Начали быстро расти и блестящие члены, и сила
Мощного Зевса-владыки. Промчались года за годами.
Перехитрил он отца, предписаний послушавшись Геи:
Крон хитроумный обратно, великий, извергнул потомков,
Хитростью сына родного и силой его побежденный[267].
Зелье, которое заставило Крона извергнуть наружу детей, дала владыке мира его родная племянница Океанида Метида – богиня-Мудрость[268]. Не вполне понятно, какую роль сыграл в этом сам Зевс: идея принадлежала Гее, а исполнение – Метиде. Во всяком случае, Зевс воспользовался ситуацией, и молодые боги начали долгую войну с богами поколения титанов. Зевс созвал своих сторонников на Олимп и объявил, что тот, кто пойдет вместе с ним на титанов,
Почестей прежних не будет лишен и удел сохранит свой,
Коим дотоле владел меж богов, бесконечно живущих.
Если же кто не имел ни удела, ни чести при Кроне,
Тот и удел и почет подобающий ныне получит[269].
Первой на призыв Громовержца откликнулась Океанида Стикс со своими детьми[270]. Естественно, что сторону брата приняли Аид и Посейдон. Прометей, по свидетельству Эсхила, после некоторых колебаний тоже принял сторону Зевса[271]. Но не все небожители прельстились обещаниями Громовержца. Из старших титанов – сыновей Урана и Геи – против Зевса выступили, по-видимому, почти все, кроме Океана. Титаны младшего поколения разделились. Так, Менетий, в отличие от своего брата Прометея, сражался на стороне Крона[272].
Война длилась десять лет. Основной ее фронт проходил, вероятно, в Фессалии, между горами Олимп и Офрис, на которых находились лагеря противоборствующих армий.
…Долгое время сражалися друг против друга
В ярых, могучих боях, с напряжением, ранящим душу,
Боги-Титаны и боги, рожденные на свет от Крона:
Славные боги-Титаны – с Офрийской горы высочайшей,
Боги, рожденные Реей прекрасноволосой от Крона,
Всяких податели благ, – с вершин многоснежных Олимпа.
Гневом, душе причиняющим боль, пламенея друг к другу,
Десять уж лет непрерывно они меж собою сражались,
А разрешенья тяжелой вражды иль ее окончанья
Не приходило, и не было видно конца межусобью[273].
И тогда Гея, которая, как и поколение назад, выступила на стороне молодежи, посоветовала Зевсу привлечь на свою сторону гекатонхейров[274]. Эти чудовищные великаны не могли не испытывать ненависти к Крону, который, приходясь им родным братом, безвинно заточил их в недра Земли, несмотря на протесты матери-Геи. Зевс прислушался к словам своей бабки и вызволил дядьев из глубин земли. Для этого ему, по свидетельству Аполлодора, пришлось убить «сторожившую их Кампу»[275].
О том, кто такая Кампа, сведений почти не сохранилось. Диодор сообщает о некой Кампе – чудовищном порождении Земли, обитавшем в Ливии возле города Забирна и пожиравшем местных жителей. Но та Кампа была убита отнюдь не Зевсом, а неким Дионисом сыном Аммона (не путать с сыном Зевса и Семелы)[276]. Что же касается Кампы, погибшей от руки Зевса, то единственное (кроме Аполлодора) упоминание об этой стражнице подземного мира имеется у Нонна Панополитанского. Нонн работал в эпоху победившего христианства и сведения о загадочной Кампе почерпнул, безусловно, даже не из третьих, а из десятых рук. Тем не менее он очень живо описал битву пресловутой Кампы с Зевсом. Вместо ног у Кампы были многочисленные змеи, источавшие яд, вокруг ее шеи торчали головы пятидесяти диких зверей – некоторые из них издавали львиное рычание, другие ревели, подобно дикому вепрю. Вместо волос на голове Кампы извивались змеи. Верхней частью тела она походила на женщину, но ниже была покрыта чешуей, как морское чудовище. Спину Кампы венчал гигантский скорпион, а когти на передних лапах были загнуты, точно серпы… В довершение этих ужасов стражница гекатонхейров имела пару крыльев и могла летать…
Но устрашающий облик и суровые повадки Кампы не смутили молодого бога, который за десять лет войны успел приобрести боевой опыт. Он оказался сильнее, и Кампа пала смертью храбрых на своем сторожевом посту[277], а гекатонхейры после долгих веков заточения вышли на поверхность земли. Вся их жизнь прошла в подземелье, и они, судя по всему, не отличались ни воинственным духом, ни какими-либо боевыми качествами и умениями, но эту проблему можно было решить:
Вызволив тех великанов могучих, подали им боги
Нектар с амвросией – пищу, которой питаются сами.
И преисполнилось сердце у каждого смелостью мощной[278].
Зевс обратился к бывшим пленникам с краткой речью: он предложил им вспомнить, сколько страданий они претерпели от титанов, а заодно, увлекшись, предложил вспомнить, какую любовь питали к несчастным пленникам молодые боги. Надо сказать, что никакой любви к гекатонхейрам до этих пор ни Зевс, ни его сторонники не проявляли, но обрадованные неожиданной свободой узники не стали придираться к словам своего освободителя. Один из них, Котт, произнес ответную речь и от имени всех троих пообещал выступить в защиту владычества Зевса[279].
Помимо гекатонхейров, Зевс освободил из заточения и других Уранидов – пленников Крона – это были мастера-киклопы. Они отдали своему спасителю «гром, молнию и перун», Посейдону – трезубец[280], а Аиду – шлем-невидимку[281]. Гесиод пишет: «Тогда освобождает он (Зевс) от зловредных оков, отца своего братьев, Уранидов, коих связал отец в безумии своем, и которые отблагодарили его (Зевса) за милостивое благодеяние, подаривши ему громы, огневые стрелы и молнии…»[282]
Военные действия возобновились; в них принимали участие титаны и боги, независимо от пола, но сторона молодых богов теперь была усилена гекатонхейрами:
…Убийственный бой возбудили
Все они в этот же день, – мужчины, равно как и жены, —
Боги-Титаны и те, что от Крона родились, а также
Те, что на свет из Эреба при помощи Зевсовой вышли…[283]
Гекатонхейры воевали с помощью камней или даже скал, которые бросали в противника без каких-либо технических приспособлений:
Вышли навстречу Титанам они для жестокого боя,
В каждой из рук многомощных держа по скале крутобокой.
Также Титаны с своей стороны укрепили фаланги
С бодрой душою. И подвиги силы и рук проявили
Оба врага. Заревело ужасно безбрежное море,
Глухо земля застонала, широкое ахнуло небо
И содрогнулось; великий Олимп задрожал до подножья
От ужасающей схватки. Тяжелое почвы дрожанье,
Ног топотанье глухое и свист от могучих метаний
Недр глубочайших достигли окутанной тьмой преисподней.
Так они друг против друга метали стенящие стрелы.
Тех и других голоса доносились до звездного неба.
Криком себя ободряя, сходилися боги на битву[284].
Зевс сражался, используя все атрибуты грозы. Это было новое слово в военной технике – ни Уран, ни Крон ничем подобным не пользовались. Отметим, что греки различали молнии и «огневые стрелы» Зевса – они летели все вместе, сопровождались ударами грома и поджигали все вокруг. Теперь битва приняла новый оборот, в том числе благодаря вызванному Зевсом пожару:
Жаром палимая, глухо и скорбно земля загудела,
И затрещал под огнем пожирающим лес неиссчетный.
Почва кипела кругом. Океана кипели теченья
И многошумное море. Титанов подземных жестокий
Жар охватил, и дошло до эфира священного пламя
Жгучее. Как бы кто ни был силен, но глаза ослепляли
Каждому яркие взблески перунов летящих и молний.
Жаром ужасным объят был Хаос. И когда бы увидел
Все это кто-нибудь глазом иль ухом бы шум тот услышал,
Всякий, наверно, сказал бы, что небо широкое сверху
Наземь обрушилось, – ибо с подобным же грохотом страшным
Небо упало б на землю, ее на куски разбивая, —
Столь оглушительный шум поднялся от божественной схватки[285].
Но и участие гекатонхейров тоже оказало немалое влияние на исход битвы. Правда, надо отметить, что доктор биологических наук О. М. Иванова-Казас, посвятившая немало сил исследованию мифических существ с точки зрения современной биологии, высказала большие сомнения по поводу боевого потенциала гекатонхейров. Она считает, что многоголовые чудовища должны были отличаться замедленной реакцией. Кроме того, исследовательница пишет: «Имея 50 пар рук, гекатонхейр мог, конечно, вцепиться в огромную скалу, но для того, чтобы сдвинуть ее с места, одна пара ног не дает достаточной опоры. Поэтому гекатонхейры могли помогать Зевсу в его борьбе с титанами, только бросая в противника не слишком большие камни…»[286] Но даже если камни эти и были невелики, гекатонхейры взяли их количеством. Гесиод сообщает:
В первых рядах сокрушающе-яростный бой возбудили
Котт, Бриарей и душой ненасытный в сражениях Гиес.
Триста камней из могучих их рук полетело в Титанов
Быстро один за другим, и в полете своем затенили
Яркое солнце они. И Титанов отправили братья
В недра широкодорожной земли и на них наложили
Тяжкие узы, могучестью рук победивши надменных[287].
Так завершилась знаменитая Титаномахия… Не исключено, что не все поверженные титаны были отправлены в заточение – римский историк Дион Кассий[288] упоминает расположенную в нижнем течении Дуная пещеру Кейрис, в которой, как гласило предание, «нашли убежище титаны после того, как потерпели поражение от богов»[289].
Из пролитой титанами крови зародилось племя гипербореев[290] – мифического народа, жившего на далеком севере. Несмотря на драматические обстоятельства зарождения первых гипербореев, их народ и страна славились счастливой судьбой. Римский географ Помпоний Мела в I веке н. э. писал: «Это – поистине священная земля, солнца здесь много, и почва плодородна. Жители этой земли – справедливейшие люди, живут они дольше и счастливее, чем все другие смертные. Постоянно наслаждаясь веселым досугом, они не знают ни войн, ни раздоров. Они ревностно исполняют священные обряды и особенно почитают Аполлона…»[291]
Приблизительную дату поражения титанов можно вычислить, исходя из количества людских поколений, отделяющих Титаномахию от событий, датировка которых известна. Подробнее авторы остановятся на этом в главе «Хронология». А пока сообщим лишь, что молодые боги одержали победу над титанами не раньше начала XVIII и не позднее начала XVI века до н. э.[292]
Отметим, что кроме небожителей в Титаномахии сражались и смертные: хронограф Талл упоминает, что некий Гиг, царь Аттики, участвовал в этой войне на стороне титанов и после поражения бежал далеко на запад[293].
Орфики, как обычно, имели на ход Титаномахии свою точку зрения. Они игнорировали роль Метиды, давшей Крону рвотное зелье, и уверяли, что Зевс сам накормил отца пищей, которая его усыпила, или же по совету Ночи опоил его хмельным медом[294]. Сохранились их сообщения о том, что «Крон, съев коварную пищу, спал, громко храпя»[295], что он «…лежал, свесив толстую шею, сморил его всеукрощаюший сон…»[296], что Зевс воспользовался беспомощным состоянием отца и оскопил его[297].
Авторы, не относящиеся к школе орфиков, обычно не приписывают Зевсу столь крайних мер и об оскоплении не сообщают.
Во дни Титаномахии произошел еще один небольшой боевой эпизод, косвенно связанный с войной, – о нем упоминает Овидий в «Фастах»:
Было Землей рождено чудовище страшного вида —
Спереди было быком, сзади же было змеей.
В черных лесах его Стикс заключил по завету трех Парок
И оградил его там крепко тройною стеной.
По предсказанию тот, кто нутро у быка в силах выжечь,
Смог бы потом одолеть и вековечных богов[298].
Не вполне понятно, зачем Земле понадобилось рожать это чудовище и на чьей стороне оно, равно как и его победитель, должны были выступать в борьбе титанов и молодых богов. Сама Гея в этой войне поддерживала Зевса и его сторонников – именно по ее совету из недр Земли были выпущены гекатонхейры. Но не исключено, что Гея хотела сохранять контроль над ситуацией и не давать своему внуку абсолютную власть над миром. Так или иначе, победителем чудовища (и, значит, потенциальным победителем любого бога, в том числе и Зевса) стал гекатонхейр Бриарей – он поразил несчастного быка секирой из адаманта. Ни Гею, ни самого Бриарея нимало не смущало, что животное было родным сыном Земли и, значит, приходилось гекатонхейру единоутробным братом. Сторукий гигант уже собирался кинуть внутренности своего родича в пламя и стать величайшим воином вселенной, но тут вмешался Зевс. Конечно, в текущей войне Бриарей выступал на стороне юношества, но на будущее Зевсу вовсе не улыбалось иметь союзника, хотя бы и родного дядю, чьи силы превосходили бы его собственные. Поэтому новоявленный верховный бог послал коршуна, который выхватил внутренности из рук нерасторопного Бриарея. Коршун за это удостоился стать звездой на небе[299]. Что же касается самого Бриарея, то попытка превзойти Зевса не могла не отразиться на его взаимоотношениях с новым владыкой Олимпа, и все три гекатонхейра вновь отправились под Землю – правда, теперь это было не тюремное заточение, а нечто вроде почетной ссылки.
С этих пор на земле и на небе утвердилась власть Зевса. Большинство античных мифографов не сомневаются в том, что произошло это в результате десятилетней войны молодых богов с титанами. Но существует и более «мирная» версия. Диодор пишет, что, по мнению некоторых, царскую власть Зевс «получил после ухода Крона от людей к богам, не совершая над отцом насилия, но удостоившись этой чести по закону и справедливости»[300]. Правда, Диодор был последователем Эвгемера, имевшего свое, не вполне классическое представление о богах, – он считал, что боги начинали свою деятельность в качестве людей и становились полноценными «бессмертными» только после «ухода от людей», т. е. после смерти[301]. Точка зрения Диодора грешит некоторым рационализмом, который при разговоре о богах представляется авторам настоящей книги не вполне уместным. Но так или иначе, мнение, что Зевс стал первым правителем античной вселенной, который унаследовал власть мирным путем, тоже нельзя сбрасывать со счетов.