— Повтори!

Голос сел у Сая на середине слова.

— Финн, скажи это ещё раз.

— Ну да, профиль наследника есть в системе, — терпеливо отозвался Финн из коммуникатора. — Действительный, с твоим именем.

У парня перехватило дыхание. Не веря ушам, он переспросил:

— А если это старая запись? Может, её забыли стереть, может, там вообще не я, может…

— Я её своими глазами видел.

Роук и Клегг придвинулись ближе и уставились на коммуникатор в руке у Вика.

— Финн, ты когда это нашёл?

— Только что. Я ваш дом по кускам разбираю, командир, до прав доступа руки дошли сегодня.

— Что же ты молчал⁈ — набросился на него Вик.

— А я и не думал скрывать! Увидел — и сразу доложил. Вы бы ещё спросили, почему я вчера не рассказал про то, чего вчера не видел.

— Умыл, — крякнул сзади Клегг.

— Помолчи.

— Ладно, — сдался Вик. — Что там записано?

— Генетика сошлась целиком, ни одного расхождения. В графе рода — Гринсволд, ниже — наследник, законный. А слова «бастард», которое вы так часто говорите, в системе нет, я искал.

— Тогда почему Майордом его не слушает? — не понял Роук.

— Потому что поверх профиля отдельно повешен запрет. Сама запись целая и рабочая, а он лежит сверху и велит Майордому не отзываться на запросы Сая.

— Так чего мы ждем? Снимай! — велел Вик.

— Не могу. Он сидит не в правах, а глубоко, в БИОС, мне туда не дотянуться.

— Кто поставил?

— Неизвестно. Ни имени, ни даты, ни отметки о внесении.

— Так не бывает! — яростно скребя бакенбарды, выпалил Клегг.

— Вот и я о том же, — согласился Финн. — Значит, заметали за собой следы. Причём аккуратно, а не как тут у вас принято.

— Красота, — протянула в общем канале Мара. — Кто-то нахимичил, а мальчишку два года держат на привязи. Обожаю Высокородных. Скоты, а не люди.

— Венн, не флуди в эфир, — бросил майор.

Сай молчал так долго, что Вик успел испугаться. Затем тихо произнес:

— То есть я не бастард.

— Чистая линия, — подтвердил Финн. — Кровь отцовская, так и записано.

Сай коротко засмеялся, будто икнул, тут же зажал себе рот и отвернулся. Плечи его подрагивали. Все терпеливо ждали, пока он придет в себя.

Успокоившись, Сай заговорил, глотая слова:

— Он же мне говорил! Отец с самого начала твердил, что это ошибка, что он разберётся, а я решил, что он меня просто жалеет. Я два года считал, что он врёт из жалости! И Дом меня, оказывается, не выгонял.

— Нет. Тебя выгнал живой человек, Вот его и найдём, — согласился Вик.

Вик дал себе несколько секунд порадоваться за друга, но мысли вернули его обратно к делу.

— Раз запрет поставили руками, то руками его и снимут, — объявил он. — Роук, где сейчас Оливия?

— В восточных покоях, под замком, — буркнул Роук.

— Пошли!

— Зачем? — не понял Клегг.

— А затем, что этой сучке надо сообщить про её драгоценного Айвена и про блок Майордома разом, — отрезал Вик. — И я хочу видеть её лицо, когда она это узнает.

* * *

Оливия стояла у окна и не обернулась, когда они вошли.

За те дни, что она тут просидела, в комнате ничего не изменилось: постель заправлена, на столике нетронутый ужин. У зеркала в ряд разложены гребни и склянки, и каждая дороже, чем Вик зарабатывал за год на станции. У двери переминался егерь с плазмоганом.

— Лорд Айвен Десмонд убит сегодня в поле, — доложил Клегг. — Его отряд уничтожен. Оба их космолёта достались нам.

Оливия обернулась. Пальцы, лежавшие на подоконнике, на секунду сильнее сжались. Но она тут же овладела собой, лицо приняло прежний невозмутимый вид.

— Кто это сделал? — спросила она.

— Я, — сказал Вик.

Она посмотрела на него ледяным взглядом, как на врага, с которым ещё не сведены счёты.

— Разумеется.

— Не сильно она плачет по жениху, а Сай? — криво усмехнулся Вик, поворачиваясь к напарнику. — Ну что, скажи ей свою новость.

— Майордом меня не отвергал, — играя желваками на лице, произнес Сай. — Никакого отвержения не было вообще. Профиль в системе целый, генетика подтверждена, я записан законным наследником рода. А запрет поставили сверху — кто-то из дома.

Пока Сай говорил, Вик не сводил с Оливии глаз. Он всматривался в её лицо, пытаясь заметить перемену во взгляде, но оно оставалось невозмутимым. Она вполне могла сама поставить запрет, а могла узнать о нём только сейчас. Понять, что из этого верно, было невозможно.

— И что, — процедила Оливия, — ты пришёл, чтобы я тебя поздравила?

— Я хочу сказать, что вам это с рук не сойдёт!

— Закончил? — Она перевела взгляд на Вика. — А тебе что нужно?

— Кто заблокировал доступ для Сая?

— Не знаю.

— Как его снять?

Оливия молчала.

— Давай код от ангаров, — бросил Вик. — Твой личный. Диктуй!

— Нет.

Вик кивнул, как будто согласился, и подошёл вплотную.

— Слушай сюда. Внизу деревня, которая сегодня весь день собирала своих по дворам. Их там за сотню, и они пока не знают, кто открыл Десмондам ворота. Я тебя туда сведу, поставлю посреди площади и уйду. Знаешь, что с тобой будет?

Оливия не отступила и не отвела глаз, но кровь отхлынула у неё от лица, и Вик это заметил.

— Вик… — тихо позвал Сай.

— Не лезь!

— Вик, нет! — Сай подлетел и встал между ними. — Даже если она назовёт код, откуда нам знать, что он настоящий? Майордом её слушает, а нас — нет. Введём его — и неизвестно, что именно запустим. Может, он вообще активирует самоуничтожение?

— А если проверить?

— Чем? — Сай смотрел на него снизу вверх и не двигался. — Это не пароль, а команда. Проверяют её только одним способом. Выполняют.

— Слушайте меня внимательно, все трое, — надменно произнесла Оливия. Страх в её глазах быстро сменился презрением. — Вы сегодня выиграли один бой у деревни — это всего лишь две роты. Фи! Дом Десмонд после такого и разговаривать с вами не станет. Вас просто закопают!

— Да и хрен с ним, переживём! — не выдержал Клегг.

— За ним стоят Кэрроу и Вальдейн, — продолжала она, даже не повернув к нему головы. — У них вместе три голоса в ассамблее, а у вас — ни одного.

— У нас власть над поместьем, — упрямо сказал Сай.

Оливия повернула голову в сторону Сая и хищно улыбнулась

— Чепуха, мой мальчик. Великие Дома это поместье уже поделили: единственный законный наследник Гринсволдов — Дин, и он сейчас у Десмондов, в тепле и под присмотром. А ты — всего лишь подросток, за которым ходит полсотни космических бандитов и местных ренегатов. С вами не будут спорить о правах, даже разговаривать не будут. Вас всех вышвырнут! Через год поместье разделят соседи, тут будут чужие арендаторы, а вас никто и не вспомнит.

— Меня точно вспомнят, — сказал Вик. — Элай уже знает, как меня зовут.

— Ещё бы, — кивнула она. — Вот он-то тебя и прикончит.

Понимая, что от Оливии им больше ничего не добиться, они вышли из покоев. В коридоре Сай остановился, чтобы собраться с мыслями, снял очки и стал протирать их.

— До сих пор не могу привыкнуть к мысли, что я дома. После астероида все вокруг такое родное…

Вик только вздохнул. До его дома было очень, очень далеко.

— Пойдём, — произнес Сай. — Покажу тебе кое-что.

Они отправились в левое крыло. Сюда Вик за все дни так и не заходил: чинить там было нечего, ставить в караул некого.

Коридор кончился дверью без замка. Сай толкнул её, пошарил ладонью по стене, и под потолком неохотно разгорелась световая лента.

— Это мой кабинет. Тут я должен был учиться управлять поместьем.

Комнату никто не трогал: постель заправлена, на столе стакан с высохшим на дне чаем, на спинке стула куртка, которая Саю теперь стала бы мала в плечах. Всё стояло ровно так, как два года назад, но на всём лежал заметный слой пыли.

— Сюда даже не заходили, — удивился Сай. — Видимо, не ждали,

На станции Вик всегда первым делом прикидывал, сколько стоит какая-нибудь вещь, и эта привычка водилась за ним до сих пор. Он прошёл вдоль полок, осматривая модели кораблей на кронштейнах, собранные вручную: за одну такую в доках Уорриора надо было бы работать месяц.

— Ты тут жил один?

— Ну да.

— У нас в такой жило четверо, и ещё один приходил спать в коридоре, — сообщил Вик. — Правда, потом смогли снять отдельную каюту, но маме пришлось отдавать за нее пол-зарплаты.

Между моделями на полке стояла фотография в рамке. Сай подошёл, повернул её ровнее, хотя поправлять было нечего.

— Мать, — сказал он. — Девять лет уже, как ее нет…

Вик посмотрел. Женщину сняли в саду, вполоборота, и лица было почти не разобрать.

— Тут плохо видно.

— Она вообще сниматься не любила. — Сай протёр стекло рукавом, хотя пыли на нём не осталось. — Мне было пять. Я её лица без фотографии… не помню совсем.

Он постоял ещё секунду и отошёл к стене.

Там под серым чехлом стояло кресло. Сай стянул чехол и бросил его на пол.

Вик узнал вещь сразу: рама на низком основании, откидная дуга с обручем, две рукояти на подлокотниках, и на левой — тяговое колёсико под большой палец, которое он нашёл бы в темноте. Игровой сет, позволявший любому подростку почувствовать себя космическим пиратом или контрабандистом.

— Вот это да!

— У тебя такой был? — спросил Сай.

— Похуже, — усмехнулся Вик, обходя кресло кругом. — Подержанный, дуга с другой машины, обруч болтался и ужасно скрипел. Мать взяла на мои двенадцатью. Потом полгода мы экономили на еде, но зато как я на нём летал! А этот твой работает?

— Наверно. Сейчас посмотрим…

Сай сел, поднял дугу и щёлкнул чем-то под сиденьем. Обруч засветился по краю, стена напротив погасла и стала экраном, и по ней поползли строчки.

— Ого! — обрадовался Сай. — Всё моё на месте. Даже сохранённые полёты!

Вик встал у него за плечом и вёл глазами по списку, пока не наткнулся на нужную строку.

— «Перехват».

— Ага, — почему-то развеселился Сай. — Правда я его не любил, он в атмосфере как утюг.

— Ничего подобного. Это просто ты не умеешь.

— Это я не умею? Да я третью кампанию прошёл!

— На лёгком?

— На среднем!

— Ладно, поверю, — милостиво согласился Вик, дважды прошедший третью миссию на «невозможном». — Один летал?

— А как ещё?

— Вот поэтому и не умеешь. В одиночку ты там никто. Надо команду из четырёх интерцепторов, и они цели между собой разбирают: трое бьют в лоб, четвёртый в это время заходит сзади. Понял? Звеном надо!

— А с кем мне было летать вчетвером, — буркнул Сай, и Вик замолчал.

— Ладно. Верхний режим ты хоть применял?

— Это где из атмосферы выходят? Один раз… Меня там сразу расфигачили.

— Ну так! В тропосфере всех новичков разбирают на части, потому что наверху тяга не так работает: воздуха нет, и давление надо опускать, а не давить. Отпускать! А все давят, идохнут.

Сай засмеялся и повёл рукоятью, пробуя. Экран качнулся, и картинка поплыла вбок.

— Косо ведёшь!

— Сам такой!

Они провозились так минут десять, но детская забава вскоре наскучила. Сай начал зевать через слово, а потом замолчал совсем.

Вик отошёл к окну. Уорриор стоял над лесом — огромный, рыжий, в половину неба, по нему тянулись тёмные полосы неистовствавших на планете ураганов. Где-то там, в платном крыле хосписа, лежала мать.

Конечно, он оплатил ей девяносто суток, но когда теперь удастся сделать это вновь? Он начал считать, сколько из них ушло, но сбился. Выходило пятнадцать или семнадцать. Ну точно меньше двадцати.

Значит, оставалось семьдесят с чем-то суток. Денег на следующие девяносто не осталось. А главное, отсюда, из поместья Сая, с Уорриором нет связи.

От игрового сета донеслось ровное сопение. Сай в кресле уже спал, откинув голову и даже не сняв очков.

Вик тихо выключил свет и вышел.

* * *

Наутро в ониксовой гостиной собрали военный совет. Пришли Клегг, Роук и Кэндалл, Сай сел с краю с декой под мышкой. Клегг и Роук мрачно оглядывались на непривычную им роскошь обстановки, но другого стола, за который влезли бы все, в доме не нашлось. Финн говорил из коммуникатора, положенного посреди стола, майор — из своего шагохода со двора.

— У нас четыре вопроса, — сказал Вик. — Первое: снимается блок или нет. Второе: кто его туда мог поставить. Третье: что Сай может сделать уже сегодня, пока эта дрянь стоит. И четвёртое: у нас двести человек в казармах, у которых нет командиров. По порядку. Финн, начинай!

— Блок не снимается. Во всяком случае, мне не удалось, а я тут единственный, кто вообще туда смотрел.

Помолчав, Финн добавил.

— Это не обычный запрет, который можно снять через систему. Он встроен в саму машину, и добраться до него можно только через родовой ИИ. А он меня туда не пускает.

— Кэндалл?

— Наверху ещё можно что-то отключить, командир. А тут всё глубже — в самой системе. И я туда не полезу. Можно такого наворотить, что все заблокируется нахрен, и потом уже не исправишь. Полезете в профиль наследника — он решит, что запись поддельная, и сотрёт её вместе со всеми записями о том, что мальчишка вообще был на свете. Снимать тогда станет нечего!

— Отставить самодеятельность, — вмешался майор. — Рисковать нельзя. И так по грани ходим.

За столом стало тихо. Сай снял очки, посмотрел на них и надел обратно.

— То есть трогать пока нельзя, — подытожил Вик.

— По крайней мере, никому из тех, кто сидит в этой комнате.

— А кому можно?

Сай ответил почти сразу. Похоже, он уже не раз задавался этим вопросом.

— Жрецам. У Ордо Квантория Санкта есть люди, которые работают с родовым доступом напрямую. Только они разбирают спор о наследстве год, берут долю в хозяйстве и сажают своего человека следить, чтобы доля шла исправно. И уж точно они не помогут нам без разрешения Губерантора.

— Года у нас нет, — отрезал Вик. — Что ещё?

— Ещё есть Тёмные Ордена. Про них никто ничего толком не знает, но они есть. Берут дорого и делают быстро, без разбирательства и без доли, а работа их считается святотатством, и заказчик отвечает наравне с исполнителем.

— Сколько берут?

— Я тебе уже говорил. Девяносто одна тысяча солидов. — Сай смотрел в стол. — Я поэтому и нанялся к Боргу. Два года высчитывал, много ли мне ещё собирать, и…

Он резко осёкся и не стал договаривать.

— За такие деньги я тебе сам этот запрет сниму! — фыркнул Клегг.

— Не святотатствуй.

Вик нервно шагал от стола к окну, пытаясь придумать выход из ситуации. Двери захлопывались перед самым его носом одна за другой.

— Ладно, а если посмотреть на все это с другой стороны. Раз снять блокаду — это так сложно, значит и поставить ее было нелегко? Вероятно, сюда приезжал жрец одного из Темных Орденов, и делал это тайно, ведь тогда лорд Кальдекотт был еще здоров. Этот кто-то был в поместье, его кто-то встречал и открывал ему двери. Роук, кто в поместье служит дольше пяти лет?

— Человек тридцать.

— И слепые через одного, чёрт бы их драл, — вставил в канале Дрейк. — Я у вас во дворе третьи сутки стою, хоть бы кто диагностику провел.

— Дрейк, — сказал майор.

— Молчу.

— Всех сюда! — распорядился Вик. — По одному.

Занялись допросом прислуги. Их водили до полудня, и всё безрезультатно. Прислуга держалась ровно и отвечала одинаково: господин Кёнигсби вёл хозяйство, разумеется, к нему годами ходили техники, поставщики, счетоводы и люди из управы, а запомнить их всех никто не мог.

Сай сидел рядом и называл каждого по имени, едва тот входил. Вик сначала не понял, зачем это нужно, но потом заметил, что люди ведут себя иначе после личного общения с наследником.

Двенадцатой привели старуху в переднике поверх платья. Роук назвал её Хэтти и сказал, что она держит бельевую тридцать один год.

— Хэтти, — позвал Сай. — Ты мне зашивала карман, когда я лазил за сладким.

— Целых три раза, молодой лорд, — хмыкнула она. — И под конец уже ниткой не в цвет.

— Расскажи, кто ходил к господину Кёнигсби.

— Так все ходили!

— А кто не как все?

Старуха посмотрела на дверь, потом на Роука, потом опять на дверь.

— Господин управляющий не велел про это… — Она запнулась. — Не велел, и всё.

— Он позавчера ушёл к Десмондам, — ровно сказал Роук. — И увёл с собой ребёнка Оливии. Вряд ли он уже вернется.

Хэтти помолчала, взялась за передник и стала мять его край в мелкую гармошку. Мяла она долго, пытаясь собраться с духом, и никто её не торопил.

— Три года назад, по осени, — начала она наконец. — Приехал один. Господин управляющий встречал его сам, у нижних ворот, а не у крыльца. Никому его не назвал и не представил, хотя он у нас всякого гостя представлял, даже возчиков. И повёл не в дом, а в служебное крыло.

— Как он выглядел?

— Не разглядела. В плаще с капюшоном, а капюшона он не откинул ни разу, хотя стояла жара. — Она подумала. — Руки только запомнила. Руки белые, нежные.

— Долго пробыл?

— От обеда до темноты. Нас тогда из нижнего коридора убрали всех, сказали — трубу смотрят. А трубы там сроду не проходило.

— Кто ещё его застал?

— Мадж их вела мимо кухни. И старый Пирс ключи сдавал не в свой час.

Обоих привели, и оба сказали то же самое, каждый со своей стороны: закрытое на день крыло, снятый караул у прохода к машинным узлам, к вечеру всё вернули как было. Пирс помнил ещё, что ключи у него тогда приняли не считая, чего в поместье не делалось никогда.

— Финн, — окликнул Вик. — Три года назад, осень. Что у тебя в журналах?

Через секунду техник доложил

— За тот период никаких внешних посетителей не значится.

— То есть чисто.

— Слишком! Так не бывает, командир — люди всегда оставляли кривые записи задним числом, с помарками. А этот будто заново переписали набело.

Вик оглядел стол. Клегг смотрел в столешницу, Роук — на Сая. Тот сидел прямо, положив обе руки перед собой, и не двигался. Никто явно не понимал, что с этим делать.

— Итак, что мы имеем, — подытожил Вик. — Три года назад Кёнигсби привёл в дом неизвестного человека, который не числится в журнале посетителей, и в тот же день закрыли проход к машинам. После этого Сая перестала признавать система. Кто был под капюшоном и кто ему заплатил — не знаем.

— Я думал, это просто ошибка, — произнес Сай.

— Никакой ошибки не было.

— И отец так считал. Он два года просил пересмотра! А тот, кто это сделал, ходил мимо и здоровался с ним.

Вик успокаивающе положил руку ему на плечо.

— Мы его найдём, но не сегодня. Сейчас давайте решать то что может помочь нам сегодня. И главное здесь — разобраться с людьми в казармах. Двести человек могут быть нашими сторонниками или противниками.

— Их сто девяносто шесть, — поправил Роук. — И посланники от них уже полчаса топчутся внизу, просят, чтобы приняли.

— Серьезно? Зови сюда!

Роук бросил приказ в коммуникатор, и вскоре его егеря ввели в Ониксовую гостиную шестерых младших офицеров в разномастных мундирах.

Вперёд шагнул старший и назвался:

— Унтер-офицер Оуэн Бирн, тридцать один год службы, гарнизон дома Гринсволд. Мы просим, чтобы нас принял молодой лорд! — браво выговорил он.

— Вот он, перед вами. — ответил Вик. — Сначала я спрошу: вы третьи сутки сидите в казармах. Нас атаковал чужой клан, поместье и деревню атаковали Десмодны. За вас дрались чужаки, а вы, двести человек, сидели по казармам на койках. Почему?

Бирн не отвёл глаз.

— Потому что нам не отдавали приказа выйти, а сами мы уйти из казарм не могли.

— Кто именно не давал?

— Наши офицеры. Капитан Ролф и с ним двое. Приказали не вмешиваться. Потом их увели и посадили под замок.

— И вы сидели.

— Мы ждали, пока станет ясно, чья теперь в поместье власть.

Роук шагнул вперёд и встал так, чтобы Бирн смотрел на него.

— Про капитана Ролфа послушай меня. Его и двоих других закодировали на лояльность леди Оливии. Не лорду. А именно ей! Мы даже не могли убедить его перейти на сторону молодого лорда — он бы сразу же погиб.

— Как это — погиб? — не понял Бирн.

— Так работает кодировка, — жёстко сказал Роук. — Носитель об этом не знает и узнать не может. Твой капитан выполнял приказ системы.

Бирн ничего не сказал. Он стоял всё так же прямо, но кадык у него дёрнулся, и он посмотрел в сторону деревни, туда, где произошел бой.

— Значит, вот как оно… — выговорил он наконец. — Ясно.

— Слушай далее. Майордом не отвергал молодого лорда.

Унтер-офицер дрогнул.

— Это правда?

Вик положил коммуникатор на перила.

— Финн. Скажи им.

— Профиль наследника есть, — сказал Финн. — Генетика подтверждена целиком, ни одного расхождения по маркерам, в графе рода — Гринсволд. Отвержения нет и быть не могло. А запрет поверх поставлен руками и без отметки о внесении.

Шестеро вошедших молча переглянулись между собой.

— То есть парня оговорили, — глухо сказал кто-то сзади Бирна.

— Именно так, — подтвердил Финн.

Бирн повернулся к Саю, который всё это время стоял на две ступени выше и не проронил ни слова.

— Молодой лорд. Гарнизон готов присягнуть вам!

Сай, не ожидав такого исхода событий, не нашелся что сказать. Посмотрел на Вика, но тот отвернулся и стал разглядывать козлы с плазмоганами.

Он мог бы ответить за Сая и принять решение. Он уже недели три отвечал за всех и за всё, и так выходило проще и быстрее. Но сейчас обращались не к нему, а к наследнику.

— Я не умею командовать, — сказал Сай.

— А мы этого и не просим, — мягко поправил Бирн. — Мы просим принять присягу.

Сай постоял ещё пару секунд в раздумье и кивнул.

— Я принимаю присягу — дрогнувшим голосом произнес он. — Где пройдет церемония?

— Полагаю, на плаце перед казармой — предложил Роук.

* * *

Плац оказался покрытой пластиковыми плитами площадкой между казармами и конюшнями. Солдаты уже приготовились к присяге: четыре строя, по четыре шеренги каждая, в старых серо-зелёных мундирах дома Гринсволд, с непокрытыми головами, с плазмоганами наизготовку.

Вик встал сбоку у стены конюшни, вместе с Роуком и Клеггом, и специально отошёл на пять шагов дальше, чтобы никто не подумал, будто за спиной у мальчишки кто-то стоит.

Сай вышел на середину. Он был на голову ниже первого ряда, в куртке не по росту, и очки ему пришлось поправить дважды.

— Меня зовут Сайрус Гринсволд, — сказал он, и голос у него на первом слове сорвался от волнения.

По строю не прошло ни одного шепотка, никто даже не усмехнулся.

— Три года назад в наш дом в тайне привели неизвестного, который поставил запрет на моё имя. Дом меня не отвергал — но он не мог меня отвергнуть, потому что я наследник династии Гринсволдов, это записано, и Финн вам это подтвердит хоть сейчас, если кто-то не верит моим словам. — Сай перевёл дух. — Мой отец жив. Он в медблоке и не отдаёт приказов, потому что его отравили в собственном доме. Дом Десмонд пришёл на нашу землю и сжёг нашу деревню, и он придёт ещё раз. У меня нет для вас никакой хорошей новости, кроме одной: я никуда отсюда не уйду.

Он замолчал и, кажется, хотел добавить что-то ещё, но не нашёл слов.

— И я принимаю вашу присягу.

Бирн вышел из строя, развернулся лицом к своим и поднял руку.

— Дом Гринсволд! — крикнул он. — Кровь свидетельствует!

— Честь и верность! — ответили четыре коробки, и Вик вздрогнул: он не ожидал, какой звук дают двести глоток разом.

Бирн опустил руку и заговорил один, медленно, отделяя слово от слова.

— Я, Оуэн Бирн, унтер-офицер дома Гринсволд, признаю Сайруса, сына Кальдекотта, законным наследником рода и хозяином дома. Ставлю себя в его список. Иду, куда поставит. Стою, пока стоит дом. Кровь моя дому, рука моя дому, имя моё в записи.

Он поднял голову.

— Да услышит машина!

— Да услышит машина! — сказал строй. — Да запишет и не сотрёт!

Вик стоял у стены и слушал, как это идёт по рядам во второй раз и в третий, и смотрел на Сая.

Сай не двигался. Плечи у него поднялись, руки держал по швам слишком плотно. Его явно трясло от волнения, хотя он изо всех сил старался этого не показывать. На середине второго повтора он несколько раз быстро моргнул, но к очкам не потянулся.

Но Дом не отозвался. Ни один экран во дворе не зажёгся, ни один динамик не щёлкнул, и на стене казармы, где висела панель домовой связи, как была серая полоса, так и осталась. Двести человек назвали Сая хозяином, а машина, которой они это сказали, их проигнорировала.

Сай тоже это заметил. Вик увидел, как он на секунду скосил глаза на панель и тут же вернул взгляд на строй.

— Бирн, — окликнул Сай, когда стало тихо. — Сколько вас?

— Сто девяносто шесть, молодой лорд.

— Офицеров не осталось совсем?

— Ни одного. Только унтеры.

— Тогда так. Оуэн Бирн, я произвожу вас в лейтенанты. Назовите ещё троих толковых солдат, которых вы сами поставили бы над людьми, и я подпишу их назначение на унтер-офицерский чин. Все решения временные, до того дня, как отец встанет и решит по-своему.

— Есть! — гаркнул Бирн.

— Роты остаются как были, людей не перемешивать, а к каждой я прикреплю по двое из Вольной Роты. Не командирами, а инструкторами и для связи. Кто не согласен — пусть скажет мне прямо сейчас.

Никто не отозвался.

— Получили двести штыков за одну речь, — тихо восхитился Клегг. — Я, когда набирал армию, на такое кучу солидов тратил, а тут пацан справился одной болтовней!

Бирн скомандовал, и солдаты начали расходиться. Сай остался стоять там, где стоял, пока не разошлись все до последнего.

* * *

От казарм Вик ушёл в приподнятом настроении. Увы, продлилось оно недолго. Если с живой силой вопрос решился, то дроны-интерцепторы оставались под контролем ИИ. На них речи Сая никак не действовали.

— По ангарам дронов — ничего, — подтвердил Финн. — Ворота, питание, стойки внутри — всё на ИИ- контуре. Я их сейчас даже открыть не смогу.

— Присяга солдат ничего не поменяла?

— Это дело между людьми, командир. Машине на неё плевать. Майордом слушает лорда, а лорд все еще в коме!

Вик в отчаянии понял, что несмотря на все успехи, триста с лишним пехотинцев и четыре шагохода — слишком слабые силы протии Десмоднов и их союзников. У них теперь есть кому копать окопы, но если никто не прикроет их с воздуха, все кончится одной хорошей бомбардировкой.

— Тогда пошли в медотсек. Посмотрим как идут дела у лорда!

Покои лорда оказались самой холодной комнатой в доме — кондиционеры работали на полную мощность. Медкапсула стояла посреди, длинная и белая, и от неё в пол уходили три жгута кабеля, прихваченные скобами наспех: питание кто-то тянул в обход.

Кальдекотт был удивительно похож на Сая: тот же длинный нос, те же тонкие руки поверх покрывала. На спящего он не походил, на мёртвого тоже: его как будто отставили в сторону и забыли.

— Дышит сам, — хмуро доложил парамедик Роты. — Состояние стабильное. Мы его третьи сутки наблюдаем. Он с тех пор ни разу не пришёл в себя, но и хуже ему не стало.

— Так и будет лежать?

— Столько, сколько работает капсула.

— Можно ли привести его в чувство?

Парамедик развёл руками.

— Я не врач, командир. Я умею вынуть человека из огня и довезти живым, и то не всякого. Тут надо чистить кровь и поднимать то, что этот токсин посадил, а чем поднимать — не знаю. У нас в Роте таких и не водилось.

— Притащите сюда врача!

Врача привели под конвоем. На этот раз Вик с ним не церемонился. Выхватив у егеря плазмоган, наставил его в лицо отравителя и прорычал:

— Слушай сюда, урод! У нас тут война, и твоя жизнь теперь ни стоит ни гроша. Или ты сейчас же выкладываешь нам все, или твоя голова превратится в головешку. Проям как у Айвена Десмонда!

Врач затрясся. Слух о гибели племянника могущественного лорда успел опбететь все поместье.

— Я расскажу всё, что знаю… — залепетал он.

— Ну? Чем травил?

— Тимьянка… — голос врача сорвался от страха. — Медленный алкалоид, накопительный, пять капель в неделю. — Губы врача дрожали, лоб покрыла испарина. — Мне известна дозировка, известно, как он идёт по крови и через сколько дней оседает в печени. Я его тридцать месяцев вёл.

— Как выводить?

— Не знаю.

Ствол плазмогана уперся прямо в лоб эскулапа.

— Ты его два с половиной года травил и не знаешь, чем это отменить⁈

— А я и не должен был! — крикнул врач и тут же испугался собственного крика. — Меня этому не учили! Мне дали склянку, дозировку и срок, и всё. Тимьянку выводят аппаратом, за две недели, и такая машина на Кене одна, у Дома Вексфорд, и туда лорда Гринсволда не пустят.

— А если бы пустили?

— Не доедет, — прошептал врач. — Его из капсулы не вынуть, он этого не переживёт.

Врача увели. Вик остался стоять там, где стоял, и минуты полторы не мог придумать ни одного следующего шага.

Он мог договориться с вооружённым человеком, найти слабое место в чужой машине, убедить того, кто сильнее него, и уйти до того, как всё закончится плохо. Но здесь ни одно из этих умений не годилось. В капсуле лежал человек, которому нельзя было ничего объяснить или соврать. Машина не оставляла места для торга, а добраться до её систем Вик не мог.

— Эй.

Эль стояла в дверях. Голос у неё за сутки почти вернулся, только садился на длинных словах.

— Ты чего тут, с пушкой наперевес?

— Ничего.

— Вижу, как «ничего». — Она подошла, посмотрела на капсулу, потом на него. — Вик. Тебе это правда так важно?

Он хотел ответить коротко, но не смог и почему-то ответил длинно.

— Да, черт возьми. Важно. Из-за себя, из-за нас всех, из-за Сая. Я умею драться, выкручиваться из любого дерьма, выживать — так вообще талант, мать гордилась бы, если б знала. — Вик мотнул головой в сторону капсулы. — А тут все эти Майордомы, коды доступа, и какая-то тимьянка… Тут я бессилен. И вот стою над этим лордом и жду, что сейчас что-нибудь придумаю, потому что я же всегда нахожу выход, а тут ничего не могу поделать. Ни-че-го!.

Эль выслушала его до конца и не перебила ни разу, чего за ней отродясь не водилось.

Потом участливо коснулась его плеча.

— Ладно. Я попробую.

— Что именно?

— Вывести его.

— Как?

Вместо ответа Эль вышла и вернулась с плоским чехлом, который Вик у неё видел, но ни разу не спрашивал, что в нём. Она положила чехол на столик и раскрыла.

В гнёздах лежали медицинские картриджи, какие-то ампулы, блистеры и тубы — все без наклеек. Ниже — два прибора: толстый браслет с иглами по внутренней стороне и вторая штука, ни на что не похожая, с двумя раструбами и колесом посередине.

Вик не сразу понял, откуда это у нее, а когда узнал, у него стало нехорошо в животе.

— Это из сейфа Барона?

— Именно оттуда.

— Эль. Ты вообще знаешь, что это?

— Конечно. Правда, никогда не пользовалась, но надо ведь с чего-то начинать, правда?

Ничего больше не говоря, Эль стала выкладывать ампулы и тубы ряд.

— Ты хоть соображаешь, что будет, если ошибёшься? Он единственный, кто может отдать дому команду. Не говоря о том, что это убьет Сая.

Эль вспыхнула негодованием.

— Все я знаю, и получше твоего! — отрезала она. — Не считай меня дурочкой, что не ведает, что творит.

Вик мрачно замолчал, соображая. Это казалось безумием… но другого выхода не было.

— Ладно. Прежде чем что-то применять, посадишь рядом парамедика, — велел Вик. — И Кэндалла, чтобы он смотрел за капсулой. Одна ты тут не работаешь, и это не обсуждается!

— Договорились. Ты, главное, не дергайся. Все будет норм!

— Надеюсь. Если что-то пойдёт не так — останавливаешься сразу. Не рискуй.

В ответ Эль лишь хмыкнула и вернулась к ампулам.

Вик постоял ещё немного, глядя, как она колдует над пробирками, но тут его окликнули. В коридоре уже ждал Клегг.

* * *

— Вик, караулы на ночь из какого отряда ставим? На тех, что сейчас присягнули, можно положиться?

— Можно, но надо присмотреть, — устало отозвался Вик.

Пройдя с ним по коридору до лестницы, там Вик остановился.

— Клегг. Где сейчас ополчение?

— На выгоне за околицей. Учатся помаленьку.

— И как они?

— Не то чтобы, что-то выходит…

— Пошли посмотрим.

Как идёт учёба, было слышно уже издали.

— Ствол! Ствол опусти, кому говорю! В землю, а не в спину соседу!

Выглядело всё скверно. Люди не умели даже держать оружие правильно. Видно было, что бывшие фермеры и техники держали плазмоганы, словно мешок с картошкой. Тощий парень с нижнего двора при каждом шорохе резко поворачивал ствол, едва не задевая соседей. Только один, бывший водитель кроулера, держал оружие правильно, хотя тоже обращался с ним как с молотом.

Джем сидел на ящике поодаль, с ведром и кружкой, и смотрел. На коленях у него лежал плазмоган, пустой, без батареи, и мальчишка придерживал его обеими руками.

— Предохранитель! — надрывался декурион Новак. — Слева, под большим пальцем! Не сверху! Слева! Гарт, ты его сейчас в третий раз ищешь!

— Так он маленький, — оправдался Гарт.

— Зато дырка в тебе будет большая!

Кто-то прыснул, и Гарт засмеялся тоже.

В сторонке стояли три шагохода. Кажется, они нашли себе бесплатное развлечение.

— Командир, — задумчиво сказала в канале Мара. — А если дать им пойти на врага прямо так? Пусть попробуют, как умеют. Я бы на месте Десмондов обделалась от страха.

— Венн, — сказал майор. — Твои казарменные шутки неуместны.

— Нет, я серьёзно!

— У меня в учебке ровно такие же вахлаки были, — вмешался Дрейк. — Через год половина стала десантом, а вторая половина так и осталась Россами.

— Я всё слышу, — оскорблённо отозвался пилот.

— Так и задумано. Ты, летун, всегда всё слышишь и никогда ничего не понимаешь.

Новак постоял, глядя на них, потом махнул рукой.

— Всё. Отставить. Сдать оружие.

Все нестройно, но с завидным энтузиазмом двинулись исполнять приказ.

— В козлы, я сказал! — рявкнул Новак. — В козлы! Аккуратно, стволами вверх! Я вас до боя не доведу, вы себя раньше друг другу в задницы перестреляете!

Когда рекруты разошлись, Вик и Клегг подошли к декуриону.

— Ну что, как они?

Иеремия раздраженно повел плечом.

— Вы сами все видели, унтер-майор. У меня двое суток, и за это время я из них стрелков не сделаю. Врать не буду.

— Кендалл, — позвал Вик.

Техник, осматривавший сданные плазмоганы, подошел, на ходу вытирая руки.

— Скажи мне, а что они вообще умеют?

Тот поморщился, будто ответ был очевиден.

— Да всё, командир! — фыркнул он. — Сеять, косить, чинить механизмы. Дроидами управляют почти все. Вон у Мэлоу вообще четыре машины разом ходят. Ховер водит каждый третий, у кого есть. Кто побогаче, вообще сидит на пульте и гоняет технику по полям, не выходя со двора.

— Это как?

— Дистанционно. — Кэндалл удивился вопросу. — А как ещё? Пульт, экран, ручки. Старик Уинн сорок лет так и работает, у него спина не гнётся, он со двора не выходит вовсе.

Клегг начал что-то говорить, Кэндалл ему отвечал, но всё это стало уже неважным. Перед Виком вдруг ясно встала та ночная комната: пыль на полках, кресло под серым чехлом, откидная дуга, две рукояти и тяговое колёсико под большим пальцем. Вспомнил разговор с Саем: нужны четыре машины в звене, каждая разбирает цели, трое держат тебя спереди, а четвёртый заходит сзади.

А в ангарах этих машин стояли сотни. Да, не сельскохозяйственных дроидов. Но все равно — машин!

Ладони у Вика похолодели, лицо обдало жаром. Он вдруг понял, что всё это время не дышал.

— Сай! — позвал он.

Сай стоял в трёх шагах и разбирал с Роуком список ополченцев.

— А?

Вик подошёл вплотную. Голос у него сел, и пришлось начать заново.

— Вчера ночью. Твой сет. Ты сказал, такие есть у многих.

Парень непонимающе уставился на него.

— Ну да. В деревне почти в каждом дворе стоят. Где дети — там точно есть!

— У всех… — задумчиво повторил Вик.

— У всех, кроме совсем уж нищих. А что?

— Вот оно! То, что нам надо!