Из всех сестер-Нереид Фетида пользовалась особым влиянием среди богов (возможно, даже бóльшим, чем царственная Амфитрита). Она не была царицей и даже замуж вышла за смертного; она не ведала никакими особыми стихиями и хоть была причастна к морю, но не более, чем ее сестры. Зато ей посчастливилось уже в раннем детстве приглянуться Гере, и та взяла ее на воспитание. Позднее Фетида отплатила своей приемной матери, отказавшись разделить ложе Зевса, хотя царь Олимпа и принуждал ее к этому[955]. Зевс, если и обиделся на Фетиду, скоро восстановил с нею самые теплые отношения. Правда, Аполлодор упоминает (как одну из версий), что, после того как Фетида отказала царю, «Зевс в гневе решил выдать ее замуж за смертного человека». Но более убедительной представляется другая версия, которую излагает тот же Аполлодор (и не он один): «За право жениться на Фетиде ранее спорили Зевс и Посейдон, но Фемида предсказала им, что от Фетиды родится сын, который будет сильнее своего отца, и тогда оба бога отказались от своего намерения»[956].
Однажды Фетида оказала Зевсу очень серьезную услугу: Гомер сообщает, что, когда Гера, Посейдон и Афина собрались заковать своего царя и родственника, Фетида вызвала из преддверий Тартара гекатонхейра Бриарея. Это было очень мудрое решение: мятежники испугались одного его вида, и конфликт рассосался сам собой[957]. Правда, известно, что за участие в каком-то заговоре[958] (вероятно, в этом самом) Посейдон и Аполлон были на один год отданы служить тогдашнему царю Трои, Лаомедонту[959]. Но годичную службу, за которую они, кстати, должны были еще и получить оговоренную плату (правда, Лаомедонт им не заплатил)[960], никак нельзя даже сравнивать с бессрочным заточением в Тартаре, каковое могло грозить мятежникам, если бы дело дошло до прямого столкновения. Поэтому Аполлон с Посейдоном не могли особенно обижаться на Фетиду за ее вмешательство в этот конфликт.
Именно Фетида спасла новорожденного Гефеста, когда Гера сбросила младенца с Олимпа. Позднее, при посещении Фетидой дома Гефеста, бог-кузнец очень радовался своей гостье, восклицая:
Как? У меня, в нашем доме, достойная чести богиня,
Та, что спасла меня в час, как, сброшенный с неба, страдал я
Волею матери, Геры бесстыдной! Был хром я, и это
Скрыть захотелось ей. Много бы тут настрадался я, если б
В бухте меня не укрыли Фетида, а с ней Евринома, —
Дочь Океана, в себя же текущего кругообразно.
Девять годов украшенья различные я им готовил, —
Пряжки, застежки, витые запястья для рук, ожерелья,
Сидя в глубокой пещере; вокруг Океан бесконечный,
Пеной играя, шумел и бежал. Обо мне ни единый
Ни из бессмертных богов, ни из смертных людей там не ведал,
Кроме одних только спасших меня Евриномы с Фетидой[961].
Аналогичную услугу оказала Фетида и маленькому Дионису. Однажды царь Ликург, «с богами небесными ссору затеяв», набросился на воспитательниц Диониса «и по божественной Нисе[962] за ними гонялся». Испуганный ребенок кинулся в море, и там Фетида укрыла его от буйствующего царя[963].
В результате Фетида пользовалась огромным (в сравнении не только с рядовыми Нереидами, но и с олимпийскими богинями) влиянием на Олимпе. Она свободно входила в собрание богов, садилась около Зевса, причем Афина уступала ей место, а Гера собственноручно подносила золотую чашу[964].
Тем не менее обитала Фетида не на Олимпе, а в море вместе с сестрами[965] (кроме недолгого времени замужества, когда она жила в доме Пелея). Выходя замуж, Фетида в полной мере проявила себя как дочь Нерея: она принимала различные облики, чтобы не дать жениху овладеть собой[966]. Эта тактика при попытке избежать нежелательных контактов была вообще свойственна некоторым морским богам. Пользовался ею и морской старец по имени Протей.