Дочь Океана глубокотекущего, деву Электру
Взял себе в жены Фавмант. Родила она мужу Ириду
Быструю и Аэлло с Окипетою, Гарпий кудрявых[908].
Отец Ириды, Фавмант (Тавмант), был сыном Понта и Геи[909]. Ирида (в пер. с греч. – радуга), как и ее сестры гарпии, была крылатой, более того, «златокрылой»[910] – возможно, именно поэтому Зевс взял ее на Олимп, чтобы она служила посыльной у него и в какой-то мере у остальных олимпийцев. Гомер называет ее «ветроногая вестница Зевса»[911], «равная в скорости ветру»[912].
Ирида, несмотря на свое подчиненное положение, была вполне почитаемой богиней. Передавая богам волю Зевса, она могла комментировать ее и добиваться ее исполнения. Гомер рассказывает, что, когда Посейдон воспротивился воле царя Олимпа, Ирида сумела уговорить его. В результате Посейдон не только согласился выполнить приказ, но и признал, что вестница блестяще справилась с поручением:
Очень разумное слово, Ирида, сейчас ты сказала.
Благо, если посол и совет подает нам разумный[913].
Ириде доводилось выполнять и непростые задания. Иногда, для того чтобы добиться выполнения воли богов, она принимала чужие обличья. К Приаму она явилась под видом его сына Полита[914], к Елене – «образ принявши золовки, жены Антенорова сына»[915]. Ей доверяли и тайные поручения; когда Ирида по приказу Геры убеждала Ахиллеса вступить в бой за тело Патрокла, она сама призналась герою:
Гера меня посылает, преславная Зевса супруга,
Тайно. Об этом не знает ни Зевс, на высотах царящий,
Ни кто-нибудь из богов остальных, на Олимпе живущих[916].
Иногда Ириде приходилось погружаться на морское дно:
Вихря быстрей устремилась Ирида крылатая с вестью.
Посередине меж Самом и круто утесистым Имбром[917]
Бросилась в черные волны. И море под ней застонало.
В бездну она погрузилась, подобная гирьке свинцовой,
К рогу степного вола прикрепленной, которая книзу
Тянет крючок и готовит погибель прожорливым рыбам[918].
Порою Ирида должна была спускаться в Аид: оттуда она в золотой кружке доставляла на Олимп воду реки Стикс для клятвы богов…[919] Но иногда ей случалось путешествовать и по собственным надобностям. Когда братья-ветры предложили ей посидеть с ними в доме Зефира, она сказала:
Не до сидения мне! Я спешу к океанским теченьям
В край эфиопов, где вечно живущим богам гекатомбы
Будут они приносить; и я пировать там хотела б[920].
Вечно занятой Ириде было, вероятно, не до любви, и сведений о ее романах почти не сохранилось, несмотря на то что она описана поэтами как красавица. Конечно, на Олимпе были и другие красавицы, даже полностью сохранившие целомудрие, – Афина и Артемида. Но эти богини декларировали свою девственность; и Афина, и (что менее известно) Артемида носили даже титул «Парфенос» (Дева). Что же касается Ириды, то никаких деклараций на этот счет она не делала, но античные авторы приписали ей одного-единственного любовника (или мужа?) – Зефира, причем сведения об их отношениях сохранились очень скупые, известно лишь, что Ирида родила от него сына, которого звали Эрот или, возможно, Потос (что, собственно, почти одно и то же, потому что Потос означает «вожделение»). Потосом сына Ириды называет Нонн[921], Эротом – поэт VII–VI веков до н. э. Алкей, который писал:
Всех сил бессмертных юный тот бог страшней,
Кого – богиня в легких сандалиях —
От златокудрого Зефира
Радуга нам родила, Ирида[922].
Ириду действительно отождествляли с Радугой. Гомер об этой обязанности Ириды отдельно не сообщает, но он описывает богиню в дни Троянской войны, когда ей приходилось исполнять роль и вестового на поле брани, и дипломатического посланника, и конечно же, ей было не до того, чтобы блистать красками в небе. Но другие поэты восполнили этот пробел. Овидий пишет:
В радужном платье своем, Юноны вестница, воды
Стала Ирида сбирать и ими напитывать тучи[923].
Он же рассказывает, как, получив от Геры приказ отправиться в обитель Сна,
…в покров облекается тысячецветный
Вестница и, небеса обозначив округлой дугою,
В скрытый под скалами дом отлетела царя сновидений[924].