Колосса» стояла целая трофейная ремонтная машина, и вокруг неё наворачивал круги Клегг с видом человека, который выиграл в лотерею.

— Вик! — заорал он снизу, задрав голову. — Ты глянь, что нам подарили! Целая, чёрт возьми, ни царапины!

Роук развёл посты и гнал людей на трофеи. Тем временем, к дороге, уже несли его двоих погибших, накрытых с головой брезентом.

— Кроулер идёт по низу, — проворчал Кэндалл. — Слезай, командир! Тут и без тебя управятся.

До поместья его довезли на ремонтном кроулере. Всю дорогу Вик сидел, положив руки на колени ладонями вверх, и ждал, когда они начнут слушаться. Чувствовал он себя паршиво: ноги держали хреново, спину не разогнуть, губа саднила.

Сай стоял в коридоре медблока, посреди прохода, в трёх шагах от двери, с которой ещё не сняли аварийную табличку. Куртка на нём была вчерашняя. В ней он при всех передавал боевую машину Дома под руку Виктора. В ней же приводил к присяге гарнизон, вскрывал ангары деда и сажал деревенских мальчишек в боевые кресла.

До двери оставалось три шага, и он не решался их сделать без присутствия Вика.

Вик подошёл и встал рядом. Он не сказал, что всё обойдётся, потому что не знал, обойдётся ли, и не сказал, что бояться нечего, потому что, на самом деле, им было чего бояться.

За дверью стояла тишина. После целого дня выстрелов и взрывов она казалась оглушительной и тревожной.

Дверь отъехала в сторону, в коридор вышла Эль.

Три дня нахождения здесь без сна и отдыха не прошли для неё бесследно: серое лицо, стянутые в узел волосы с остатками малиновой краски, закатанные рукава и руки, отмытые до того, что на ладонях потрескалась кожа.

— Он в сознании, но нестабилен — без предисловий сообщила она. — Приходит в себя на несколько минут, потом снова отключается. Сейчас есть возможность поговорить с ним.

Сай подался вперед.

— Он…

— Он назвал тебя по имени, когда тебя не было, — Эль перевела взгляд на Вика — Слушайте оба: не спорить, не грузить новостями, не задавать сложных вопросов. Скажу выйти — выходите сразу и не пытайтесь договорить.

— Понял.

— Условия подтверждаю, — вмешался Финн. — Я веду показатели параллельно с капсулой, отдельным контуром. Всё, что делает аппаратура, заносится в память. Как только показатели начнут ухудшаться — останавливаю разговор без обсуждения. И ещё одно, парни. Я не медик, я просто слежу за состоянием Лорда. С меня взядки гладки. Лечила его Эль, так что все вопросы к юной леди.

Девушка дёрнула плечом, будто отгоняла муху.

— Никого я не лечила, — отрезала она. — Последствия тимьянки просто так не вылечишь, для этого нужен вексфордовский аппарат, а он как стоял у Вексфордов, так и стоит. Просто вывела из организма то, что угрожало ему больше всего. Он по-прежнему слаб, теряет сознание и, запросто может не выдержать. Вот и всё.

Вик нахмурился. Опять все на тоненького, никаких гарантий…

— Сколько у нас времени?

— Пока он будет в сознании. Не тяните!

Она посторонилась, и они прошли. Внтри было тепло и светло.

Медкапсулу развернули к двери, верхнюю створку сдвинули до половины. По борту, в гнёздах, стоял ряд картриджей. Вик машинально сосчитал пустые и решил, что для трёх дней их, пожалуй, многовато.

Сай медленно подошёл к капсуле. Лорд Гринсволд лежал, укрытый до груди тонкой серебристой плёнкой. От человека с портрета в холле осталась половина: острые скулы, натянутая кожа, седая щетина, шея в трубках. Руки поверх плёнки лежали старческие, что противоречило его возрасту.

Сай остановился в шаге, и в этот момент веки больного дрогнули.

Кальдекотт открывал глаза долго, прикладывая усилия. Его взгляд некоторое время блуждал по комнате, ушёл в потолок, зацепился за свет, за плечо Эль. Наконец, он нашёл лицо Сая и остановился на нём.

Вик видел только его затылок, но по этому затылку понятно было всё: парень от волнения перестал дышать.

Секунда. Вторая.

— Кид, — тихо произнес Кальдекотт.

Голос был никакой, стёртый до шёпота. Сай сел на край стойки, промахнулся мимо неё, встал и сел уже как надо. Взял отца за руку двумя своими, неловко, как берут то, что боятся сломать. Кажется, он хотел что-то сказать, но не находил слов.

Вик наблюдал эту сцену со смешанным чувством зависти и ревности. Со своим отцом он не мог встретиться даже при таких обстоятельствах.

— Ты вырос…

Пальцы у Кальдекотта шевельнулись и легли Саю на запястье. Больше он ничего не сделал: на большее не хватило сил.

— Я вернулся, — выговорил наконец Сай. — Отец, я вернулся.

— Вижу.

Он закрыл глаза, полежал так, собирая воздух, и открыл снова.

— Долго меня не было?

— Долго.

— Тут стреляли, — Кальдекотт сказал это как установленный факт. — Я слышал. Сквозь сон, но слышал. И стены гудели.

— На нас напали Десмонды.

— И ты был там.

— Был.

Кальдекотт помолчал. Потом уголок рта у него пошёл вверх, и на лице лорда появилось что-то вроде усмешки.

— Ты всегда лез туда, где опасно, — проговорил он. — Мать за это тебя убила бы.

Сай было засмеялся, но как-то резко умолк.

Эль бесшумно подошла ближе, взглянула на стойку и подняла палец: минута.

— Кто это у стены?

— Виктор, — Сай не обернулся и отцовской руки не выпустил. — Он со мной.

— Наёмник?

— Друг.

Кальдекотт перевёл на Вика взгляд, тяжёлый, медленный, но совершенно ясный, и держал его секунды три.

— Тогда потом поговорим.

Главой владения он остался даже здесь, и это стало видно сразу.

— Поместье, — с трудом выговорил Кальдекотт. — Что со стенами?

— Целы, — ответил Вик. — Их даже не обстреляли.

— Строения?

— Тоже. Только вот…

Эль сделал резкий предупреждающий жест, и Сай замолчал, не успев рассказать, что деревня разрушена почти наполовину.

— Кто за нас дрался?

— Гарнизон, егеря Роука, деревня и мои люди.

— Артиллерия? У них была артиллерия? Кажется я слышал взрывы…

— Шесть стволов. Двух больше нет, два брошены, два ушли.

Кальдекотт закрыл глаза и лежал так дольше, чем приятно было смотреть.

— Значит, они вернутся.

— Обязательно, — мрачно подтвердил Вик. — Только не завтра.

— Отец, тебе нельзя сейчас всё это, — Сай сжал его ладонь. — Я доложу, когда встанешь. Полностью, по каждому дню.

— Доложишь, — согласился Кальдекотт. — А сейчас скажи мне одно. Ты тут распоряжался?

Сай ответил не сразу.

— Да. Я приводил людей к присяге, вскрывал ангары, отдавал приказы гарнизону. Я знаю, что не имел на это права, но….

— Кто-то другой имел?

— Нет.

— Тогда это было твоим долгом, — Кальдекотт говорил медленно, останавливаясь между словами. — Слушай меня. Всё, что ты приказал, пока я лежал, остаётся в силе. Всё до последнего слова. Я ничего не отменяю и не пересматриваю задним числом, потому что Дом Гринсволдов по-прежнему стоит, и кому-то нужно принимать решения.

Сай смотрел в пол.

— Разберём потом, — добавил отец. — Спрошу за каждое решение, и спрошу подробно, не надейся. Но спрошу с наследника, а не с мальчишки.

Эль за спиной у Вика тихо перевела дух. Сай не поддался эмоциям, а просто кивнул.

Тут выбившийся из сил Кальдекотт просто закрыл глаза посреди фразы, и Эль не церемонясь отогнала обоих от капсулы.

— Мы не договорили, Эль, — мрачно сообщил Вик.

_ Тогда ждите. Когда он снова очнется. Он очень слаб. Расскажи лучше, как прошел бой!

— Просто капец. До сих пор звон в ушах!

Вик в красках рассказал девушке, чего он пережил в рубке Колосса, и в аккурат к концу рассказа лорд снова пришел в себя.

— Вы ещё тут.

— Куда мы денемся, — хмыкнул Сай.

— Лорд Кальдекотт, — раздалось из потолочного динамика. — Прошу разрешения задать три вопроса. Они короткие, и от них зависит право вашего сына.

— Кто говорит?

— Нильс Финн. Цифровая личность, оператор Дома по факту, а не по назначению. Разрешите?

— Говори.

— Первое. Отдавали ли вы приказ ограничить наследственный профиль Сайруса Гринсволда в родовом контуре?

Брови Кальдекотта дрогнули.

— Нет.

— Второе. Подтверждали ли вы такое ограничение после того, как его внесли?

— Нет…

— Третье. Передавали ли вы кому-либо — человеку, Дому, ордену, Майордому — право сделать это от вашего имени?

— Нет.

В медблоке стало очень тихо. Гудела аппаратура, и где-то далеко за окном ещё работал двигатель.

— Финн, — с трудом произнес лорд. — Я… Я не знаю кто ты и почему разговариваешь со мною вместо Майордома. Но… судя по всему, ты разбираешься в положении дел. Этот запрет… что это? Что у него в профиле?

— Запрет командования, лорд. Внесён незаконно, зарегистрированной воли главы Дома под ним нет. Кто это сделал и по чьему указанию — установить не могу: у меня нет ни доступа, ни полномочий. Докладываю только подтверждённое.

Сай замер, не дыша.

— Ничего об этом не знаю. — с трудом произнес лорд.

Веки Сая дрогнули.

— Я думал, это ты, — тихо произнес он.

— Ты поэтому и ушел?

— Да. Я знал, что ты будешь злиться. Майордом перестал меня принимать, и я решил, что ты отказался от меня. Я с этим и жил все эти годы. Искал деньги, чтобы это снять. К таким людям ходил, что тебе даже рассказывать не стану.

Он замолчал.

— Кид. Посмотри на меня.

Сай поднял голову.

— Да, я злился на тебя, — сказал отец. — И искал. Но я не вычёркивал тебя ни на день и не давал такого приказа никому и никогда. Кто-то влез в родовой контур и отнял у моего сына имя. И всё это время распоряжался Домом Гринсволд.

— Отец…

— Молчи! Ты не виноват. Это вина того, кто пошёл против меня и моего Дома!

Стойка над капсулой запищала.

— Лорд, — вмешался Финн. — Показатели пошли вниз. Дышите ровно и медленно. Прошу вас!

Кальдекотт обессиленно опустил голову на подушку.

— Мы найдём его, — мрачно выговорил он. — Но не сегодня.

Не задумываясь ни на секунду, он принял решение.

— Снять. Сейчас!

— Одного вашего слова мало, лорд, — напомнил Финн. — Простите за формальность. Сделаю неправильно — снятие потом оспорят, а второй раз такого случая у нас может и не быть.

— Что нужно?

— Три вещи. Ваше подтверждённое сознание. Родовая печать — не предмет, а вы сами: ладонь на панели контура и формула вслух. И моя работа в сервисном канале, чтобы Майордом принял это как волю главы Дома, а не как чью-то просьбу.

— Эль.

— Он в ясном сознании и понимает содержание решения, — сказала Эль. — Можно работать!

— Так. Теперь — панель.

Стойку подкатили к самой капсуле. Сай хотел приподнять отцу руку и не успел: Кальдекотт положил ладонь сам, подняв руку изо всех оставшихся сил.

Панель загорелась зелёным.

— Контур слушает главу Дома, — сказал Финн. — Говорите своими словами, лорд. Мне нужна не формулировка, мне нужна воля.

Кальдекотт набрал воздуха.

— Я, Кальдекотт Гринсволд, глава Дома Гринсволд, приказываю: запрет с наследственного профиля Сайруса Гринсволда удалить полностью и восстановить все его права.

Он помолчал секунду.

— Не приостановить. Не обойти. Не оставить скрытой записи. Удалить.

Ладонь съехала с панели.

— Принято, — сказал Финн. — Начал работу.

По меркам машины, работал он, наверное, недолго. Вик потом прикинул, что вышло минуты четыре, но это оказались такие напряжённые минуты, за которые человек успевает состариться. Финн молчал. Панель у капсулы горела ровным зелёным, и на ней ничего не менялось.

Сай сидел, опустив руки между колен, уставившись на панель, будто готовый в любой момент ринуться в бой.

Вик стоял у стены и вспоминал, как встретил Сая. Его всегда удивляли и его манеры, и неприспособленность к жизни среди мародеров. Что же, наверно, теперь Сай будет удивляться неспособности Вика вращаться в высшем обществе….

— Готово, — сухо доложил Финн. — Запрет удалён. Не приостановлен, а именно удалён. Контур перестроен, Майордом принял его как волю Дома.

Сай встал.

Потолочный динамик затрещал, и все услышали ровный, плоский голос.

— Лорд Сайрус, — сказал Майордом. — Профиль наследника восстановлен полностью. Ожидаю распоряжений.

Все смотрели на Сая, ставшего в одни момент из непризнанного никем ничтожества владетельной особой.

Несколько секунд парень стоял, раздумывая, затем произнес:

— Позже. Все распоряжения — потом.

И сел обратно к отцу.

— Ну что, — тихо сказал Кальдекотт. — Получил, чего хотел?

Сай помолчал несколько секунд, потом поднял глаза на отца.

— Я думал, мне нужно, чтобы дом меня признал. Я за этим шёл. Столько пытался этого добиться.

— И?

— А оказалось, мне нужно было услышать, что ты не отказался от меня.

Кальдекотт закрыл глаза.

— Дурак ты, Кид, — проворчал он. — Весь в мать.

Через несколько минут он начал снова отключаться.

Это видел даже Вик: речь пошла с задержками, пальцы начали отпускать край капсулы, а одну фразу Кальдекотт так и не закончил.

— Всё, — отрезала Эль. — Хватит на сегодня.

— Погоди, — Кальдекотт открыл глаза. — Финн. Майордом. Оба здесь?

— Здесь, лорд.

— Пока я не встану на ноги, дела дома Гринсволд ведёт мой сын, — Кальдекотт говорил уже совсем медленно. — Всё, что он приказал, — в силе. Всё, что прикажет дальше, — тоже. Он наследник, и он имеет на это право. Принято?

— Принято и зафиксированно.

— Отец, — сказал Сай, — я тебе всё расскажу. Многое изменилось — люди, машины, служба — всё по-другому.

— Расскажешь, — согласился Кальдекотт. — Когда я смогу быть в сознании дольше десяти минут. И имей в виду, спрашивать я буду с тебя.

— Знаю.

— Вот и хорошо.

Эль подняла руку, и Вик отошёл к двери. Створка капсулы поползла на место.

Кальдекотт нашёл глазами сына в последний раз.

— Кид.

— Я тут.

— Я рад, что ты вернулся.

Он ещё договаривал, а створка уже встала, и по внутренней стороне пошла матовая дымка. Стойка перещёлкнулась на лечебный сон.

И тогда, в наступившей тишине, потолочный динамик отозвался ровным домовым голосом:

— Лорд Сайрус. Медицинский блок переходит в закрытый режим. Ожидаю распоряжений!

Сай постоял ещё немного, глядя на матовое стекло. Потом поднялся и пошёл к двери, а по дороге вытер лицо рукавом, быстро, не оборачиваясь.

— У нас много дел, Вик — только и произнес он. — Надо восстанавливать поместье.